ОШИБКА ПОЛКОВНИКА МЮЛЛЕРА или

ПОХВАЛЬНОЕ СЛОВО ХЛЕСТАКОВУ.

 

С.В. Багоцкий

 

Литература – это не набор независимых друг от друга художественных произведений. На страницах своих книг писатели ведут внешне незримый спор друг с другом, смотря на одни и те же явления жизни с разных сторон и по разному их оценивая. Поэтому-то в разных книгах разных писателей нередко появляется один и тот же персонаж. Обычно, правда, под разными именами. Разными авторами этот персонаж раскрывается с разных сторон. 

Описанный Н.В. Гоголем Иван Александрович Хлестаков рассматривается обычно лишь как объект осмеивания, может быть, не столько даже сатирического, сколько юмористического. Ведь особо большого криминала за ним нет. И по натуре своей он человек не злой и достаточно простодушный.

Разумеется, И.А. Хлестаков человек несерьезный; в российских канцеляриях 19 века, как справедливо отмечал Н.В. Гоголь, таких людей называли пустейшими. К тому же Хлестаков очень любит фантазировать (язык не поворачивается произнести слово «врать») и, как ребенок, сам верит своим фантазиям. Но, наверное, это не слишком большие грехи: к другим персонажам «Ревизора» можно предъявить куда более серьезные претензии.  

С первого взгляда кажется, что «Ревизор» - это пьеса не о Хлестакове, а о местных чиновниках. А Хлестаков – это чисто служебный персонаж, появление которого заставило подлинных героев пьесы раскрыться во всей своей красе.  Но Гоголь почему-то уделяет очень много внимания тому, как актер будет играть роль Хлестакова. Почему? Может быть, Н.В. Гоголь чувствует, что за душой у Ивана Александровича есть ещё что-то, представляющее самостоятельный интерес, выходящий за пределы сюжета «Ревизора»?            

Для ответа на этот вопрос давайте вспомним о произведениях некоторых других писателей, сделавших Хлестакова (разумеется, под другим именем), героем своих творений.

 

1944 год. Италия оккупирована немцами. В стране не утихает партизанская война. И в одном из боев гибнет крупный партизанский командир.

У гестаповского полковника Мюллера возникает план: под именем погибшего командира подослать к подпольщикам своего агента и, таким образом, раскрыть и уничтожить подполье. Сделать это нетрудно – в городской тюрьме сидят люди, которые наверняка много знают о подполье. Их нужно только разговорить.  

Полковник решает поручить это задание Ивану Александровичу Хлестакову.

Иван Александрович уже немолод. В отличии от своего русского однофамильца, итальянский Хлестаков сумел приобрести профессию, которая его худо-бедно, но кормит. Он – профессиональный мошенник.  Его общительность, богатая фантазия и артистизм, соединенные с аристократической внешностью, помогают добиться определенных успехов в противозаконной деятельности. 

Полковник Мюллер предлагает арестованному уголовной полицией мошеннику сыграть роль партизанского командира, аристократа и, в прошлом, генерала. За выполнение задания он предлагает свободу, солидную сумму денег и документы на чужое имя, что позволит безбедно провести остаток жизни в нейтральной стране. А за отказ выполнить задание – длительное заключение в тюрьме или даже расстрел.

Хлестаков принимает предложение и поначалу искренне пытается выполнить задание. Но блестяще задуманная операция с треском проваливается.

По мнению полковника Мюллера Хлестаков обладал всеми качествами, необходимыми для того, чтобы выполнить задание гестапо. Он общителен, легко устанавливает связи с людьми, хороший артист. К тому же любит деньги и не обременен высокой моралью.  

Но полковник не учёл одного: Хлестаков не обманывает, а фантазирует. Для таких людей как он, непроходимой границы между фантазией и реальностью нет. Поэтому фантазии могут превратиться в реальность и Хлестаков не только сыграет роль партизанского командира, но и превратится в него на самом деле. Он настолько вживется в образ, что выйти из него и не сможет и не захочет. У Хлестакова начнут формироваться свойственные настоящему партизанскому генералу представления о патриотизме, офицерской чести, высокие нравственные принципы. Он установит связь с подпольщиками, и не для того, чтобы рассказать о них полковнику Мюллеру, а для того, чтобы участвовать вместе с ними в общей борьбе. 

В конце концов фашисты расстреляют Хлестакова. Как и подобает настоящему герою, он умрет со словами «Да здравствует Свободная Италия!». У оставшихся в живых подпольщиков не возникнет и тени сомнения по поводу того, что их погибший товарищ действительно был отважным партизанским командиром.

