Не опубликовано.

 

И.А. ЕФРЕМОВ: ОТБЛЕСК БУДУЩЕГО МИРА.

С.В. Багоцкий

 

22 апреля 2007 года исполняется 100 лет со дня рождения выдающегося советского палеонтолога, мыслителя и писателя Ивана Антоновича Ефремова (1907-1972).

Имя Ивана Антоновича известно не только в научных сферах, но и далеко за их пределами. В 1950-х – 60-х годах он был одним из наиболее популярных писателей нашей страны. И для многих людей остается таковым до сих пор. В отечественной литературе второй половины 20 века И.А. Ефремов занимает то же место, что в литературе второй половне 19 века занимал Николай Гаврилович Чернышевский. Обеим авторам можно предъявить претензии по поводу чрезмерного рационализма и недостаточной художественности. Эти претензии будут справедливы. Однако, несмотря на эти недостатки, и в некоторой степени благодаря им, «Что делать?» и «Туманность Андромеды» сыграли исключительную роль в формировании мировоззрения у юношества и сумели дать юношеству высокие образцы для подражания.   

Иван Антонович прожил яркую насыщенную жизнь, сопровождавшуюся многочисленными, зачастую совершенно неожиданными поворотами. Ваня Ефремов, выросший в состоятельной семье купца-старообрядцв, в годы Гражданской войны становится красноармейцем и «сыном полка». Затем – плавает матросом на Каспии, поступает учться, увлекается палеонтологией и становится всемирно известным ученым. И одновременно пробует себя в литературе.

И.А. Ефремов был един во многих лицах. Он был выдающимся ученым-палеонтологом, писателем, мыслителем. И вся совокупность этих лиц представляла собой единое целое.

Первое лицо – лицо Ученого.

Главная научная заслуга И.А. Ефремова – создание новой палеонтологической дисциплины – тафономии.

Для того, чтобы понять значение работ И.А. Ефремова, давайте забудем на минуту палеонтологию и поговорим про сельскохозяйственную ботанику. В начале 20-го века резко возросла потребность в новых сортах растений. Специалистам было понятно, что для решения этой проблемы необходимо ввести в селекцию примитивные формы культурных растений и их ближайших дикорастущих сородичей. И развтые страны не жалели денег на поиски сырого материала для селекции по всей Земле.

Та же проблема встала и перед молодой Советской Россией. С той лишь разницей, что средств было мало. Поэтому наши соотечественники пошли другим путем. В основу поисков была положена теория, позволяющая предсказывать, где именно можно найти нужные фрмы растений. Эту теорию разработал Николай Иванович Вавилов (1887-1943). В результате поиск иголк в стоге сена сменился целенаправленными выездами в заранее предсказанные места. При относительно небольших затратах наша сельскохозяйственная ботаника 1920-х – 30-х годов занялп одно из ведущих мест в мире.

Деятельность руководимого Н.И. Вавловым Всесоюзного института растениеводства была одним из первых в истории нашей страны примером крупномасштабной научно-практической программы, основанной на сильной теоретической базе. А сам Н.И. Вавилов – несомненный предшественник И.В. Курчатова и С.П. Королева.

Иван Антонович Ефремов решал ту же самую задачу, но только в палеонтологии. Как научиться предсказывать, где лежат остатк ископаемых растений и животных? Чтобы не искать их, как иголку в стоге сена, а с комфортом приезжать в нужное место и брать то, что там лежит?

Для этого нужно было представить, что происходит со скелетом после гибели его владельца. Куда он сносится, как захоранивается, в каких захоронениях сохраняется? Для того, чтобы разобраться в клубке этих вопросов, недостаточно быть только палеонтологом, нужно быть естествоиспытателем широкого профиля, каким и был Иван Антонович.

Созданную им научную дисциплину, которая изучает, что происходит с ископаемыми остатками и выдает предсказания, где их искать, Иван Антонович Ефремов назвал тафономией. В развтии палеонтологии И.А. Ефремов занимает то же место, что и Н.И. Вавилов в сельскохозяйственной ботанике.

И.А. Ефремов является одним из создателей современной системы Земноводных. В 1945 году А. Ромер предложил разделить всех ныне существующих и вымерших Земноводных на два подкласса Дугопозвонковых (из современных форм к ним принадлежат Бесхвостые земноводные) и Тонкопозвонковых (из современных форм – Хвостатые и Безногие Земноводные). А в 1946 году И.А. Ефремов предложил выделить третий подкласс Земноводных – подкласс Батрахозавров. К этому подклассу он предложил отнести Карбоновых и Пермских Земноводных, обладавших в своем строении некоторыми чертами Пресмыкающихся. Надо думать, что какие-то Батрахозавры и стали предками Рептилий.   

