Не опубликовано.

 

РОССИЯ, ИСТОРИЯ И ЛЮБОВЬ.

С.В. Багоцкий

 

Так уже повелось в жизни, что значительную часть своих исторических познаний люди черпают из исторических романов. Это вполне естественно – хорошая художественная книга расскажет читателю значительно больше, чем десятки ученых и научно-популярных сочинений.

Роман «Семирамида», написанный живущим в Казахстане русским писателем Морисом Давыдовичем Симашко, был впервые опубликован в конце 1980-х годов в журнале «Простор». А в 1994 году издательство «Дружба народов» выпустило отдельную книгу.

Прежде чем говорить о романе, следует, по-видимому, сказать несколько слов о его авторе. Он родился в 1924 году в Одессе. Участник войны. Его повесть «Гу-га» - по-видимому, единственное в нашей литературе произведение о штрафных батальонах и сражавшихся в них бойцах. После войны М.Д. Симашко жил и работал в Средней Азии, которой посвятил свои лучшие произведения. Умер писатель в 2000-м году.

Опубликованный на рубеже 1960-х – 1970-х годов роман «Маздак» сделал Мориса Давыдовича всемирно известным писателем.

Полторы тысячи лет назад, в 491 году, в Средневековом Иране произошло уникальное в мировой истории событие: одержала победу антифеодальная народная революция, вождем которой был зороастрийский священнослужитель Маздак. Около 40 лет продержалось революционное правительство у власти. Историю победы, перерождения и поражения революции и описал М.Д. Симашко в своем романе.

Герои романа легко узнаваемы. Узнаваем вождь революции Маздак с высоким лбом и картавящей речью. Узнаваем и его свирепый преемник рябой Тахамтан, что в переводе означает «Железнотелый». А чтобы у читателя, не дай Бог, не возникли какие-то нездоровые ассоциации, особо подчеркивается, что последний вождь Мардан – безбровый.

Роман «Маздак» вышел в отечественном издательстве достаточно приличным тиражом. И даже переиздавался. Ни комментариев в советской печати, ни ажиотажа в кругу свободомыслящей интеллигенции, он не вызвал. Несмотря на актуальность темы! Ни власть предержащие, ни формирующаяся антикоммунистическая оппозиция, не нашли в романе того, чего хотели: ни воспевания революции, ни обливания ее грязью. Впрочем, воспевание было, но отнюдь не лидеров. Воспевался совершивший революцию народ.

Роман оказался слишком глубоким и объективным для отечественной публике. А на Западе роман оценили очень высоко! Он был переведен на десятки языков и предисловия к нему писали Генеральные секретари ЦК Коммунистических партий.

Затем появились и другие произведения. Например, роман о том, как террористы готовят покушение на Великого Визиря, а Великий Визирь пишет мемуары, размышляя попутно о технологии власти и довольно-таки неблаговидных деталях этой технологии. Оказывается, что и о средневековой жизни можно говорить таким образом, что это будет интересно и актуально для современного читателя.

Написанная в середине 1980-х годов «Семирамида» - первый роман Мориса Давыдовича, посвященный русской истории. Главная героиня романа – Екатерина II, чье правление стало вершиной русского абсолютизма. В ее царствование произошло много событий, послуживших вящему блеску Российской Державы. Впрочем, об этих событиях, а равно и о сопровождавших сие правление пикантных подробностях, можно прочесть во многих романах, например, в «Фаворите» В. Пикуля. Сила и уникальность «Семирамиды» в другом – в размышлениях автора и его героев по поводу происходящих событий.

Кем была по национальности Екатерина II? По своему национальному происхождению, она, как и ее незадачливый супруг Петр III, немка. Но если для Петра III наши соотечественники – это «руссише швайне», неспособные приобщиться к немецкому порядку, то Екатерина смотрит на русский народ по другому. Императрица умна и наблюдательна, прекрасно видит все недостатки, свойственные нашим соотечественникам. Но она видит и другое. Видит силу и величие русского народа, его потенциальные возможности.