Эту историю поведал читателям итальянский писатель Индро Монтанелли (1909 - 2001) в своей повести «Генерал делла Ровере». Старшее поколение, несомненно, помнит поставленный по этой повести великолепный итальянский фильм. Роль Хлестакова в фильме сыграл выдающийся итальянский актер и кинорежиссер Витторио де Сика (1901 - 1974).

 

Давайте вспомним ещё одно произведение, героем которого стал Иван Александрович Хлестаков. В 1982 году несколько исследователей в разных странах мира, изучавшие возможные последствия ядерной войны, пришли к выводу, что самым опасным окажется попадание в атмосферу большого количества сажи. В результате сильно уменьшится количество доходящего до поверхности света, резко снизится фотосинтез. Наступит длительный холод и длительный голод.

Вскоре эта концепция получило название «ядерной зимы».

Изучение ядерной зимы привлекло внимание исследователей во всем мире. В нашей стране ядерную зиму активно изучал академик Никита Николаевич Моисеев (1917-2000) и его ученики. С помощью мощных компьютеров они просчитывали различные сценарии ядерного конфликта и возможные последствия реализации этих сценариев.

Ядерную зиму начал исследовать и американский физик Гленн Дэвид Брин (род. 1950). Но он не стал мучить компьютер громоздкими расчетами а написал роман под названием «Почтальон».

Действие романа происходит через несколько лет после ядерной войны на территории Соединенных Штатов Америки. Но самих этих Штатов уже нет: страна превратилась в большое число слабо связанных друг с другом маленьких вымирающих общин. Единого государства уже не было, власть на местах принадлежала шайкам бандитов, главари которых по старой традиции именовались «мэрами».

Главный герой романа, в котором мы без особого труда узнаем нашего старого друга И.А. Хлестакова, - бродячий актер, ходивший от одной общины другой и зарабатывающий своими представлениями кусок хлеба. «В той жизни» он учился в колледже, с большим интересом изучал творчество Уильяма Шекспира и знал наизусть многие его произведения. «В этой жизни» такие, казалось бы, чисто академические знания неожиданно оказались полезными: за чтение Шекспира местные жители подавали актеру несколько более щедро, чем его не столь образованных коллегам.

Однажды холодной ночью Хлестаков встретился с тремя такими же бедолагами и лишился своего главного сокровища – теплого пальто. Теперь спасти его жизнь могло лишь чудо.

И чудо произошло. Под утро Хлестаков нашел разбитую много лет назад машину, на двери которой было написано «Почтовая служба США». В машине сидел скелет в теплой форменной куртке американского почтальона.

Иван Александрович похоронил скелет с максимально возможными в данной ситуации почестями, а куртку взял себе.

И в первой же деревушке, которую посетил Хлестаков, начались события, очень напоминающие то, что Н.В. Гоголь описывал в «Ревизоре»: гостя, одетого в почтовую форму, пригласили к столу, на котором красовалась фаршированная индейка (Это в ядерную-то зиму!). А прекрасная хозяйка обратилась к гостю с просьбой провести с ней ночь в одной постели. Муж хозяйки с энтузиазмом поддержал эту идею.

В отличии от классического гоголевского текста более чем теплый прием, оказанный американскому Хлестакову, не имел под собой никакой корыстной подоплеки. Жители деревни сделали логичный вывод: если есть почтальон, значит, появилась почта, если есть почта, значит, появилось государство, если появилось государство, значит разрухе придет конец.

Наутро жители деревни вручили почтальону несколько писем для своих знакомых.

В маленьком городке, куда Хлестаков приходит через несколько дней, разыгрываются более интересные события. У городских ворот местный феодал (по старой традиции именовавшийся мэром) весьма угрожающим тоном спросил человека в странной форме, чего он тут делает.

Вообще говоря, Хлестаков пришел в город с двумя естественными целями: во-первых, поесть, что Бог пошлет, а во-вторых – переночевать под крышей. Увидев, что надежда достичь эти цели рассеивается, как дым, ЛжеПочтальон пошел ва-банк, спросив, есть ли в городе радиостанция или линия волоконно-оптической связи. У «мэра», который, в отличие от Хлестакова, в колледжах не обучался и таких слов отродясь не слыхал, отвисла нижняя челюсть и он рявкнул: «Кто Вы собственно такой, черт возьми!»

Хлестаков прикоснулся к околышку фуражки :

- Гордон Кранц (так И.А. Хлестакова зовут в романе Брина), почтовое ведомство Соединенных Штатов. Я исполняю функции курьера и имею поручение установить почтовую линию в Айдахо и на юге Орегона. Одновременно я являюсь генеральным федеральным инспектором по этому району.

Вокруг стала собираться толпа любопытных. Но мэр не собирался сдаваться.

- Кто из Вас не помнит, как безумцы и самозванцы болтались в округе в годы Хаоса, готовые назвать себя кем угодно, от Антихриста до поросенка Наф-Нафа. Факт остается фактом: сумасшедшие приходят и уходят, а правительство остается, и оно – одно единственное - то, что есть здесь у нас.