В течении ряда лет .А. Ефремов руководил Советско-монгольской палеонтологической экспедицией АН СССР. Эта деятельность раскрыла еще одну грань личности И.А. Ефремова – его талант организатора.

К сожалению, большая часть настоящих ученых беспомощна в организационных делах, а хорошие организаторы редко бывают настоящими учеными. Поэтому в научшых кругах даже появился иронический термин «организатор науки». Но в случае Ивана Антоновича ирония неуместна. Он был настоящим организатором науки, масштабно мыслящим ученым, понимающим ключевые проблемы, решение которых насущно необходиио для прогресса науки, а также пути решения этих проблем. И не только понимал, но и умел воплотить это понимание в реальные дела своих сотрудников.

Я не буду подробно говорить о вкладе И.А. Ефремова в решении частных палеонтологическх проблем. Пусть читатель поверит мне на слово – этот вклад достаточно велик. Хочу лищь сказать, что Иван Антонович обладал даром видеть свои вымершие мллионы лет назад объекты живыми. Он очень хорошо чувствовал функциональную морфологию животных (вспомним рассуждения ефремовских героев об эволюционной основе женской           красоты). В сознании И.А. Ефремова палеонтология была глубоко экологична. И в то же время он очень хорошо ощущал эволюционные тенденции и глубоко противоречивый характер эволюционного процесса.

Ефремов-ученый и Ефремов-организатор наук логично продолжались в Ефремове-писателе и Ефремове-философе. Уже сама зоология с ее необъятным материалом, стимулирующим к поиску порядка в хаосе, вдохновляла занимающихся ею специалистов на философские размышления. А при наличии литературного таланта, как в случае И.А. Ефремова, и на создание философских романов. 

Писать рассказы И.А. Ефремов начал в 1940-х годах. В своих первых произведениях он рассказывал о разных интересных случаях, происходивших с ним и с его друзьями в экспедициях. Но до поры до времени литература была только хобби и не более того.

В середине 1950-х годов тяжелая болезнь заставила Ивана Антоновича прекратить экспедиционную работу. Для ученого такого уровня, как И.А. Ефремов – это не трагедия. Есть много учеников и сотрудников, которые найдут и привезут мудрому шефу материалы для осмысления. Но Ефремов так работать не хочет и не может. Он оставляет Палеонтологический Ин-т АН СССР и становится профессиональным литератором. Что, впрочем, никак не мешает ему продолжать научную работу «на общественных началах». За последние 15 лет жизни И.А. Ефремов пишет романы «Туманность Андромеды», «Лезвие бритвы», «Путешествие Баурджеда», «Таис Афинская», «Час Быка». Выдающийся палонтолог становится одним из крупнейших в мире писателей-фантастов. Его романы переводятся на многие языки, печатаются большими тиражами в разных странах.

Романы И.А. Ефремова – это не просто художественные произведения и не просто произведения научно-фантастические. Это прежде всего философские романы, в которых сюжет – это не самоцель. Это – способ показать читателю свой взгляд на мир.

Иван Антонович Ефремов принадлежал к той ветви российской мысли, которую принято называть Русской Космической Философией. К этому течению принадлежали такие мыслители, как К.Э. Циолковский, Н.Ф. Федоров, Н.А. Морозов, В.И. Вернадский и многие другие. Если попытаться в двух словах сформулировать основную идею Русской Космической Философии, то получится фраза «Космос – это дом для человека». И цель человечества – обустроить этот дом так, чтобы в нем всем было хорошо жить. Эта мысль является основой предложенной В.И. Вернадским концепции ноосферы. В рамках Русской Космической Философии выдвигались и куда более неожиданные идеи. Например, Н.Ф. Федоров высказал мысль о том, что наука должна научиться воскрешать всех людей, которые когда-либо жили на Земле.

В соответствии с идеями Русской Космической Философии И.А. Ефремов рассматривал развитие Жизни, как грандиозный космический процесс, независимо происходящий в разных частях Вселенной. Он считал естественным и закономерным появление разумных форм Жизни. Более того, И.А. Ефремов считал, что разумные существа, появившиеся на других планетах, должны быть похожи на земных людей.  

Идея о том, что биологическая эволюция закономерно ведет к появлению определенных форм Жизни приобрела в нашей стране популярность уже после смерти И.А. Ефремова благодаря работам В.В. Меншуткина, В.Ф. Левченко, С.Э. Шноля. И благодаря написанным под влиянием этих работ роману В.Ф. Тендрякова «Покушение на миражи» и стихотворению школьницы из Саратовской области Оли Лебедушкиной «Если Жизнь – блуждающий огонь...»

