На главную страницу движения "В защиту детства"
Литература и искусство

      В. Суворов

       НАТАША.

         1.

  «Но все-таки

  Вы предали меня.

  А помните,

  Нам говорили в школе:

  Нельзя прожить ни месяца,

  Ни дня

  За просто так,

  Чужой не зная боли.

  И вот болит.

  И в тягость я семье,

  Все учат,

  Как по сердцу полосуют.

  А по ночам

  Я словно в колее

  Глубокой

  И колеса в ней буксуют.

  Мне эти дни

  Особенно горьки,

  И каждый час

  Так долго-долго длится.

  Минуты,

  Как пугливые зверьки,

  Рассыпались,

  Чтоб в доме

  Затаиться.

  Я не хочу

  Ни плакать, ни вздыхать,

  Но все мне душно,

  Дома, в поле душно.

  Я знаю,

  Вас нетрудно отыскать,

  Боюсь услышать голос

  Равнодушный.

  Боюсь, что проживу

  За просто так.

  Без мысли,

  Без высокого глагола.

  Я знаю,

  Развалившийся ветряк

  Боится вспомнить

  Радости помола.»

         2.

  Судьба пустой

  Телегою гремит,

  Под горку еду!

  Не остановиться!

  Но вдруг ударит

  И ошеломит

  Письмом жестоким

  Бывшей ученицы.

  ...Загладино.

  Крапива и осот

  У дома,

  Где стоял я на постое.

  Я в том селе

  Учительствовал год,

  Один, как волк,

  И в творческом простое.

  Бывало,

  Надерзят ученики,

  Бредешь уныло

  На подворье вдовье,

  Какие-то

  Пекла мне колобки

  Хозяйка,

  Тимофеева Прасковья.

  Старушка!

  Уж не видит ничего.

  Но хлопотала,

  Жарила, варила.

  Такое было

  Древнее вдовство,

  Что имя мужа

  Напрочь позабыла.

  Я засыпал.

  В раскрытое окно

  Светил фонарь,

  Подвешенный у склада.

  А по ночам

  Мне виделось одно:

  Раскольников,

  Разлитое вино,

  Раздавленный

  Чиновник Мармеладов.

  И угольком

  Среди печной золы

  Мерцала жизнь

  Привычно и упорно.

  Мне снились

  Петербургские углы

  И Соня

  В одеянии позорном.

         3.

  Его герои

  Мучали меня,

  Как тяжкий бред,

  Как исповедь больная.

  Я крылья жег

  У страшного огня,

  Все Достоевским

  В жизни проверяя.

  Вот помню: уторо,

  Выгонят овец

  И небеса

  Очистятся от хмури.

  А я лежу и думаю:

  Конец.

  Умру,

  Как гражданин кантона Ури.

  Вот Свидригайлов

  Трогает висок,

  Вот Девушкин

  Вымучивает строки...

  А вот старушки

  Добрый голосок:

  - Сергеич!

  Опоздаешь на уроки! -

  Идешь, скрипишь

  Убогими дверьми.

  А небеса

  Сияют влажно, славно...

  Ах, утро!

  Что за утро, черт возьми!

  Что ж, поживем,

  Прасковья Николавна!

  И пусть коптит

  Калечный керогаз,

  И пусть наш быт

  Ничто уж не украсит,

  О Соне Мармеладовой

  Рассказ

  Я нынче

  Поведу в девятим классе.

          4.

  Урок окончен.

  Пусто и темно.

  Поспорить не с кем,

  Не с кем поругаться.

  И как мне быть,

  Когда не суждено

  До этих душ

  Заносчивых добраться.

  Любезные мои ученички!

  Что любите

  До самоотреченья?

  Но лучше мне

  Побои и тычки,

  Чем Ваших глаз

  Холодное свеченье.

  На боль, на крик,

  Мне верилось с трудом -

  Ответом были

  Шум и смех веселый.

  Еще не раз

  Вот этот мертвый дом

  Я назову в забывчивости

  Школой.

  И впрямь, зачем

  Словесный тот туман,

  Поскольку Вам,

  Взрослеющим до срока,

  Какой-нибудь

  Семенов Юлиан

  Дороже

  Достоевского и Блока.

  Войду в избу,

  Запнувшись о порог,

  Припомню день,

  Потраченный без толку,

  Так испеки,

  Прасковья,

  Колобок,

  Чтоб покатился

  Прямо в зубы к волку!

          5.

  Я уходил

  За маленький лесок,

  Спускался тропкой

  К застывавшей речке,

  И под ногами

  Тоненький ледок

  Трещал сердито,

  Как растопка в печке.