Живя в России, Екатерина II реально освоила русскую национальную культуру и, фактически, стала русской.  Так же, как стал русским арап Петра Великого Ганнибал и его потомок А.С. Пушкин. В своей государственной деятельности Екатерина опиралась почти исключительно на русских политиков и военачальников. Да и в своей личной жизни государыня императрица имело дело в основном с русскими.

А для сына Екатерины Павла, выросшего в России, Россия навсегда осталась чужой страной.

Чем определяется национальная принадлежность человека? Как иностранец, или представитель национального меньшинства, становится частью народа, среди которого он живет? Эти проблемы активно интересовали писателя-интернационалиста. Общая судьба и служение своему Отечеству сделали персом христианина Авраама и русской – немецкую принцессу Софью Фредерику Августу. Поэтому наличие примесей и даже избытка «не той крови» вряд ли может быть кому-то интересным.

«Только рожденному в Гроссланде повинуется Колокол», - говорилось в «Плутишкиной сказке» В. Озерова. Не может иностранец вести за собой народ Великой страны. Но ведь Екатерина не была иностранкой. Россия для неё была не «эта страна», а «наша Родина». Хотя императрица и не была «рожденной в Гроссланде».

 

Любвеобильность государыни-императрицы общеизвестна. Но, с другой стороны, изобилие любовников появляется там, где невозможна жизнь с единственным по настоящему любимым человеком. И силою своего писательского воображения М.Д. Симашко выводит этого человека на страницы романа.

Александр Ростовцев-Марьин – внук петровского солдата, мелкопоместный дворянин («Пахло ростовецким сеном, что складывали для коровы при дворе. От того двора, наверное, он и дворянин.»). В начале романа юный гвардеец в составе почетного эскорта сопровождает немецкую принцессу; в конце книги смертельно раненый под Очаковым полковник едет домой умирать.

«Их, побитых под Очаковым офицеров, везли обозом, на устланных сеном телегах. По одной, по две всякий день сворачивали в сторону, пока не осталось их четверо. Теперь надо сворачивать было ему. Где его Ростовец, он видел по небу, но объяснить бы свое чувство не мог. Наверное, так птицы определяют путь домой...»

Ростовцев-Марьин – не только смелый офицер; он Интеллигент с большой буквы. Он очень похож на своего «старшего брата» - иранского интеллигента Авраама из «Маздака».

Слово интеллигент многозначно. Одно из его значений – «человек, принятый в интеллигентном обществе». И Авраам, и Александр Ростовцев-Марьин живут в те времена, когда интеллигентного общества, собственно и не было. Этим они отличаются, например, от доктора Живаго, который интеллигент во всех отношениях. Но, тем не менее, и Авраам, и Александр для нас намного интереснее: их мысли – это результат их собственного стремления найти истину.

А еще раньше были Пьер Безухов и Константин Левин, - которым Лев Николаевич Толстой подарил частицу себя.

Волею случая в руки Александра Ростовцева-Марьина попадает рукопись провинциального графомана Астафия Матвеевича Коробова с размышлениями о русской истории, о русском народе. Коробов – такой же интеллигент, ищущий истину и совершенно одинокий в своей среде. И умудренный опытом Александр продолжает труд своего предшественника. Надо думать, эту рукопись в конце концов прочтет внук героя, Александр Ростовцев-младший, будущий декабрист. Ибо рукописи не горят.

Случайная встреча в зимнем лесу навсегда осталась прекрасным воспоминанием и для Александра и для Екатерины (тогда еще Софьи Фредерики Августы). Эту встречу они вспоминают в критические моменты своей жизни. И двадцать пять лет спустя встречаются вновь.

«Это случилось в Москве, когда до конца прочитан был «Наказ». Она опустила взгляд к депутатам, и вдруг закружились черные ветки со снегом и с ними весь мир, сильные руки подняли и понесли ее, незащищенную, запутавшуюся в сугробах. Не было теперь падающей со лба пряди волос, но все равно она видела ее. Он стоял в мундирной, как большинство дворян, куртке. И через суровую возмужалость на лице, как и тогда, стала поступать краска. От того сделались белее шея и твердый широкий подбородок. А он продолжал смотреть на нее, как делал то всю жизнь: прямо и не отводя глаз.

