Исмаил Кадаре

                              МАТЬ

 

С пакетом листовок, усталый, немой,

Сын вечером хмурым вернулся домой.

Листовки велели расклеить ему -
Он выскользнет ночью в кромешную тьму.

Он маме сказал: "Через час разбуди…"
"Спи милый…", - а сердце заныло в груди.

Как мертвый уснул он, упав на кровать.
И долго глядела на спящего мать.

И волосы гладит, и шепчет скорбя:
"Спи, милый… Есть время еще у тебя…"

А стрелка все движется, сводит с ума,

а там, за окном, - леденящая тьма.

Он спит, улыбаясь, и видит во сне
цветущее поле, лазурь в вышине.

И маму - вся в белом танцует она,

на ней - циферблат, как большая стена.

Колеблются стрелки, и полночь близка,

но шепчет родная: "Не время пока…"

Но что это? Выстрелы слышатся вдруг,
стреляют, стреляют, стреляют вокруг!

Часы накренились и рушатся вниз,
и мама исчезла… И голос: "Проснись!"

Проснулся он, пот отирает с виска.
"Ой, мама!" - к листовкам рванулась рука.

Но нету листовок и матери нет…
За окнами теплится хмурый рассвет.

Он мать окликает, но вновь тишина.
Вдали трескотня пулеметов слышна…

Внезапно догадка мелькнула в уме -
он бросился к двери и скрылся во тьме.

Бежит он, в кармане зажав пистолет,
и видит - по городу тянется след:

на стенах, деревьях, на окнах квартир -
листовки, листовки, как белый пунктир.

 

Я РОДИЛСЯ В СТРАНЕ…

Я родился в стране
синевы и лазури.
Возле моря и неба
мой выстроен дом.
Там купаются в пене
прохладные зори,
Головой утопая
в тумане густом.

Если молния
искры горячие мечет
И порою
доходит волна до крыльца,
Развеваются буре и ветру навстречу,
Словно гордые флаги,
албанцев сердца.

Я родился в стране
синевы и лазури.

 

РОДИНА

Я не могу насытить взгляда
Тобою, родина моя, -
Озера, горы и моря,
И ясная голубизна
Над дальним выступом скалы,
Где кружат гордые орлы,
И тучи,
и дыханье бурь.
Но лучшее в стране моей -
Глаза людей.

Я счастлив, что во мне живет
Часть этой сини,
Часть этой грозной седины,
Крутой твердыни.

И если кровь моя стечет на эту землю,
В ней отразятся -
Синий свод,
простор,
далекая заря,
Орлы, моря.

 

КОММУНИЗМ

Он - как солнце над миром:
Сперва озаряет тучи
И освещает вершины,
А потом заливает равнины.
Лишь в темные гроты,
Лишь в бездны
Не проникает луч.
Это жилища врагов.
Бездны и темные гроты -
Вот все, что осталось им на земле.

 

ДВАДЦАТЫЙ ВЕК

Ты родился в последнюю ночь
Уходящего века.
И состарили время и космос
Твой гороскоп.
Вот приметы твои:
Ясный взгляд,
Рост огромный, до неба,
И энергия атома
В сильных и умных руках.
Мы твои сыновья:
И те, кто пали,
И те, кто построит
В завоеванном мире
Невиданный ранее мир.
Мы растим тебе внуков,
И мы никогда не позволим,
Чтобы ветром качало
Кресты на дорогах войны.

 

 

ВОЙНА…

Война…
Желаю тебе опозданья.
Но не на пять минут, как
на свиданье.

Опоздай,
Разминись
С людьми
На всю жизнь.

 

ПЕРВОЙ ПОДРУГЕ

Мои стихи встречая по журналам,
их автора, наверно, иногда
ты связываешь с тем влюбленным малым
из юности, утекшей, как вода.

И, может быть, хранишь еще (сознайся)
мои посланья - синий бред чернил…
Опять сомнений рой…
Не сомневайся.
Да, это я. Тебя любивший. Смил.

Тот гимназист, что мучился жестоко,
встречая холодок красивых глаз…
Ты вправе сомневаться - ни намека
нет о тебе в моих стихах сейчас.

Как путник на заснеженной дороге
высматривает отблеск фонаря,
так ты мечтаешь отыскать в итоге
то, что могло случиться там, в прологе…
Но снег вокруг.
А ты все ищешь…
Зря.