Не опубликовано.

 

НАСЛЕДНИК МАСТЕРА.

С.В. Багоцкий

 

Самым популярным среди отечественной интеллигенции художественным произведением является, несомненно, роман М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита». Это и неудивительно – роману свойственен захватывающий увлекательный сюжет; едкие сатирические характеристики, которые автор дает своим персонажам, не оставляют читателя равнодушным.

Однако, большинство читателей «Мастера и Маргариты» пасуют перед простым вопросом: а о чем, собственно, роман рассказывает? Очень часто на такой вопрос отвечают: про нечистую силу. А более интеллектуальные граждане начинают проводить далеко идущую аналогию между Воландом и тогдашним политическим лидером СССР и ВКП(б).

Получается так, что сюжет «Мастера и Маргариты» пересказать трудно. Можно, разумеется, пересказать отдельные линии, но в единую картину они, как правило, не сплетаются.

Трудно и ответить на прямой вопрос: кто является Главным Героем Романа? Здесь, обычно, называют две кандидатуры: Мастера и Воланда. Иногда вспоминают Маргариту.

Эти ответы весьма сомнительны. Ни Мастер, ни Воланд в романе не развиваются. Для главных героев приключенческих романов, вроде д’Артаньяна, развитие вроде бы и не обязательно, но «Мастер и Маргарита» - это роман не столько приключенческий, сколько философский. Стало быть, и планка должна быть другая.

«Мастер и Маргарита» подобен матрешке: в романе Булгакова помещен другой роман, главным героем которого является, несомненно, Понтий Пилат. А содержанием романа – психологические изменения, происходившие с ним в процессе общения с бродячим философом Иешуа Га Ноцри. Наверное, эту же логику нужно применить и к «наружней оболочке» романа Булгакова. И тогда мы придем к парадоксальному выводу, что главным героем «Мастера и Маргариты» являются неудачливый поэт Иван Бездомный. Ведь именно он коренным образом изменяется при взаимодействии с нечистой силой. И именно эти изменения являются главным итогом романа. Посредственный и легкомысленный поэт становится глубоким ученым-историком, способным понять человеческое содержание исторических событий.

Сюжет «наружней оболочки» «Мастера и Маргариты» - это остроприключенческий сон, приснившийся Ване Бездомному. Проснувшись, он с радостью обнаружил, что голова Берлиоза и Дом Грибоедова остались на прежнем месте. Но приснившийся сон произвел на Ваню столь сильное впечатление, что он бросил писать не то, чтобы совсем бездарные, но, так скажем, посредственные стихи и всерьез занялся наукой. А точнее, начал всерьез осмысливать и историю, и Жизнь. То есть, стал учеником и наследником приснившегося ему Мастера.

По большому счету, нечистая сила прыгала на страницах булгаковского романа с одной единственной целью – заставить Ваню всерьез задуматься о Жизни.

Отношение М.А. Булгакова к Советской Власти было, как известно, достаточно сложным. Давайте не будем торопиться упрекать в этом писателя. В основе его недовольства Советской Властью лежало отнюдь не желание вернуть поместья и фабрики их «законным владельцам», а искреннее опасение за будущее российской культуры. Опасения эти были не лишены некоторых оснований в условиях, когда сфера культуры стала ареной для самоутверждения честолюбивых и, называя вещи своими именами, не слишком грамотных молодых людей.

В «Мастере и Маргарите» изображена массовая писательская организация «Массолит». Булгаков недвусмысленно показывает, что ни литература, ни искусство, ни серьезные проблемы Жизни в круг интересов членов «Массолита» не входят. То, о чем эти писатели пишут, они совершенно не знают. Вспомним хотя бы купеческую сироту Анастасию Лукиничну Непременову, писавшую батальные морские рассказы под псевдонимом «Штурман Жорж» (и сравним ее с дамами, штампующие в наши дни в огромном количестве детективные романы). На протяжении всего романа члены «Массолита» ни разу не говорят о литературе, искусстве и прочих «высоких материях». Зато их времяпрепровождение в любимом месте – ресторане «Массолита» описано во всех подробностях.

С первого взгляда может показаться, что М.А. Булгаков столь непотребно изобразил новую советскую интеллигенцию. Однако у «Массолита» явные дореволюционные корни, связывающие его с коммерческой культурой, в рамках которой занятия литературой и искусством рассматриваются как способ заработка и ничего более. Как ни кажется на первый взгляд странным, но в советское время дореволюционные коммерческие литераторы оказались вполне востребованными. Правда не как авторы порнографических романов, а как авторы идейно-выдержанных произведений и «облегченных развлечений» советского обывателя. Привычка работы на рынок позволила этим авторам легко перестроиться.