  Там берег был,

  Поросший ивняком,

  Седые камни,

  Лодка кверху днищем.

  Там думалось

  О самом дорогом,

  Чему никак

  Названия не сыщещь.

  Там думалось:

  Не зря в такую ночь

  Горит звезда

  Над этим сельским миром.

  Там верилось,

  Что в силах ты помочь

  На свете всем

  Обиженным и сирым.

  Там Родины

  Надежная рука

  У пропасти

  Меня попридержала.

  И таяла,

  И таяла тоска,

  Как тает снег

  От солнечного жара.

         6.

  Уж соловей -

  Поэтова родня -

  Девичьему покою

  Угрожает.

  Наташа Белозорова меня

  До дома

  Ежедневно провожает.

  Не знаю как,

  Но стала мне близка

  Та девочка

  С повадкою нездешней.

  Как староста бессменный

  Литкружка,

  Как слушатель

  Речей моих поспешных.

  Уже вставали

  Первые цветы,

  Чтоб встретить нас

  У бабкиной калитки.

  Наташа!

  Так беспомощно чисты

  Твои литературные попытки.

  И эти строчки

  Перевороша,

  Я находил достойного

  Так мало.

  Но важно то,

  Что юная душа

  Уже открыто

  Миру сострадала.

  А в мире этом,

  В дальнем далеке,

  Из нашей яви

  Различима еле,

  В семейном,

  Драдедамовом платке

  Лежит и плачет

  Соня на постели.

  Она полдня

  Стояла на ветру.

  Кого молить,

  К каким

  Припасть иконам?

  Наташа!

  Обними свою сестру,

  Ей в каторгу

  Идти за Родионом!

        7.

  Но все же ты

  Должна меня понять.

  Мне не забыть,

  В каком живем мы веке.

  И ты - я думал -

  Сможешь променять

  Наш литкружок

  На танцы в дискотеке.

  Иди, Наташа,

  К сверстникам своим.

  Зачем решать

  Проблемы мировые?

  А мы опять

  О чем-то говорим...

  Мне ошибаться в людях

  Не впервые.

  Но вот и нашим

  Встречам

  Вышел срок,

  И мне пора

  Своим заняться делом.

  Уже один

  Столетний педагог

  Нам вслед перстом

  Грозит окаменелым.

  Пускай грозит!

  На белые листы

  Мы перепишем жизнь

  До основанья!

         8.

  Наташа!

  Как беспомощно горьки

  Твои глаза

  В минуты расставанья!

  Я вырубил

  Крапиву и осот

  У дома,

  Где я год

  Зачем-то прожил,

  Не взяв

  Педагогических высот,

  Людской покой

  Ничем не потревожив.

  Я уезжал.

  Жила моя родня

  В селе близ Тулы,

  Каменного града.

  Там книжка

  Выходила у меня,

  Такая запоздалая награда!

  Прасковья Николавна,

  Не грусти!

  Обнимемся на

  Горькую разлуку!

  Твоим лугам

  Уже не зацвести,

  Дай, поцелую

  Старческую руку.

  Так выйдем, золотая,

  На порог,

  Где горизонт

  Горит рассветной кромкой.

  Еще не шел я,

  Но уже продрог.

  Согреют - знаю -

  Колобки в котомке.

  Ну что ж, прощайте,

  Здешние места,

  На ветлах

  Почерневшие скворешни,

  Лесок да речка,

  Церковь без креста,

  Да девочка

  С повадкою нездешней.

         9.

  И вот письмо...

  Не видно берегов.

  Туман. Туман над местностью

  Безлюдной.

  Так не покинь

  Своих учеников,

  Чтоб не дышали

  Затхлостью запрудной.

  Мне жаль детей,

  Теряющих отцов.

  Так оглянись,

  Пока еще не поздно.

  В ответе ты

  За тысячи птенцов,

  Коль им горьки

  Отеческие гнезда.

  Наташа!

  Тот урок не повторить!

  Когда душа

  Над книгою лечилась.

  Но мне твоим

  Наставником не быть.

  Прости, родная,

  Так уж получилось.

  Когда судьба нас

  За руки брала,

  Подумал я, прошедшее итожа:

  Вот если б ты

  Постарше чуть была,

  А я бы

  Лет на десять помоложе...

  Кто виноват,

  Что волосы белы,

  Что жизнь -

  Совсем

  Не книжные страницы?

  Мне снились

  Петербургские углы,

  А нынче - что же -

  Ничего не снится.

  Ты со свиданья

  Счастлива, как все,

  Придешь домой,

  Промокшая до нитки.

  Нетоптаны,

  Во всей своей красе

  Стоят цветы

  У бабкиной калитки!

                            1988

 

 

Литература и искусство