В «Туманности Андромеды» И.А. Ефремов рассказал о том, как в далеком будущем Свободное Человечество устанавливает связи с далекими цивилизациями, создавая Великое Кольцо Разума. В полном соответствии с идеями Русской Космической Философии. И попутно показывает яркую и интересную жизнь людей в будущем обществе.    

Нельзя не отметить, что ефремовская идея Великого Кольца Разума, провозглашенная в «Туманности Андромеды», это, по существу, идея ноосферы В.И. Вернадского, расширенная до космичеких масштабов.

Занятие палеонтологией приучают исследователей смотреть вниз, на Землю, где находятся остатки вымерших животных и растений. В отличии от своих коллег по науке И.А. Ефремов смотрел не только на Землю, но и в небо. Одна из его последних статей была названа «Палеонтология и космос».

«Туманность Андромеды» сделала И.А. Ефремова одним из самых популярных писателей в нашей стране. «Туманность Андромеды» взахлеб читали студенты и подростки. Точно так же, как за сто лет до этого их прадеды в том же возрасте взахлеб читали «Что делать?» Н.Г. Чернышевского. И Чернышевский и Ефремов дали юношеству достойные образцы для подражания, коренным образом отличающиеся о тех, которые этому юношеству предлагаются сегодня. И в этом великая заслуга обеих писателей.

Что в этих романах вызывает наибольшее восхищение у юного читателя. Наверное, его герои: люди жизнерадостные, веселые, энергичные, сильные, напрочь лишенные того, что мы называем «комплексами». Такм героям очень хочется подражать, особенно в юности. В этом возрасте импонирует юным читателям и концепция «разумного эгоизма», предполагающая, что разумный человек уже в силу своей разумности всегда выбирает наиболее приемлемое в морально-этическом отношении решение. К сожалению, далеко не всегда это так.

У И.А. Ефремова и Н.Г. Чернышевского был общий философский учитель – великий немецкий философ Людвиг Фейербах (1804-1872), один из крупнейших представителей философского гуманизма.   

Людвиг Фейербах весьма критично относился к окружающей действительности и пониамл, что пороки отдельных людей являются следствием пороков общественного устройства. Когда возникнет «идеальное общество», тогда Человек (с большой буквы!) заблистает ярким светом и в полной мере раскроет свою прекрасную природу.

Логика мысли Л. Фейербаха двигалась от представлений о природе Человека к представлению об Идеальном Обществе. Мысль классиков марксизма двигалась в обратном направлении: от реальной социологии к природе Человека конкретного исторического периода, занимающего конкретное место в классовой структуре общества. Классики марксизма пытались обойтись минимум предположений относительно «вечной» природы человека и стремились объяснить историю исключительно из истории. Поэтому то последователи Маркса как правило не пытались писать романы о будущем обществе, предпочитая описывать революционную борьбы пролетариата «здесь и сейчас».  А последователи Фейербаха – пытались и небезуспешно.

В каком-то смысле мы можем сказать, что «Туманность Андромеды» - это развернутый в роман сон Веры Павловны.

Впрочем, И.А. Ефремов не во всем соглашаося с Чернышевским. Устами доктора Гирина из «Лезвия бритвы» Иван Антонович ведет с Николаем Гавриловичем прямую полемику. В своих работах Чернышевский говорит о том, что разные классы и даже разные социальные группы имеют разные представления о том, какую женщину следует считать красивой. А доктор Гирин отстаивает общечеловеческий идеал красоты, сформировавшийся на основе целесообразности строения тела. Иные представления о женской красоте он не то что полностью отрицает, но считает извращениями.

Чернышевский тоже говорил об общечеловеческом идеале красоты, который будет постепенно вырастать из ограниченных представлений разных классов. И видел более глубокую основу этого идеала, связывая ее не с морфологией, а с психикой. А доктор Гирин в своей лекции про психику почти ничего не говорил, хотя при его научных интересах и должен был сказать, что морфология конечно морфологией, но для того, чтобы воспитать здоровых детей, нужны определенные психические качества.

Досадное упущение своего героя И.А. Ефремов исправил в «Таис Афинской». С точки зрения морфологии Таис конечно прекрасна. Но не это главное. Таис – прежде всего хорошая подруга и умная доброжелательная женщина с открытой миру и людям психикой. В некотором смысле она очень напоминает Риту Устинович из романа «Как закалялась сталь»... Для авторов и Таис и Рита – это идеал женщины. В высшей степени замечательно, что у таких внешне не похожих писателей как И.А. Ефремов и Н.А. Островский этот идеал совпадает.

В последнем романе И.А. Ефремова «Час Быка» Таис превращается в командира земного звездолета Фан Родис, жертвующую своей жизнью ради спасения людей.    

