На главную страницу движения "В защиту детства"
Литература и искусство

Владимир Крупин

 

"ОЛРАЙТ", - СКАЗАЛ ЕМЕЛЯ

  

 Чем сильнее иностранец изучает Россию, тем сильнее влюбляется в нее. В России есть магнитная притягательность женственности, вековая мудрость, добрый юмор и спокойное терпение. Особенно любят Россию те, кто занимается русским языком, - филологи и переводчики. Мне везло на переводчиков, хотя даже лучшие из них часто ставили меня в тупик своими вопросами.

  - А что такое голик? А что такое рига? Разве это не столица Латвии? И почему коса для травы - литовка? И почему у вас написано: ограда до Петрограда ветру рада?

  Я терпеливо объяснял:

  - Ну, значит, нет никакой ограды. Бедность. Или мужик такой ленивый или пьяница, что даже ограду не может сделать.

  Но вообще мы всегда как-то выкарабкивались, находя похожие слова или выражения. Но, конечно, я понимал, что читатели за рубежом так никогда и не поймут, что подберезовик - это обабок, и что есть еще обабок, бабка - суслон, а что суслон - это снопы, составленные особым образом, а снопы - это связанные свяслом колосья, а свясла - это те же колосья, скрученные для крепости жгутом. Конечно, видимо, и слово "голик" они понимали как бывший веник. Так оно и было, бывший веник, потерявший листья на службе в избе и выселенный на крыльцо для несения героической службы по обметанию валенок от снега. И что еще до работы в избе веник работал в бане, выбивал из хозяев разнообразные хвори. Где уж там было объяснять, что последний ребенок в семье - заскребышек, что это вовсе не от того, что ближе к весне приходится "по амбарам помести, по сусекам поскрести". И почему в амбаре метут, а в сусеке скребут? И как объяснить, что подполье - это не только большевистское, но и место для хранения картошки?

  Это нам, русским, сразу все понятно, до иностранцев все доходит медленнее, а чаще всего не доходит, и они ищут облегченную замену для понимания.

  - Вот у нас такая фраза, - спрашивала меня немка-переводчик. - "Этот Витя из всех Витей Витя". Как это понять?

  - Ну да, из всех Витей Витя.

  - Это у нас не поймут. Надо как-то иначе.

  - Ну-у, - думал я. - Давайте: этот Витя еще тот Витя. Да, пожалуй, так даже лучше: еще тот Витя.

  - Это тем более не поймут. Подумают, что этот Витя похож на того Витю. То есть их два: этот и тот.

  - Вот то-то и оно-то, - говорил я, - что он не тот, хотя он еще тот. Он еще тот Витя.

  Мы начинали искать общеупотребительное слово, синоним выражения, перебирали слова: шаромыжник, прохиндей, мошенник... Нет, Витя под эти мерки не подходил, это был еще тот Витя, переводу не поддавался и уходил за границу сильно упрощенным.

  - Вот я назову повесть, - сказал я переводчице, - и тебе слова не суметь ее перевести. Вот переведи: "Как только, так сразу".

  Переводчица тяжко вздыхала, а я ее доколачивал:

  - И в эту повесть включу фразу: "Шлялась баба по базару распьяным-пьяна-пьянехонька", как переведешь? Да никак. Ни по какому базару у вас не шляются, да и базара нет. И она, заметь, не ходит, не слоняется, не шлендает, она именно шляется. И хотя распьяным-пьяна-пьянехонька, но какую-то цель обязательно имеет. Иначе зачем бы шлялась.

  - Может быть, - вспомнила переводчица выражение, - она погоду пинает?

  - Это для нее пройденный этап. Вчера пинала, сегодня шляется. Да, товарищи немцы, были мы для вас непонятны, такими и остаемся. Но в утешение тебе скажу, что для англичан мы еще более непонятны. Вот сидит у меня дочь, учит английский, обратный перевод русской сказки с английского. Сказка называется "Приказ щуки".

  - У вас есть такая сказка? - заинтересовалась переводчица. - Я очень много занималась фольклором, такой не помню.

  - Это сказка "По щучьему веленью".

  - О да, есть.

  - Вот. У них же, на английском, веленья, видимо, нет. Так вот, читает, переводит: "Жены братьев говорят Емеле: "Организуй доставку воды с реки, иначе наши мужья, твои братья, не зайдут в городе в супермаркет, не привезут тебе презента". Каково? Нет у них, оказывается, ни гостинчика, ни ярмарки. "Олрайт", - сказал Емеля и пошел организовывать доставку воды".

  - Трудно, - вздохнула переводчица. - Я бы ближе перевела, но на гостинчике бы запнулась. Хотя гостинец у нас есть. Подарок.

  - Нет, тут именно гостинчик.

  Переводчица задала интересный вопрос:

  - А вот Витя, о котором мы говорили, он мог бы в свое время быть Емелей?

  - Вряд ли, - протянул я, - вряд ли. Емеля бесхитростней, он, - как Ванюшка. Кстати, слово Ванюшка тоже для вас непереводимо, у вас только Иван да Ваня. А как же Ванек, как же такая фраза: "Сашка-то, ухорез, ухарь, на ходу подметки рвет, а Петька ваньковатый?" Так вот Ванюшка из сказки "Конек-горбунок" у вас, наверное, в переводе: маленький конь с большим горбом, а?