Опят встал перед ней выбор. Не чувствовалось уже обязательной тяжести на плечах. Будто выпущенное из руки, радостно забилось сердце, великая намеченная для женщин слабость, стала разливаться по телу. Нужно было только продолжать смотреть, и жизнь, которая была предназначена ей, вступила бы в свои права. Но она уже смотрела мимо...»

У Г. Уэллса есть рассказ «Дверь в стене». Его герой, преуспевающий политик, увидел в детстве зеленую дверь в стене, зашел туда и попал в прекрасный мир. Как он потом ни пытался найти эту дверь – ничего не выходило. Правда, дверь иногда появлялась перед ним сама. Один раз она появилась перед экзаменом, в другой раз – накануне предвыборного собрания, где нужно было произнести речь. То есть, всякий раз, когда нужно было сделать вывод между успехом и счастьем. Политик всякий раз выбирал успех. И в конце концов, стал премьер-министром. Но в должность не вступил. В самый последний момент его труп был обнаружен где-то на стройке за зеленой дверью. Политик сделал свой последний выбор.

Александр Ростовцев-Марьин для Екатерины – та же дверь в стене. Правда, на карте стояла не только карьера: для Екатерины государственная деятельность – это, выражаясь высоким штилем, дело всей жизни. Представить себе Александра в роли фаворита она не могла; единственный вариант отношений: Екатерина отрекается от престола, уезжает в Ростовец и становится офицерской женой. Позволить себе такое Екатерина не может: к своим служебным обязанностям она относится крайне добросовестно. И, кроме того, Александр Ростовцев-Марьин – маленькая частица русского народа, которому служит Государыня Императрица. Работая на благо страны, она работает и для Александра. Поэтому приходится поставить крест на любви и ограничиться утехами с Григорием Орловым, Григорием Потемкиным и прочими государственными и окологосударственными мужами.

В конце концов Екатерина все-таки открывает дверь в стене. О том, что она увидела за дверью, мы поговорим немного позже, а пока посмотрим, что представляет из себя Екатерина как политик.

Екатерина обладает качеством, которого напрочь нет у большинства наших соотечественников – чувством меры и чувством реальности. М.Д. Симашко неоднократно противопоставляет Екатерину русским государственным мужам и, в первую очередь, ее лучшей подруге Екатерине Воронцовой-Дашковой.

Воронцова-Дашкова – максималистка. А Екатерина II понимает, что политика – это искусство компромиссов. Важно лишь, чтобы за компромиссами не терялась генеральная линия. И. кроме того, бескомпромиссность мешает понять позицию оппонента. Характерная деталь: императрица обсуждает с Воронцовой-Дашковой возможности отказа от крепостного права. И Екатерина младшая искренне не понимает проблемы, будучи совершенно неспособной представить себе жизнь без крепостничества. И по отношению к Радищеву Воронцова-Дашкова занимает куда более непримиримую позицию, чем императрица.

Те же черты видит Екатерина и у своего сына, будущего императора Павла I, зоологически ненавидящего Французскую революцию и призывающего к использованию пушек. «Разве не понимаешь, мой друг, что пушки не годны воевать с идеями!» - резонно отвечает императрица, замечая про себя, насколько ее сын похож на якобинца. Ибо «не в идее коренится смысл, а в способе действий».

Экстремистская психология наших соотечественников – главное, что беспокоит стареющую императрицу. С одной стороны, эмоциональное отношение к действительности не может не вызвать симпатий. Но с другой стороны, сколько бед может натворить экстремизм на Руси! Особенно, если объединить склонность русских людей увлекаться идеями с немецкой педантичностью. Ибо российская расхлябанность в подобной ситуации окажется несомненным благом.

Екатерина старается использовать людей с разными взглядами, стремясь обеспечить равновесие между талантливыми и энергичными людьми из своего окружения. И действительно, «екатерининская команда» - наверное, самая сильная за всю историю России. Потемкин, Орловы, Суворов, Румянцев, Воронцова-Дашкова и многие другие талантливые люди обеспечивают расцвет России. Без Екатерины они бы наверняка перегрызлись между собой. И Императрица это очень хорошо понимает.