Иван Антонович Ефремов был широко и глубоко образованным человеком и обладал исключительной научной интуицией. Это позволяло ему прогнозировать развитие науки и предсказывать новые открытия (в одном из своих рассказов И.А. Ефремов предсказал голографию). После смерти писателя в 1972 году его архив был немедленно опечатан органами Госбезопасности. Этот факт породил множество спекуляций, но на мой взгляд, в нем нет ничего удивительного: в архиве Ефремова наверняка были интересные научные идеи, имеюшие важное значенин для безопасности нашей страны. Их вероятно и искали, для того, чтобы понадежнее спрятать от чрезмерно любопытных личностей. На месте компетентных органов я бы поступил совершенно так же.   

Наше время сильно отличается от 1960-х – 1970-х годов. Тем не менее, творчество И.А. Ефремова по прежнему пользуется популярностью среди молодежи. Ведь не вся молодежь выбирает пепси. Да и не только молодежь любит Ефремова.

А юные земляки Ивана Антоновича Ефремова, которые учатся в школе № 1 города Вырица Ленинградской области, тоже пишут научно-фантастические произведения. И очень даже неплохие. Некоторые из них я предлагаю вниманию читателей.

Научное, литературное и философское наследие Ивана Антоновича Ефремова мы с полным правом можем причислить к наиболее выдающмся достижениям отечественной культуры. И вряд ли можно сомневаться в том, что к его творчеству будут обращаться все новые и новые поколения.  

 

 

к.б.н. С.В. Багоцкий

--------------------------------------------------------------------------------

Литературное творчество земляков И.А. Ефремова.

                                                              

 

                                                                Оля Филиппова

СУХАЯ ЖИЗНЬ.

- Тут темно.

- Не бойся.

- Я не боюсь.

- Боишься.

- Нет.

- Здесь поначалу все боятся.

- А я – нет...

- Ну, ладно, я чувствую, сейчас уже поздно, поговорим завтра. Спи спокойно.

- Я не могу.

- Прижми лепестки к бутону плотно, вот так.

- Не трогай!

- Да что ты, я же хочу помочь, я ты дерешься...

- Я не...

- Что-о-о? Ты девочка?

- Да.

- А почему молчала?

- Давай спать.

- Теперь я не усну.

- ...

- Ты уже спишь?

- ...

- И я буду.

- «Солнце, как интересно, какая она, видела ли небо, а звезды... ветер, я помню... спрошу завтра...»

 

- Да проснись же ты!

- М-м-м...

- Открой лепестки, это сведет меня с ума!

- В чем дело, ещще так рано, я...

- В чем?! Да неужели ты не слышишь?!

- Что?

- Молчи! Теперь?

- Да.

- Что да? Объясни, что а шепот сзади, вверху, слева, справа от меня?!

- Все просто: сзади – ромашка, вверху – желтый одуванчик, а по бокам – две незабудки, они всегда просыпаются раньше всех и тихонько непчутся между собой.

- Я от их шепота заснуть не могу.

- Если так, то давай поговорим. Тебе, наверное, одиноко без Мамы.

- ...

- Ты что? Не плачь...

- М-мама почти умерла...

- Замолчи!!! Этого не может быть. Ты врешь! Я не верю.

- Это правда. Каждый день она дышит все реже и реже, ее глаза затянуты липким серым туманом, ее тело изъкдкно шахтами, огромные рвы и плотины тянутся бесконечным шрамом по ее лицу, вода превратилась в жижу с отвратительным запахом хлора, а...

Нет, не надо больше, иначе мой стебель разорвется на части!

- А колокольчики...

- Как?

- Ко-ло-коль-чики, такие, как я, фиолетовые поля, которые целует ветер, и бабочки чуть чуть слышно надушены пыльцой.

- Бабочки, поля?

- Ты никогда не видела поля?

- Нет.

- Откуда же тебя принесли, если не с поля?!!

- Там, где я родилась, все на многие мили заковано в толстый панцирь асфальта, где стальные гиганты обжигают огненным паром, убивая все на своем пути, где задыхаешься от пыли без капли влаги, где за нем наступает день, а ночь сковывает хрустальными иглами нестерпимого холода...

- Нет, не надо больше, теперь ты в безопасности, и я с тобой, ты никогда, слышишь, никогда не вернешься туда, я обещаю.

- Спасибо, пожалуйста, расскажи мне о поле и цветах.

- Хорошо, но при обном условии.

- Каком?

- Если ты позже расскажешь мне о себе.

Я стану дождем, я слезы пролью,

И тогда ты поймешь, как я люблю.

Я так подарю всю нежность свою,

И ты поймешь, как я люблю.

- Согласна.