Само собой разумеется, что коммерческий литератор, не утративший способности понимать литературу и искусство, будет ненавидеть настоящих творцов. Ибо их произведения наглядно показывают подлнную цену коммерческой культуре. «Что-то на редкость фальшивое и неуверенное чувствовалось в каждой строчке этих статей, несмотря на их грозный и уверенный тон. Мне все казалось – и я не мог от этого отделаться – что авторы этих статей говорят не то, что они хотят сказать и что их ярость вызывается именно этим.», - рассказывал Мастер своему соседу по палате психиатрической клиники Ване Бездомному свои впечатления о творениях критиков Латунского и Аримана. И действительно, зачем коммерчески ориентированному литератору советская идеология?

Наряду с мелочью коммерческой литературы М.А. Булгаков вывел в своем романе значительно более крупную и неоднозначную фигуру. Михаил Александрович Берлиоз, председатель «Массолита» и главный редактор толстого журнала, несомненно, очень образованный человек. И у нас нет никаких оснований упрекать его в какой-либо непорядочности или в неискренном служении советской коньюнктуре. По-видимому, он пишет то, что думает. А вот в мыслях своих он, увы, недостаточно глубок. Берлиоз хорошо понимает социологические схемы, но, увы, не понимает и не хочет понять живых людей. При всей своей образованности М.А. Берлиоз глух к людям и поэтому оказался не в состоянии оценить сюжет романа Мастера.  Его первая реакция: все это очень интересно, но никак не согласуется с тем, что написано в Евангелии. Искусства он, по большому счету, не понимает.

Кстати, полное равнодушие к людям оборачивается отношением людей к нему самому. «Важное, в самом деле, происшествие – редактора журнала задавило! Да что, от этого журнал, что ли закроется? Ну что ж поделаешь... Человек смертен и, как справедливо было сказано, внезапно смертен. Ну, царствие небесное ему! Ну, будет другой редактор и, даже, может быть, красноречивее прежнего.», - цинично и, вместе с тем, наивно рассуждает Ваня Бездомный, сидя на своей койке в сумасшедшем доме.

История без людей, которой посвятил себя М.А. Берлиоз, по большому счету бесплодна и ничего не дает для развития культуры.

Наверное, рисуя облик М.А. Берлиоза, М.А. Булгаков отдал дань своим предубеждениям против марксизма. Но, однако, люди, подобные Берлиозу, примыкали к марксизму лишь временно, в 1960-е годы они переключились на кибернетические идеи в искусствоведении, а в наши дни увлекаются абстракциями культурологии.  Их деятельность, наверное, небесполезна, но от понимания настоящего искусства весьма далека.

М.А. Булгакова можно упрекнуть в том, что он не показал иной советской литературы и советской культуры, творцы которой руководствовались социалистическими идеями, а не коммерческими интересами. Не показал он и людей, которым советские ценности были бы по настоящему дороги. Впрочем, нет, в «Собачьем сердце» он попытался это следать, но без особого успеха: люди, подобные Швондеру и его молодых соратников для Булгакова были чужды.

Бывший помещик, граф Алексей Николаевич Толстой сумел понять и показать трагедию Гадюки, интеллигент-разночинец Михаил Афанасьевич Булгаков и близко не подошел к этой тематике.

Революцию 1917 года М.А. Булгаков воспринял, как грандиозный обвал культуры, погубивший ее главного носителя – российскую интеллигенцию.  При такой постановке вопроса Булгакова не мог не волновать вопрос о том, есть ли будущее у российской культуры? И если есть, то с кем это будущее связано? 

Работу над романом про Мастера и Маргариту Булгаков начал в конце 1920-х годов. К этому времени стало понятным, что будущее у российской культуры, безусловно, есть. И связано это будущее не только с осколками старой интеллигенции. В число крупнейших русских писателей уверенно входил донской казак М.А. Шолохов. В начале 1930-х годов начался новый блестящий взлет поэзии, связанный с такими именами, как Павел Васильев, Борис Корнилов, Ярослав Смеляков. Популярный в 1920-х годах вульгарный социологизм в искусствоведении постепенно вытесняли более глубокие искусствоведческие концепции М.А. Лифшица и его школы.