У Хлестакова остался последний козырь – письма. Три письма, которые отдали ему жители деревни.

Есть тут некий Дональд Смит? – обратился он к народу.

Люди завертели головами и стали увлеченно переговариваться. Даже в сгущающихся сумерках не составляло труда увидеть, сколько велико было волнение, охватившее людей. Наконец, что-то ответил:

- Погиб через год после войны. В последней битве за склады.

Погибли и господин Франклин Томпсон с супругой. А их сын умер только в прошлом году. Осталось последнее письмо, арестованное мисс Грейс Хортон.

- Нет тут никакой Грейс Хортон, не вытерпел мэр. Я знаю на своей территории всех до одного. Вы что, не соображаете, как он это все подстроил. Нашел старую телефонную книгу и выписал несколько имен, чтобы посеять смуту.  Парень, я постановляю, что ты нарушаешь общественный порядок и представляешь угрозу для здоровья населения! У тебя есть пять секунд, чтобы унести ноги, прежде чем я отдам своим людям приказ стрелять!

   Гордон тяжело дышал. У него не оставалось выбора. Что ж, придется отступить. Пожертвовав гордостью ради спасения жизни.

Однако, к своему удивлению, Гордон обнаружил, что тело отказывается подчиняться воле. Ноги словно приросли к земле. Желания спасаться бегством словно бы и не было. Правда, разумная часть его естества испытала ужас, когда он, расправив плечи, обратился к мэру:

- Учтите, господин мэр, что покушение на почтового курьера является одним из немногих федеральных преступлений, наказания за которые не отменены Временным Конгрессом на восстановительный период. Соединенные Штаты всегда защищали своих почтальонов. 

Он холодно глядел туда, где разгорались фонари. «Всегда!» - это слово Гордон произнес с нажимом. По его телу пробежала дрожь. Он чувствовал себя курьером, по крайней мере, был им в душе. Он представлял собой анахронизм, чудом уцелевший при наступлении нового каменного века, методично стиравшего с земли остатки идеализма. Не сводя горделивого взгляда с темного силуэта мэра, Гордон молча бросал ему вызов. Ну, убей же меня, уничтожь последнее, что осталось от былого величия нации!

Часовые вскинули ружья. Гордону показалось, что некоторые из них делают это как-то нехотя. Вряд ли его спасут их колебания.

- Господин мэр! – Дрожащий от страха голос принадлежал женщине, повисшей на начальственной руке. – Прошу Вас! Я...

Мэр вырвал руку.

- Не встревай, женщина! Уберите же ее.

Тощая фигурка увернулась от часовых и над толпой прозвенел чистый голос:

- Я – Грейс Хортон!

- Что?!! – мэр впился в нее гневным взглядом.

- Это моя девичья фамилия. Я вышла замуж за год до второго голода. Тогда вы и ваши люди еще не появились в наших краях.

Гордон, победно ухмыляясь, одной рукой держал письма, а другую приставил к околышу фуражки:

- Добрый вечер, мисс Хортон! Чудесный вечерок, не правда ли? Между прочим, у меня тут есть для вас письмишко от господина Джима Хортона – он проживает в Пайн-Вью, штат Орегон... Он вручил его мне двенадцать дней назад...

Теперь все люди, столпившиеся у ворот, заговорили разом. Кто-то размахивал руками, кто-то рыдал. Гордон приложил к уху ладонь, чтобы лучше расслышать изумленные восклицания женщины, а потом повысил голос, стараясь перекричать шум:

- Да, мадам, у него все в порядке. Боюсь, что не смогу Вам сказать ничего больше. Но я с радостью доставлю Ваше ответное письмо брату, завершив обход долины.

Он сделал шаг вперед, ближе к свету.

- Только вот какое дело, мадам... У господина Хортона в Пайн-вью не оказалось достаточного количества марок, поэтому я вынужден взять с вас десять долларов наложенного платежа.

Толпа взревела.

Мэр, залитый светом ламп, вертелся из стороны в сторону, размахивая руками и громко увещевая подданных, но его никто не слушал: ворота распахнулись и люди хлынули в темноту. Гордона обступила плотная толпа разгоряченных возбужденных граждан всех возрастов. Некоторые хромали, многие были украшены шрамами, тяжелое дыхание иных свидетельствовало о туберкулезе. Однако в этот момент жизненные невзгоды отступили, потесненные внезапным возрождением надежды.

Сохранивший невозмутимость Гордон тем временем неуклонно продвигался к воротам. Он улыбался, кивал направо и налево, не сторонясь тех, кто тянулся к нему и трогал за локоть или за набитую письмами сумку. Молодежь взирала на почтальона с суеверным ужасом. По лицам представителей старшего поколения струились слезы.      