 

- Почему ты смеешься? Разве я рассказываю шутки?

- Нет, но я боюсь, что все твои прекрасные рассказы – просто выдумка, мираж над оранжевым маревом пустыни...

- Выдумка. Мираж?! Неужели ты думаешь, что я способен выбумать хрустальный перезвон горного ключа, разбивающего бриллианты капель на миллиарды кристаллов, чистых. Как слезы росы, и свежих, как дыхание вьюги?!!! Я сотни раз видел, как огненный пастух поднимается на востоке и день до вечера пасет своих белоснежных ягнят. А ночь опускает на поля тяжелый бархат занавеса, и куда ни взглянешь, во всей его непостижимой глубине будто жемчуг горит холодным, стальным огнем.

Ты решила, что можешь обвинить меня во вранье, когда я видел и слышал, как раскалываются небеса, будто огромная колесница катится над землей, а грохот ее колес и топот лошадей наполняют все вокруг ужасным громом, и неистовый кучер хлещет своих коней чудовищной плетью, огненной веной отпечатывающейся на стонущем, рыдающем теле неба.

- Так скажи еще раз, что я лжец!

- Не хочу!!!

- Говори, если действтельно так думаешь!

- Нет...

- Значит – лгунья здесь ты!

- Не удивительно, что ты не видела Солнца и колокольчиков, таких, как я – фиолетовых и звонких, ты не видела поля и бабочек – всего самого прекрасного, что есть у Матери! Еще скажи, что ты и ее никогда не видела!

- Не видела!

- Замолчи! Ты врешь сама себе! Как же твои рассказы, что ей очень плохо?

- Это действительно так!

- Так ты видела, или нет?

- Я...

- Да или нет?!!

- Нет...

- Ты, ты...

- Я слепа, я не могу видеть...

- А как же твои рассказы об ужасе наружней жизни, ты их придумала? Умоляю – скажи, да!

- Увы, все. Что я рассказала, правда, то, что я слепа, не мешает моему слуху.

- Не понмаю.

- Ко мне часто прилетает шмель, толстый такой, тяжелый, садится ко мне на лист  долго качается вверх, вниз... Я спрашивала его, что он видит вокруг, и какая я. Но на второй вопрос я так и не получила ответа... жаль... А в один день он не прилетел ко мне, но я не переставала ждать, ведь он был моим единственным другом, а потом меня принесли сюда и, думаю, что мы больше не встретимся...

- Я верю тебе, и давай не будем больше ссориться.

- Я рада, что ты сказала об этом.

- ...

- Что это?

- Где?

- Слышишь?

- Шорох?

- Да.

- Это Он.

- Кто?

- Он – это тот, кто собрал и хранит нас здесь.

- Ты думаешь, он - к нам.

- Думаю – да, ведь над тобой еще нет имени.

- Имени? Чьего?

- Твоего, конечно, глупая!

- И нисколечки я не глупая, просто правила этого странного заведения мне не понятны.

- Тише, сейчас откроет.

- Почему ты молчишь?

- ...

- Что за надпись он прикрепил над моим бутоном?

- ...

- Скажи, ведь ты умеешь разбирать буквы, как меня зовут?

- Там нет букв.

- А что же?

- Номер 1683.

- И что это значит?

- Что Мать действительно близка к смерти!!!

- Как? Не понимаю.

- Если ты 1683 экземпляр и все остальные похожи на тебя, то Ваша планета уже не нужна Вселенной, она изрыгнет ее из своего чрева...

- Так кто же я, кто?...

- Я точно не знаю, но на вид...

- Говори всю правду, я не обижусь...

- Ты словно тень, не цветок, а только его очертания, на свету твоя чернота отливает нежно- стальным блеском...

- Я, Я не могу поверить. В чем я виновата? Значит, из-за меня погибнет все?

 

- Нет,не погибнет. Видите, доктор Райс, если грамоотно вести скрещивание между двумя этми видами, то в третьем поколении мы получим удивительно красивые, изящные и, главное, совершенно здоровые растения, это должно спасти вид от вымирания!

 

- Теперь я поняла и постараюсь сделать все, чтобы Ваш проект осуществился в ближайшее время.

- Спасибо.

 

- Мы станем теперь одним целым, и я обещаю, что ты увидишь небо, и Солнце поцелует тебя нежно. Я люблю тебя!

- И я тебя ЛЮБЛЮ!

 

 

Зарина Багаева

МИР ЗА ОКНОМ.