Никита Иванович Панин, благороднейший человек, подает Государыне проект о создании Императорского совета, ограничивающего самодержавную власть. Екатерина благосклонно отнеслась к проекту и попросила Панина назвать главнейшие добродетели, которыми должен будет обладать член такого Совета. Панин с готовностью перечислил: «...это должен быть муж твердый и неподкупный, чтобы был умен, правдив, некорыстолюбив, с добрым сердцем, ставящий чужое выше своего и паче блюдущий государственный интерес. К тому же не ласкатель и угодник. Не сластолюбец...

Она остановила его коротким движением руки:

- Ну, одного такого мы с тобой знаем, Никита Иванович. Назови кого второго!

И тут он запнулся.

- Разве что граф Григорий Орлов? – сказала она в раздумье, как бы помогая ему выбирать.

Он молчал.

- Или, может быть, граф Кирилла Григорьевич... Также Яков Шаховской... Еще Теплов, Чернышев, кто-то из Воронцовых...

У него дух захватило. Так и не понял он, вполне серьезно говорила она, или смеялась над ним.»

Вечером императрица вновь призвала Панина. Подписанный манифест лежал на столе. «Прямо и без утайки посмотрела она на него и сказала:

- А ведь и среди апостолов не было такого, каких предполагаешь членами моего совета.

Потом она встала и разорвала манифест на четыре части. Он стоял окаменелый. И тогда снова услышал от нее это слово:

- То все идеальность, мой друг!»

Вежливо выслушивает Екатерина и советы Дидро. Правда, не очень спешит их исполнять. Когда Дидро советует ввести конкурс на замещение государственных должностей, Екатерина улыбается про себя, представляя, как некий асессор будет участвовать в конкурсе с Орловым и что будет с этим асессором дальше. Ему, бедняге, не сможет помочь даже сама императрица.

Не может принять Екатерина и другой совет Дидро: о создании «государственной культуры», пропагандирующей политику просвещенного абсолютизма. По мнению Д. Дидро, русский народ нуждается в просвещении, о чем должно заботиться правительство.

Екатерина более высокого мнения о русском народе, так же, как и о любом другом. С ее точки зрения, культура создается народом и отражает стремления народа, а не высочайшие указания. «Парнас преобразовать в департамент – весьма прельстительное для власти дело, да только сразу заполнится свиньями».

Но, тем не менее, Екатерина стремится общаться с Дидро и приглашает в Россию философов. «Так же, как Петр I звал плотников и инженеров, от каковых она тоже не отказывается. Просто философы становятся когда-то материально необходимы, как мануфактуры и военные корабли. А для славы ее или России то делается, так разве это не одно и то же!»

Роман начинается прологом, описывающие последние дни Петра Великого. У порога могилы Великий Император понимает, что возможности насилия не беспредельны. С помощью насилия можно свершить быстрый рывок вперед, но для того, чтобы закрепить достигнутое, нужна другая политика. Он подписывает указ об амнистии, и в последнюю минуту, перед тем, как навсегда потерять сознание, пишет на бумаге «отдайте все...» Что он хотел сказать, так и осталось неизвестным.

Только Екатерина, стремившаяся, по возможности, достичь национального согласия, сумела закрепить реформы Петра.

Это национальное согласие очень непрочно, что наглядно показало восстание Пугачева.

Емельян Пугачев появляется в романе несколько раз. Впервые – в конце первой части, когда Ростовцев-Марьин видит варварское наказание будущего вождя крестьянского восстания. Это было еще до воцарения Екатерины, но и при Екатерине нравы не слишком смягчились. Генерал-фельдмаршал Потемкин бил по физиономии не только солдат, но даже и полковников. А о простых людях и говорить не приходится.

Многозначительная деталь: Пугачев неизменно разбивал первоклассных полководцев; и тогда Екатерина вспомнила донос о том, что заслуженный подполковник Михельсон – на самом деле беглый крепостной. Михельсон был произведен в полковники и назначен командовать войсками против Пугачева. В два месяца все было кончено: мужик свершил то, что не смогли сделать дворяне.