Люди, обеспечившие этот новый взлет российской культуры, были, как правило, выходцами из слоев, весьма далеких от старой интеллигенции. Но, как ни удивительно, это обстоятельство не только не мешало, но и в какой-то степени помогало им. Ибо они все время ощущали недостаток образования и стремились учиться.

Разумеется, в начале 1930-х годов (как, впрочем, и всегда) вверх поднимались не только одаренные люди, но и честолюбивые карьеристы, борющиеся за место под Солнцем. Однако, их творческие успехи оказались более чем скромными и в истории они не остались. Не они определяли облик советской культуры начала 1930-х годов.

Взгляд М.А. Булгакова на Ваню Бездомного – это взгляд представителя старой русской интеллигенции на новое поколение, входящее в жизнь. Этот взгляд неоднозначен.

В начале романа Ваня – малообразованный и самоуверенный молодой человек, склонный к весьма решительным и далеко не всегда умным суждениям. В соответствии с духом времени он отдает дань дешевому богохульству и популярной в те годы и несколько позже шпиономании. Да к тому же еще всерьез предлагает отправить философа Иммануила Канта на Соловки. С другой стороны, нельзя не отметить, что, пытаясь поймать иностранного консультанта, профессора и шпиона, юный поэт проявил незаурядные мужество и лихость, которые бы сделали честь гусару пушкинских времен. К сожалению, однако, на поэта нашло временное затмение, и он ловил злодея там, где его заведомо не было.

Ваня Бездомный напоминает большого ребенка. И, как ребенок, он очень любознателен и открыт миру. «Но ведь в этом то самое интересное и есть! Человек лично был знаком с Понтием Пилатом, чего же Вам еще интереснее надобно! И вместо того, чтобы поднимать глупейшую бузу на Патриаршьих, не умнее ли было вежливо распросить о том, что было далее с Пилатом и этим арестованным Га-Ноцри? А я черт знает чем занялся!»       

Ванина любознательность резко отделяет его от членов «Массолита», которым, кроме собственного благополучия и общественного положения ничего в жизни не интересно. Их психика закрыта и потому они не способны к развитию. А Ваня начинает меняться. Тут то он и встречается с Мастером, пребывающем в соседней палате клиники профессора Стравинского.

Мастер – это Человек без фамилии и биографии. Можно предположить, что он – выходец из старой интеллигенции. Об этом говорят пять языков, которые он знает. Мастер был историком, работал в музее, а потом написал злополучный роман о Понтии Пилате.

В высшей степени замечательно, что Мастер рассказал свою историю не кому-нибудь, а, казалось бы, совершенно непохожему на него Ване. И не кто-нибудь, а именно Ваня, вслед за Маргаритой, понял Мастера! И это несмотря на то, что Мастер обругал Ванины стихи, даже не прочитав их!

Впрочем, если критика Мастера обращена к ваниному поколению поэтов, то это критика явно несправедлива. Мастер мог и должен был прочитать и оценить стихи Павла Васильева.

А для того, чтобы заключить, что Ванины стихи до уровня стихов Павла Васильева не дотягивают, с ними нужно было познакомиться. Поскольку по косвенным признакам определить это трудно: Ваня – человек того же круга, что и П. Васильев, Б. Корнилов и Я. Смеляков.

Так или иначе, но Ваня Бездомный забывает свой залихватский псевдоним и становится научным работником. Даже и внешний его вид изменяется – теперь это скромно одетый, как и подобает серьезному исследователю, человек.

Рискну предположить, что сферой научных интересов проф. Понырева, в которого превратился Ваня, стала история литературы и искусства. И что он входил в группу молодых искусствоведов и литературных критиков, лидером которых был Михаил Александрович Лифшиц.  23 июля 2005 года мы отмечаем 100 лет со дня его рождения.

Основная идея, которую развивал М.А. Лифшиц и его ученики, заключалась в том, что искусство – это прежде всего способ познания мира, его проблем и противоречий. Собственно, к таким взглядам на искусство должен был привести Ивана Николаевича приснившийся ему остроприключенческий сон, описанный в булгаковском романе. А знакомство с Воландом, в котором явно просвечивают черты самого Михаила Александровича Лифшица, закрепило результат.

Своим романом М.А. Булгаков дал ответ на свой вопрос о будущем российской культуры. Ответ, безусловно, положительный, и, что существенно, связывающий судьбу культуры не только с потомственной интеллигенцией.