Всему приходит свой логический конец. Мы не вправе останавливать время. Оно само знает свой срок. Прошедшее необратимо, а грядущее – неизвестно, - таков закон Высшей Силы, но в последнее время мы не часто следуем такого рода законам. У нас просто нет этого самого времени. Ведь век высоких технологий – это не просто увеличение скорости передачи информации, это еще когда одной рукой берешь свою первую книгу и учишься читать по слогам, а второй – подписываешь контракт на получение элитного места на кладбище, и именно сегодня, а то завтра цены могут неожиданно подскочить.

 

Ей было уже не восемнадцать, а двадцать пять, и она знала свою работу, а также компанию, которой управляла вот уже три года. Это была американская компания по разработке новых компьютерных технологий, применяемых во всех областях, от самых персональных, до самых глобальных. «PREFERENCE» - это название звучало везде и всюду, оставляя своим конкурентам лишь тень слабой надежды на возможное соперничество.

Франческа Лоренц – наследница огромного состояния  владелица контрольного пакета акций, доставшихся ей в результате смерти ее родителей ровно три года назад – уверенно вошла в свой кабинет. Закрыв за собой дверь и бросив мимолетный взгляд на вид из окна небоскреба, она устало опустилась в свое любимое кресло. Уже прошло немало времни, а ощущение присутствия отца все еще наполняло каждый уголок этой комнаты. Может поэтому она так любила засиживаться на работе, перечитывая отчеты и вспоминая те редкие моменты, когда ей удавалось сходить с ним, например, в парк,  то, как она огорчалась, когда у него не было возможности даже просто позвонить домой из-за какой-нибудь важной встречи.  Только ласковые слова любимой мамы могли приободрить Франческу. Мама... Она не часто бывала в этом кабинете, но ее присутствие чувствовалось везде, где был отец – они были единым целым. 

Было уже около двенадцати ночи. Франческа все еще сидела в кресле, повернувшись спиной к письменному столу и задумчиво глядела на сотни огоньков, зажегшихся на черном покрывале города. Хочешь не хочешь, а домой надо было собираться – на завтра назначена важная встреча  неплохо быо бы отдохнуть, хоть немного. Она остается на своем месте и, уже полностью погруженная в свои мысли, стеклянным взглядом смотрит в окно. Настенные часы пробили половину первого. Да что это?! Что могло заставить Франческу Лоренц, ту, которая привыкла дорожить каждой минутой, засдеться до ночи, не взяв в руки ни одной бумаги  не сделав ни единого звонка? На лице ее читалась какая-то внутренняя борьба, и холодящее нервы напряжение сквозило в каждой клеточке ее кожи.

Пронзительный сигнал мобильного был как свежий ветер в лицо, потому как заставил Франческу выйти из оцепенения. Нажав кнопку «принять» она услышала в трубке знакомый приятный голос:   

Франческа... – конечно же, это был Стив, еще с детства ставший ее лучшим другом. – Эй! Ты меня слышишь? Ты где?

Привет, Стив. Я еще на работе, но уже собираюсь домой. Безумно устала. Жавай созвонимся утром, а то я боюсь уснуть прямо в кабинете.

О кей, только, пожалуйста, возьм такси, уснуть за рулем – не самое приятное, а главное, это так не практично! – Он всегда подтрунивал над ней, как над бизнесс-леди, потому что знал ее еще девчонкой.

Практично это будет или нет, но я отключаюсь. До связи. – В сущности, Франческа врала – ей совершенно не хотелось спать. Наоборот, мысль  доме будоражила ее – слишком тяжелое решение придется принять этой ночью.

Когда она подъехала к своему особняку, то еще мнут пять сидела в машине, положив руки на руль. В доме было тихо и это неприятно давило на слух. Поднявшись в свою комнату, Франческа устало бросила на кресло сумочку и пиджак. Горячая ванна немного успокоила ее.

Она стояла перед зеркалом, расчесывая свои чудесные волосы, когда заметила белого голубя на раме окна с уличной стороны. Это зрелище заворожило ее,  она нечаянно опрокинула хрупкую бутылочку со своими духами, которая поспешила разбиться, тем самым заполнив всю комнату цветочным запахом. Но только она направилась к окну – звонок... взгляд на часы – 3.00... Нет! Время пришло. Рука сама потянулась к трубке.

- Я слушаю, - было трудно придать голосу хоть сколько-нибудь бодрости, - Мистер...

- Никаких лишних слов, мисс Лоренц, только «да» или «нет».

К горлу подступил комок и говорить было практическ невозможно.

- ... Да, - она хотела добавть еще что-то, но в трубке послышались короткие гудки.

«Все, с этим кончено, нужно перестать думать о том, правильно ли поступила или нет  постараться уснуть», - решила она выключая ночник на тумбочке. Сон ее стал нервным.