  - Я не помню, переводили ли ее у нас? - задумалась переводчица.

  -  Бесполезно и переводить. Так вот, этот Ванюшка говорит братьям, когда они его обманули: "Хоть Ивана вы умнее, да Иван-то вас честнее". И по выводу сказки именно честному Ване достается царство. Для меня в этом Ване одна загадка: когда он достает для царя царь-девицу, то он критически оценивает ее красоту: "А ножонка-то, ножонка, тьфу ты, словно у цыпленка, пусть понравится кому, я и даром не возьму". Вот. А когда превращается в добра молодца, не доброго, хотя добрый молодец, конечно, добрый, так вот когда превращается в добра молодца, то эту царь-девицу берет в жены. Ну, тут уж она его сама не отпустит, вкогтилась. Она же вкогтилась. Сильнее глагол. А у вас спросят: разве у нее когти, а не ногти? Она ж с маникюром.

  Переводчица засмеялась.

  - Ну-у, - почесал я в затылке, - о женщинах только начни. У вас, наверное, только "фрау" да "вайб", женщина и баба?

  - Вайбляйн - маленькая баба, - добавила переводчица.

  - Ростом маленькая, значением? Чем? О, у нас обилие этих баб. Можно сообщить?

  - Записываю.

  - Записать можно, перевести невозможно. Вот бабенка - это веселая, разбитная. К ней где-то близко бабешка - шальная, может быть, не очень усердная на хозяйство, но на веселье всегда пожалуйста. Бабища - это не обязательно габариты, не полнота, не вес, это, может быть, характер. Не путать с бабехой - это дама бесцеремонная, громогласная. Вот бабочка – это не мадам Баттерфляй, это может быть и аккуратная бабочка, может быть и заводная.

  - Заведенная?

  - Нет, заводная. Или вот на мужском жаргоне, когда обсуждают достоинства женщин, говорят про иную: "Отличный бабец!" Или: "Бабенция без комплексов". Или ласково: "Веселый бабенчик". Не бубенчик под дугой, а бабенчик. Но почему в мужском роде, не знаю. Может быть, это юношеское про общую подругу: "Наташка - свой парень". Но бабенчик, опять же, не бабеночка, бабеночка постарше. Да, вот, кстати, для улыбки, литературный анекдот. Исаак Бабель написал "Конармию". К командующему Первой Конной Буденному приходят и спрашивают: "Семен Михайлович, вам нравится Бабель?"  Он отвечает: "Смотря какая бабель".

  Но серьезно хочу сказать, что богатство русского языка - это не так просто, это богатство мышления. Чем у человека больше слов, тем он глубже и разнообразнее мыслит. Так что сочетание "русский ум" - это не пустые слова.

  Вот оттого, что переводы русских трудны, Запад переводит не русских писателей, а русскоязычных. Наш пен-клуб, например. Конечно, зная русский, ты понимаешь, что в просторечии он не пен, а пень-клуб.

 Всегда мы были богаты, сорили богатством. Вася на Васе, семь в запасе, то есть полно всего, а я вот схватился за полное собрание русских загадок, читаю, а из них три четверти умерли. Не слова умерли - выражения – явления умерли, предметы, только словесная оболочка, идея предметов. Двор, поле, упряжь, сельхозработы, лес, вообще образ жизни, - все изменилось. Страшное нашествие уголовных терминов: вертухай, запретка, пали малину, шлангуешь, замастырить, стибрить, слямзить, свистнуть, стянуть, скоммунизмить... А связанное с пьянством: косорыловка, табуретовка, сучок, бормотуха, гнилуха, стенолаз, вмазать, втереть, жахнуть, остограммиться... неохота перечислять, срам. А еще срамнее всякие консенсусы, саммиты, ваучеры... все это, конечно, проваливается в преисподнюю, но возникают всякие менеджменты. А менеджер, кстати, по-русски это приказчик, - прекрасное слово.

  И еще нашествие идет, главное нашествие - на язык церкви, церковнославянский. Очень простой, доступный, божественный язык. Называется богослужебный. И на него атаки - заменить на современный. Это же прямая измена всей русской истории: на этом языке молились наши предки. Как менять? Вот это и будет пропасть, в которую нас влекут. Прости ближе к престолу Небесному.

  Переводчица, вздохнув, закрывала исписанный блокнот. Утешая ее, я сказал на прощанье:

  - А в чем разница между молодушкой и молодяшкой? Этот вопрос труден уже и для русских. Молодушка - это недавно вышедшая замуж, а молодяшка – это молодая кобылка. Уже не стригунок, но и не кобылка, еще не жеребилась. А зеленая кобылка - это вообще кузнечик. И это не маленький кузнец, не подручный в кузнице, а насекомое такое, на него хорошо голавль берет.

  - Спасибо, - с чувством благодарила замученная мною переводчица.

  Я же, войдя во вкус, отвечал:

  - Спасибо не булькает. Спасибом не укроешься. Спасибо в карман не положишь. От спасиба не откусишь. Спасибо - много, хватит и рубля. Из спасиба шубу не сошьешь. Спасибом сыт не будешь. Так что, - гран мерси.

 

 

Литература и искусство