 

В этот день началось Возрождение Соединенных Штатов Америки... 

В порыве вдохновения Гордон Кранц пишет Обращение Конгресса США к Американскому Народу. Никакого Конгресса в США разумеется нет: страна лежит в развалинах. Но люди со слезами на глазах читают хлестаковскую фантазию, переписывая и передавая её из рук в руки. Начинается цепная реакция самоорганизации общества: люди, ещё вчера думавшие лишь о собственном выживании, объединяются для совместной борьбы за будущее своей страны.

Дальнейшее развитие сюжета предсказать не трудно. Самозванец, незаконно назвавший себя Почтальоном, становится лидером американского народа, стремящегося восстановить лежащую в руинах страну. Выражаясь высоким стилем, становится Спасителем Отечества. В Хлестакове просыпаются таланты организатора, политика и даже военачальника. Ведь решения ему приходится принимать здесь и сейчас, не ожидая указаний со стороны несуществующего Конгресса.

И, что существенно, Хлестаков становится лидером не вопреки, а в значительной степени благодаря тем качествам, за которые мы его критикуем.

В конце романа будущее США не вызывает опасений.

Историю превращения Хлестакова в национального лидера нельзя считать чистым вымыслом. История знает немало примеров, когда в критической для страны момент появлялся совершенно неожиданный человек, который сумел переломить казалось бы безнадежную ситуацию и поднять народ на борьбу. Среди таких людей монах из заштатного монастыря Чжу Юаньчжан, крестьянская девушка Жанна д’ Арк, владелец мясной лавки Кузьма Минин, офицер-танкист Шарль де Голль, почтовый (!!!) чиновник Патрис Лумумба. И никак нельзя сказать, что в характере этих лидеров не было отдельных черточек, за которые мы осуждаем И.А. Хлестакова. Так, Жанна д’ Арк говорила соратникам, что спасти Францию ей поручили Святая Екатерина и Святая Маргарита. По-видимому, Жанна и сама в это верила. И действительно спасла Францию.

Не было в природе генерала де Голля. Перед оккупацией Франции будущий Вождь Сопротивления носил воинское звание полковника и командовал бронетанковой дивизией. Он был представлен к генеральскому званию, но получить его не успел: французская государственность рухнула под ударом немецкой армии. Совершенно в духе Хлестакова звание генерала де Голль  присвоил себе самочинно. После ухода из политики в 1947 году он отказался от генеральской пенсии и получал пенсию полковника в отставке. Де Голль был готов стать самозванцем ради спасения Отечества, но стать самозванцем ради прибавки к пенсии считал неэтичным. Хотя по своим заслугам он, несомненно, заслужил звания Маршала Франции.  

В своем романе Г.Д. Брин щелкнул по носу и двух других российский литераторов. В 1920-х годах веселые писатели И. Ильф и Е. Петров вывели в своем романе халтурщика Никифора Трубецкого-Ляписа, сочинявшего для разных ведомственных журналов стихи про Гаврилу. Творческой вершиной Трубецкого-Ляписа была поэма о героическом почтальоне, которую халтурщик пытался опубликовать в журнале, предназначенном для работников связи. Все это выглядело очень смешно, поскольку мы привыкли, что почтальоны – люди мирные и подвигов не совершают.

Но американский физик реализовал идею Ляписа, и показал, что эта идея очень плодотворна. А подвиги героического почтальона, описанные Г.Д. Брином, намного превзошли все то, что могли себе представить И. Ильф и Е. Петров.  

Точно так же краевед из Мышкина Владимир Александрович Гречухин (род. 1941) реализовал идею гроссмейстера О. Бендера о превращении провинциального города Васюки в центр цивилизации. Правда, в качестве рычага он использовал не шахматы, а, смешно сказать… Мышей!!! 

Прежде, чем начать смеяться, полезно немного подумать. Ибо жизнь часто бывает интереснее наших представлений о ней.

 

Из вышеизложенного понятно, что видеть в Иване Александровиче Хлестакове только объект для осуждения, мягко говоря, односторонне. Изучая образ Хлестакова в средней школе, мы делаем ту же ошибку, что и полковник Мюллер. Мы рассматриваем И.А. Хлестакова в статике и не задумываемся о его потенциальных возможностях. А они очень большие; я бы даже сказал – запредельно большие. И, может быть, будет правильнее не осуждать хлестаковщину, а воспеть Ивана Александровича в сочинении на тему «Мой любимый литературный герой».  

 

В заключении отмечу, что гоголевский Хлестаков – не первый Хлестаков в мировой литературе. У него был предшественник – немецкий барон Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен. Самый правдивый человек на свете…