 

Люди шли на нее толпами, на них было страшно смотреть, потому что лица их были искажены злостью. Отовсюду слышалось: «Убийца, убийца, это ты во всем виновата, ты поплатишься за все, что натворила!» Бежать было некуда, - всюду темнота, и эти глаза, пропитанные болью и ненавистью. «Нет! Нет! – кричала Франческа, - Послушайте, я не хотела...» Она очнулась, вся дрожа, с заплаканными глазами  именно очнулась, потому как кто-то настойчиво тряс ее. Открыв глаза, она увидела, что лежит на холодной земле, над ней склонился какой-то человек, настоячиво пытающийся оттащить ее в сторону. Отовсюду слышался оглушительный грохот. Сказать, что Франческа была в шоке, было не сказать ничего. Она даже не могла пошевелиться – настолько была ошарашена. Незнакомец, оставив попытку поднять Франческу на ноги, поднял ее на руки и буквально понесся прочь от того места, где она очнулась. Его рвение было ясным – секунд через пять там что-то разорвалось.    

- Что это? - наивно и беспомощно спросила Франческа. Незнакомец посмотрел на нее угрюмо и раздраженно. 

- Что-что! – передразнил ее он. – Неужели не ясно, что в этой ззоне сегодня опаснее всего?! Первый день, что ли живете? Честное слово! Еще бы несколько секунд – и от вас ничего не осталось!

Франческа только открыла рот, чтобы что-то возразить, но Незнакомец. Вглядевшись в нее, стал как-то странно меняться в лице. Его глаза стали похожи на те,что она видела в своем сне-кошмаре.

- Вы... вы... – ему не хватило воздуха, - Франческа Лоренц – глава компании «PREFERENCE», та, которая десять лет назад подписала контракт с секретной правительственной организацией по разработке новейшего оружия, якобы в целях обороны?!

- Я – да, но какие десять лет, о чем вы говорите? Где я и кто вы? – привести свои мысли в порядок было практическ невозможно, хотя постепенно одна невероятнейшая мысль стала прокрадываться в ее сознание. Франческа гнала ее, но ее новый знакомый подтвердил ее опасения.

- Вы там и видите, во что превратился мир через десять лет по вашей вине!

 

Незнакомец был примерно ее возраста, возможно, на два или три года старше, с черными волосами и черными глазами. Таким лицом можно было бы залюбоваться, но не в этой ситуации, так как сейчас оно выражало боль, страдание и напряжение.

- Меня зовут Стэнли, если вам интересною просто Стэнли, - буркнул он, а потом, подумав немного, добавил:     

- Пора уходить отсюда, это не самое безопасное место.

У Франчески в голове все перемешалось, она точно знала только две вещи – этот человек пережил многое и знает, что говорит, и то, что она должна, обязана их спасти. Стэнли вел ее за руку – каждый сантиметр земли был опасной зоной. Он обернулся, в его взгляде уже не было того раздражения и злости, которые можно было понять. Теперь он видел перед собой потерянную и сбитую с толка молодую девушку, которую он не так давно вырвал из лап смерти, даже не подозревая, кто это.

Они шли довольно долго, то прячась за глыбы камней, то ползком пробираясь по сырой земле. Но вдруг все было кончено. То, что увидела Франческа, нельзя было сравнить ни с каким кошмаром. Это были «они» - киборги в обличии людей со стеклянными холодными глазами! Отступать было некуда, их целые полчища. Неожиданно Стэнли резким рывком повернул Франческу к себе лицом, в руке у него было что-то, напоминающее мни-пульт с двумя кнопками.

- Возьми это, когда я скажу, нажми вот эту кнопку – он указал на кнопку, - этим самым ты создашь невидимое защитное поле – единственное средство защиты от «них», я его изобрел и есть только один экземпляр, так что не смей спорить.       

- Нет!!! А ты?! Я не могу! Нет, нет, нет... – у нее началась истерика.

- Стэнли силком сунул ей в руку пульт и нажал кнопку. Когда она взглянула в его глаза, то поймала его ответный взгляд – уверенный, успокаивающий.

- Я тебе верю. – Это было последнее, что он сказал перед тем. как столкнул сопротивляющуюся Франческу в какой-то ров – это было единственным способом спасти ее. Она упала и потеряла сознание. Но на этот раз кошмаров не было. Вообще ничего не было.

 

Она очнулась с ужасной болью в голове все в той же яме, только теперь грохота взрывов и криков людей не было слышно. Первое, что Франческа почувствовала, - пульт, зажатый в руке. Когда она отключила его и поднесла к глазам, то увидела, что на нем было выцарапано имя «Стэнли». С большим трудом, но ей удалось выбраться из ямы. В голову ударила кровь. От того, что она увидела, к горлу подступил комок и ее начало тошнить. Смерть, смерть везде – они были мертвы, все люди и... и он! Его глаза были закрыты, но лицо не выражало страха, он был спокоен. И, главное, он поверил ей. Франческа больше не могла этого выносить, она разрыдалась. Теперь она была одна-одинешенька в целом мире среди этих машин. Вдруг ее затылок почувствовал что-то холодное. Обернувшись, она увидела одного из «них», он направил на нее оружие. Его взгляд не выражал ничего, кроме безразличного холода. Секунда... выстрел... конец.