Екатерина подписала смертный приговор Пугачеву, но приказала не мучить его перед смертью. «Потом говорили и в европейских газетах писали, что бунтовщику и разбойнику Емельяну Пугачеву палач по ошибке вначале отсек голову и четвертовал уже безжизненное тело...»

 

В центре романа размышления Екатерины и Александра Ростовцева-Марьина об истории и судьбе России. Екатерина не преувеличивает свой вклад; она просто ведет гигантский корабль российской государственности в том направлении, куда дует исторический ветер. Императрица это понимает и трезво оценивает свои возможности. О внутренних закономерностях истории, ограничивающих наши мечтания, размышляет Александр Ростовцев-Марьин и его немногие мыслящие друзья. «То жестокая и непреклонная дама – муза истории. В львицу превращается у которой хотят отнять добычу, когда кто-то становится на ее пути. Можно идти осмотрительно за ней, при должном умении – идти рядом, но не дай бог, забегать вперед. Также опасно тянут сзади за хвост, стремясь задержать ее поступь. Эту опасность должны осознать всевозможные пророки, что плодятся ныне в Европе и норовят уловить ту львицу в свои рукодельные капканы...» - говорит мудрый поляк пан Людвиг Мураховский. И Александр соглашается с ним: «Где-то он уже читал про музу истории, о которой говорил старый шляхтич. Только ни он и никто в России не задумывается о том, что и их это касается. Будто по Европе только ездит та придуманная немцами муза, а у нас все идет своим чередом: убираются нивы, скачут фельдъегери, маршируют солдаты. Лишь когда на границы выходят, как он сейчас со своими солдатами, то имеют к той музе какое-то отношение...»

Прошли годы. И вот престарелая императрица подводит итоги своей жизни. И политической, и человеческой. Россия при Екатерине добилась многого. Но революция во Франции показала, что троны неустойчивы и качаются. Не видит Екатерина и продолжателя своего дела. Сын Павел пошел в папеньку, а внук Александр слишком молод и передать ему трон не так просто.

Нет уже близких друзей и соратников. А молодым карьеристам, допущенным к постели Её Величества, императрица сама по себе не нужна. Нужны карьера и материальные блага. И с единственной подругой Екатериной Воронцовой-Дашковой общего языка найти не удается.

И тогда старая одинокая женщина решает открыть дверь в стене. «Даже днем теперь закрывала глаза и являлся к ней некий образ. Все до мелких подробностей видела она: даже иголки от хвои на обшлаге его рукава. Тогда позвала секретаря и велела сделать то, чего боялась сделать всю жизнь. Через месяц ей принесли имя с отчеством и фамилией, что оказалась двойной. А также назвали место, которое с трудом нашла на карте. Там текла река и была такая же равнина, как и вокруг. Она велела приготовить приватную карету и никому о том не говорить...»

И вот Екатерина в Ростовце.

Александр Ростовцев-Марьин умер от ран, полученных под Очаковым. Но жива его мать, которая поняла незнакомую женщину без слов и отвела на кладбище. «Екатерина плакала горько, навзрыд, и Анастасия Меркурьевна, как звали мать полковника Александра Семеновича Ростовцева-Марьина, утешала, гладила ей плечи:

- Поплачь, Катенька. Оно всегда, душа моя: наплачешься и полегчает. Такая доля сиротская.

Вовсе как девочка жалась она лицом в теплый пуховый платок и никогда еще в жизни не испытывала такого счастья. Она чувствовала запах молока, печного дыма, хлеба, травы и леса. Никого в целом мире не было у нее, кроме этой старой женщины с теплыми руками, которая ни о чем не спрашивала и все как будто знала...

Вдруг пришла мысль, что может в одночасье дать им другой дом с мраморными колоннами, а капитана сделать генералом. Но устыдилась сразу того, даже посмотрела на них с извинениями, настолько здесь это было не к месту...»

Перед отъездом Екатерина делает свое главное открытие.

«Младший Александр Ростовцев-Марьин все смотрел от своего места, где сидел с книгой. Когда уезжала, то подошел, не отводя с нее глаз. Она положила руку мальчика на голову, почувствовала мягкую густоту и буйность волос. И вдруг произошло необъяснимое.

