На главную страницу движения "В защиту детства"
Литература и искусство

Член-корреспондент РАН В.Е.БАГНО выступил с докладом «Русская классическая литература и формирование образа России в мире».

Есть страны, представление о которых у других народов на протяжении многих веков формируется в том числе и литературой. Есть страны, в формировании образа которых литература не участвует или участвует в минимальной степени, в том числе в тех случаях, когда речь идет о великих литературах. Несколько упрощая картину можно сказать, что русская литература до последних десятилетий XIX столетия, до появления первых переводов великого русского романа на западноевропейские языки,  не участвовала или, точнее, участвовала в минимальной степени в формировании  образа России.

Представляется возможным наметить основные вехи в истории формирования в новое время представлений Запада о России. Однозначно позитивный образ России возник в эпоху петровских реформ. Имперская идея, лежавшая в основе внешней политики государства в период правления Николая I, в сочетании с русской идеей, формулируемой славянофилами, формировали образ врага, идею «казацкой» угрозы, которой на протяжении нескольких десятилетий XIX отдали дань многие умы на Западе. Следующей вехой, когда многие интеллектуалы Запада, разочаровавшиеся в технократической западной цивилизации, стали видеть в России духовную родину, стали последние десятилетия XIX века, эпоха первых переводов  русского романа на западноевропейские языки.

Первые наблюдатели и исследователи нового взгляда на Россию в Западной Европе констатировали решающую роль  русского романа в переакцентуации западноевропейского общественного мнения, переориентацию оценок, представлений и обобщений, не мотивированных политической и экономической конъюнктурой, с подозрений, обвинений и приговоров на любопытство, симпатию и восхищение. 

В представлениях западноевропейцев о России литература и породивший ее народ были нередко взаимозаменяемы. Великое предназначение страны «прочитывалось»  в гениальности ее романистов, или же наоборот   те, кто видел в части целое, утверждали, что великий народ не мог не породить великой литературы.

Первые искушенные читатели и ценители русского романа за рубежом не могли не отдавать себе отчет в том, что они имели дело с художественной картиной мира, а не с самой реальностью. И, тем не менее, эта художественная картина мира отныне в значительной мере формировала представление о русском национальном характере  и о русском народе. Россия от этого выигрывала уже хотя бы потому, что впервые представление о ней формировалось при ее участии, т.е. усилиями не только зарубежных политиков, публицистов и путешественников, но и русских людей, пусть даже преображавших в своем творчестве увиденное и пережитое.

Знаменательно, что из всей русской литературы, как показал опрос экспертов, приглашенных на проведенный в ноябре этого года  Пушкинским Домом и Фондом Д.С.Лихачева  семинар «Международный центр переводчиков русской литературы»,  именно русская классика (творчество Гоголя, Толстого, Достоевского, Чехова)  наиболее востребована сейчас в мире, к ней наиболее предрасположена читательская публика, к ней, рассчитывая на коммерческий успех, наиболее благосклонны издатели.

Русские романы давали западноевропейскому читателю все, с его точки зрения,  необходимое для формирования представлений о русском национальном характере. До сих пор миллионы никогда не бывавших в России людей, живущих в различных уголках земли, имеют о ее обитателях вполне отчетливое представление, почерпнутое главным образом из романов Толстого и Достоевского. Романы – вторая реальность, но при отсутствии первой именно они и выполняет ее функцию. Поэтому долго еще среднестатистический русский человек будет проверяться на аутентичность сквозь призму пресловутой загадочной русской души, обнаруживаемой на страницах русских романов. 

Удивительна и по-своему замечательна общая переориентация мировой культуры с Толстого на Достоевского. Замечательна в том смысле, что от актуального в Толстом весь цивилизованный мир в своих идейных и эстетических поисках и пристрастиях переориентировался на более актуального для ХХ столетия Достоевского. По-видимому, еще не пришло время, когда Восток и Запад в своих философско-эстетических исканиях осмыслили бы,  наконец, как нечто вневременное творчество и Толстого и Достоевского, в равной степени растворенное в духовном опыте ХХ века.

Подводя некоторые итоги, следует сказать, что отношение к России вскоре после появления первых переводов русского романа  на европейские языки в корне изменилось. Россию стали воспринимать  теперь как одну из немногих современных стран мира, не только берущих у других народов, но и одаривающих, предлагающих новые духовные, идейные, эстетические ориентиры. С другой стороны, на смену сугубо «публицистическому» отношению к России пришло многомерное, в котором как «художественная», так и «духовная» составляющая стали играть отныне огромную роль.

 

Литература и искусство