 

Франческа вздохнула так, словно не дышала целую вечность и открыла глаза... Она стоит перед зеркалом и держит в руках рпсческу, цветочный запах разбитых духов наполняет комнату. Что это? Сон? Реальность? Но она же стоит! «Показалось! Показалось! Показалось!!!» - она истерично со слезами на глазах убеждала саму себя. Вдруг из ее другой разжавшейся руки выпало что-то маленькое – тот самый пульт.

«Стэнли», - прочитала она, понимая, что все это значит. – Значит, ты веришь мне!?   

Тишину разбил визжащий звук телефона. Все повторяется.

Но Франческа не берет трубку, она видит голубя на окне.

 

Аня Чижевская

КАК БЕЛЫЙ СНЕГ БЫЛ ЗАНЕСЕН В КРАСНУЮ КНИГУ.

Снег выпал пушистый, нарядный, сверкающий. Он падал первый раз, он только что родился, он удивлялся всему окружающему, удивлялся и робко смотрел на мир. Вдруг он засмеялся звонко, по ребячьи, и пустился в такой пляс, что, казалось, все танцы мира соединились в одном, снежном. Он падал и думал: «Как хорошо, что я есть! Как хорошо, что я такой, какой я есть! Как хорошо, что я могу радовать других тем, что я есть!» Он укутывал деревья, реки, горы, он кидался в лицо людям, а дети, радуясь ему, кидались друг в друга снежками. Все наполнилось им, все преобразилось, стало пушистым, затуманненным, сказочным.

В это время над городом разрастался Смог. Он был черный, едкий, некрасивый. Он выползал из труд заводов и зло смотрел на мир. Он заставлял людей кашлять, растения – погибать. Люди, не зная, что делать, перебирались в деревни, чтобы не заболеть и не умереть; но те же люди строили города и заводы. И деревень становилось все меньше, а Смог рос.

Снег стал замечать, что он все чаще падает не на зеленые ели, а на железные крыши. Деревьев становилось все меньше, и Снег понял, что в скором времени его друзья совсем исчезнут. Он загрустил, стал слабеть, и падал уже не пушистыми узорчатыми снежинками, а слипшимися комочками. Он понял, что люди живут сегодняшним днем, что они перестали хранить и беречь все то хорошее, что у них есть. «Что же делать?, - подумал Снег, - как помочь деревьям, рекам, как сделать так, чтобы люди поняли, что, губя природу, губят самих себя.». И он решил сделать то, чего никогда не решился бы сделать прежде, - полететь к Черному Смогу и, либо уговорить его прекратить уничтожать мир, либо умереть в борьбе с ним. «А если я умру, - подумал Снег, - может быть, люди задумаются о предстоящей опасности и спасут все остальное».

Прилетев к Черному смогу, Снег спросил: «Послушай, почему ты губишь растения и деревья, почему ты наводишь на людей болезни? Почему рек перестали замерзать? Ты отравляешь все живое своим ядовитым теплом. Зачем?» Снег попытался заглянуть Смогу в глаза, он ждал ответа, ждал отклика... Но Смог не ответил. Он бессмысленно разглядывал Снег, плавя его своим серым теплом. Он был из тех творений человека, которые не говорят, не думают, не чувствуют, а только существуют, творя зло. Тогда Снег превратился в град, и налетел на черный комок дыма, но силы его исчезли, и хрупкие комочки льда быстро плавились, превращаясь в дождь. Снег заплакал, потому что понял, что остался один на один со своей бедой, понял, что никто ему не поможет. Он собрал все свои силы и последний раз налетел на противника.

А наутро, проснувшись, люди не узнали тех мест, в которых они жили. Все было грязным, мрачным, темным. «А где же снег?», - подумали они, и каждый из них вдруг осознал свою вину перед природой, перед Снегом, перед миром. Все поняли, что Снег умер. Все поняли, что могли, но не хотели, не успели спасти Снег, что теперь поздно. И люди стали спасать то, что осталось на земле. Они побросали все свои дела и объединились в одном большом деле – спасении планеты. Они сажали деревья, очищали реки. Боролись со Смогом. Каждую зиму вспоминали они о том, как важно бережное отношение к природе. А Белый Снег они занесли в Красную Книгу.        

---