Раздвинулось время. Она увидела знакомое здание Сената и площадь перед ним. Войска что-то кричали, строились в каре и среди них впереди находился некий поручик. Был это тот самый мальчик, кому гладила сейчас голову. Навстречу им из проездов дворца выкатывали пушки. Ветер трепал у поручика выбившуюся прядь волос...

Когда ехала назад, то все не уходила из ума эта площадь с войсками, которую на мгновение увидела, коснувшись детской головы. Она вспомнила, что когда-то хотела угадывать будущее. Это умели люди с побережья, где море выбрасывает на берег легкий, наполненный древним солнцем камень. Мать ее была родом оттуда и думала наследовать такую способность...

Какая же связь присутствует между временем, людьми и событиями в мире? Каково обойтись без лукавства и насильственности? Одно только она знала точно. Эта мятежная площадь перед Сенатом, которая показалась вдруг ей, прямо будет проистекать из ее жизни и действий. И кто будет судить ее за все, пусть сам будет судим тем же судом.»

По внутренней логики романа Екатерина не должны была вернуться из Ростовца: человек, открывший дверь в стене, для окружающих умирает. Так же, как и её таинственным образом исчезнувший внук Александр I, Екатерина должна была навсегда остаться на просторах России. Но историки точно знают, что Великая Императрица умерла 6 ноября 1796 года в Зимнем Дворце. Поэтому поездка в Ростовец – это сон, который приснился Екатерине в последнюю ночь её жизни. Во сне она возвратилась домой, а в Зимнем Дворце просто не проснулась.     

 

Моих исторических знаний явно недостаточно для того, чтобы оценить достоверность всех приведенных в романе фактов. Подозреваю, что Екатерина сильно идеализирована. Но искать фактические неточности и авторский вымысел не хочется. Роман правдив в главном – в понимании реальных исторических проблем. И в понимании психологии людей, вовлеченных в исторический процесс.

Роман М.Д. Симашко продолжает литературную традицию, которую мы в первую очередь связываем с именем Леси Украинки. История показывается через людей, в нее вовлеченных. И через столкновение жизненных позиций героев, у каждого из которых – своя правда. Подлинная мудрость состоит в том, чтобы понять правду и неправду каждого героя, каждой позиции.

Многие черты роднят Мориса Давыдовича Симашко с крупнейшим русским поэтом нашего времени Наумом Коржавиным, который волею судеб был вынужден жить вдали от России.

Рецензируемый роман прекрасен и в художественном отношении. Как и многие другие произведения М.Д. Симашко его можно отнести скорее к поэзии, чем к прозе. Автор видит мир глазами своих героев и этот мир раскрывает внутреннее состояние человека. В нашей литературе на это способны были только Михаил Юрьевич Лермонтов, Лев Николаевич Толстой и Аркадий Петрович Гайдар. Лучшие произведения Гайдара все время вспоминаются, когда читаешь книги М.Д. Симашко.

   Украшениями книги являются мудрые замечания о жизни и государственной деятельности, такие, например, как

«Он смотрел перед собой, а видел все по сторонам. Таковое качество вырабатывается при долгой службе государственной, и когда нет этого таланта, ни к чему все остальное.»

«То был уже впитанный в ее плоть и кровь русский способ жизни. Начался он тогда, когда вместо нудных логических объяснений по поводу своих долгов, она тихо сказала «Виновата, матушка!» Дочь Петра Великого даже испугалась такого ее проникновения в характер. Теперь она покорно слушалась Богом определенного ей супруга и делала все по своему.»

Подобные маленькие шедевры разбросаны по книге в огромных количествах.

 

В 1999 году правительство Казахстана выдвинуло роман «Семирамида» на соискание Нобелевской премии по литературе. Однако автор вскоре умер, а после смерти присуждать Нобелевскую премию не принято.

К сожалению, отечественный читатель в массе своей предпочел «Семирамиде» «Фаворита» В. Пикуля. Что характеризует этого читателя не лучшим образом.

 

С.В. Багоцкий.