На главную страницу движения "В защиту детства"
Литература и искусство

А.И. Герцен. Отрывок из «Былого и дум» (Приложение к главе 7)

 

В дополнении к печальной летописи того времени следует передать несколько подробностей об А. Полежаеве.

Полежаев студентом в Университете был известен своими превосходными стихотворениями. Между прочим, он написал юмористическую поэму «Сашка», пародируя «Онегина». В ней, не стесняя себя приличиями, шутливым тоном и очень милыми стихами задел многое.

Осенью 1826 года Николай, повесив Пестеля, Муравьева и их друзей, праздновал в Москве свою коронацию. Для других эти торжества бывают поводом амнистий и прощений; Николай, отпраздновал свою апотеозу, снова пошел «разить врагов отечества»...

Тайная полиция послала ему поэму Полежаева.

И вот в одну ночь часа в три ректор будит Полежаева, велит одеться в мундир и сойти в правление. Там его ждеть попечитель. Осмотрев. Все ли пуговицы на его мундире и нет ли лишних, он без всякого объяснения посадил Полежаева в свою карету и увез.

Привез он его к министру народного просвещения. Министр сажает Полежаева в свою карету и тоже везет – но на этот раз уже прямо к государю.

Князь Ливен оставил Полежаева в зале, где дожидалось несколько придворных и других высших чиновников, несмотря на то, что был шестой час утра, - и вошел во внутренние комнаты. Придворные вообразили себе, что молодой человек чем-нибудь отличился, и тотчас же вступили с ним в разговор. Какой-то сенатор предложит ему давать уроки сыну.

Полежаева провели в кабинет. Государь стоял, оперевшись на бюро, и говорил с Ливеном. Он бросил на вошедшего испытывающий и злой взгляд, в руке у него была тетрадь.

- Ты ли, - спросил он, - сочинил эти стихи?

- Я, – отвечал Полежаев.

- Вот, князь, - продолжал государь, - вот я вам дам образчик университетского воспитания, я вам покажу, чему учатся там молодые люди. Читай эту тетрадь вслух, - прибавил он, снова обращаясь к Полежаеву.

Волнение Полежаева было так сильно, что он не мог читать. Взгляд Николая неподвижно остановился на нем. Я знаю этот взгляд и ни одного не знаю страшнее, безнадежнее этого серо-бесцветного, холодного, оловянного взгляда.

- Я не могу, - сказал Полежаев.

- Читай! – закричал высочайший фельдфебель.

Этот крик воротил силы Полежаеву, он развернул тетрадь. «Никогда, -говорил он, - я не видывал «Сашку» так переписанного и на такой славной бумаге».   

Сначала ему трудно было читать, потом, одушевляясь все более и более, он громко и живо дочитал поэму до конца.В местах, особенно резких, государь делал знак рукой министру. Министр закрываал глаза от ужаса.

- Что скажете, - спросил Николай по окончании чтения. – Я положу предел этому разврату, это все еще следы, последние остатки; я их искореню. Какого он поведения?

Министр, разумеется, не знал его поведения, но в нем проснулось что-то человеческое, и он сказал:

- Превосходнейшего поведения, Ваше величество!

- Этот отзыв тебя спас но наказать тебя надобно для примера другим. Хочешь в военную службу?

Полежаев молчал.

- Я тебе даю военной службой средство очиститься. Что же, хочешь?

- Я должен повиноваться, - отвечал Полежаев.

Государь подошел к нему, положил руку на плечо, и, сказав: «От тебя зависит твоя судьба; если я забуду, ты можешь мне писать». – поцеловал его в лоб. 

Я десять раз заставлял Полежаева повторять рассказ о поцелуе, так он мне казался невероятным. Полежаев клялся, что это правда.

От Государя Полежаева свели к Дибичу, который жил тут же, во дворце. Дибич спал, его разбудили, он вышел, зевая, и, прочитав бумагу, спросил флигель-адъютанта:

- Это он?

- Он, Ваше Сиятельство!

- Что же! Доброе дело, послужите в военной; я все в военной службе был – видите, дослужился, и вы, может быть, будете фельдмаршалом...

Эта неуместная, тупая немецкая шутка была поцелуем Дибича. Полежаема свезли в лагерь и отдали в солдаты.

Прошли три года. Полежаев вспомнил слова Государя и написал ему письмо. Ответа не было. Через несколько месяцев он написал другое – тоже нет ответа. Уверенный, что его письма не доходят, он бежал, и бежал для того, чтобы лично подать просьбу. Он вел себя неосторожно, виделся в Москве с товарищами, был ими угощаем; разумеется, это не могло остаться в тайне. В Твери его схватили и отправили в полк, как беглого солдата, в цепях, пешком. Военный суд приговорил его прогнатоь сквозь строй; приговор послали Государю на утверждение.

Полежаев хотел лишить себя жизни перед наказанием. Долго отыскивая в тюрьме какое-нибудь острое орудие, он доверился старому солдату, который его любил. Солдат понял и оценил его желание. Когда старик узнал, что ответ пришел, он принес ему штык и, отдавая, сказал сквозь слезы: 

- Я сам отточил его.

Государь не велел наказывать Полежаева.

Тогда-то он написал свое превосходное стихотворение:

Без утешений

Я погибал,

Мой злобный гений

Торжествовал...

Полежаева отправили на Кавказ; там он был произведен за отличие в унтер-офицеры. Года шли и шли; безвыходное скучное положение сломило его, сделаться полицейским поэтом и петь доблести Николая он не мог, а это был единственный путь отделаться от ранца.

Был, впрочем, еще другой, он предпочел его: он пил для того, чтобы забыться. Есть страшное стихотворение его: «К сивухе».

Он перепросился в карабинерский полк, стоявший в Москве. Это значительно улучшило его судьбу, но уже злая чахотка разъедала его грудь. В это время я познакомился с ним, около 1833 года. Помаялся он еще года четыре и умер в солдатской больнице.

Когда один из друзей его явился просить тело для погребения, никто не знал, где оно; солдатская больница торгует трупами, она их продает в университет, в медицинскую академию, вываривает скелеты и проч. Наконец, он нашел в подвале труп бедного Полежаева, - он валялся под другими, крысы объели ему одну ногу.

После его смерти издали его сочиненияи при них хотели приложить его портрет в солдатской шинели. Цензура нашла это неприличным, и бедный страдалец представлен в офицерских эполетах – он был произведен в больнице.

  

Литература и искусство