На титульную страницу.

назад


------------------------------------------------------------------------------------------

В. Озеров

ПЛУТИШКИНА СКАЗКА

Часть 4

К А П И Т А Н   Т И Г Р

1 9 9 3

-----------------------------------------------------------------------------------------

1.

- Шах, Дифэнс, - сказал Белый Рыцарь, переставив ладью на восьмую горизонталь, и, поднявшись из кресла, неторопливо направился к окну, скрестив руки на груди.

Дифэнс, Капитан Стражи Города Высоких Башен, вздохнул и печально уставился на шахматную доску. На лице его играли отсветы пламени, пля­шущего в большом камине.

Белый Рыцарь, подойдя к высокому стрельчатому окну, прислонился плечом к стене и стал смотреть вдаль. Комната, где они находились, бы­ла расположена на верхнем ярусе одной из городских башен и из окон ее открывался прекрасный вид на окружающие Город холмы и рощи.

Но сегодня пейзаж, открывшийся Белому Рыцарю, был невесел. По не­бу ползли угрюмые тучи, низкие и тяжелые, среди которых не пробивался ни единый солнечный луч. Сырой порывистый ветер гнал сорванные листья и было слышно, как он печально подвывает в каминной трубе.

Белый Рыцарь грустно вздохнул. С тех пор, как было разрушено Сое­диненное Королевство, на Сказочной Территории настали невеселые време­на. Даже погода разладилась и нельзя уже было понять, что за время го­да стоит на дворе. Если, казалось бы, наступало лето - налетал вдруг холодный ветер и неделями лили дожди, а то и снег падал порою на зеле­ные листья и траву. А если выпадал настоящий зимний снег и все покры­вали сугробы - снова налетал ветер, сырой и промозглый, и прекрасный белый снег превращался в лужи и грязь. В результате все время каза­лось, что на дворе стоит какая-то бесконечная осень, что солнышка и цветов никогда больше не будет и что лучше всего было бы на медвежий манер забраться куда-нибудь и уснуть, и спать до тех пор, пока не нас­тупит наконец весна.

Отвернувшись от окна, Белый Рыцарь вернулся к столу и медленно опустился в свое кресло.

Дифэнс все так же глядел на шахматную доску, уткнувшись подбород­ком в кулаки опертых на дубовую столешницу рук. Взгляд его был непод­вижен и направлен, казалось, не на доску, а куда-то сквозь нее, на нечто, видное лишь самому капитану.

Белый Рыцарь, положив руки на подлокотники, посмотрел на пляшущие в камине языки огня.

- О чем вы думаете, Дифэнс? - спросил он.

Ответом ему был только глубокий вздох.

Белый Рыцарь налил в бокалы темно-вишневый мускат из стоящего на столе маленького бочонка - себе и Капитану Стражи - и сквозь наполнен­ный бокал снова посмотрел на огонь. В свете пламени вино было рубино­вым и напоминало кровь.

Поставив бокал на стол, рыцарь откинулся в кресле и посмотрел на Дифэнса.

- Вы собираетесь ходить, капитан? Позиция, по-моему, очевидна - у вас всего один ход - закрыться слоном.

- Да, конечно... - рассеянно ответил Капитан Стражи и двинул сво­его слона на помощь королю. - Я думал совсем не об этом, друг мой...

- Не сомневаюсь. И о чем же?...

- О Капитане Альтерэго. Уже столько дней о нем нет никаких извес­тий... С тех пор, как он покинул Нисланд, его не видел никто. А ведь сегодня он был бы здесь отнюдь не лишним...

- Да, времена наредкость скверные.

- На моей памяти хуже не бывало. Разбой на приграничных дорогах стал обычным делом и во всякий день можно ждать войска Де Маликорнов с любой стороны. Наши солдаты спят не раздеваясь и во всех домах Города людям приходится держать оружие под рукой и днем, и ночью.

- Да, для Альтерэго было бы сейчас много работы, - сказал Белый Рыцарь. - Но если сегодня его здесь нет - значит, где-то он еще нуж­нее. Мы ведь с вами знаем его, капитан.

- Да, с самого детства. Помните, как мы дрались тогда на игрушеч­ных еще шпагах, Солис? Тогда вы еще не были сэром...

- Помню. Мы по очереди защищали и штурмовали холм у домика Поэта в дубовой роще. Однажды мы с Альтерэго остались вдвоем против пяти, но все-таки удержали холм, причем Альтерэго победил четверых из пяти на­падавших.

- Да, этот день и я помню. Мы так и не смогли сбросить вас с вер­шины холма. Сколько лет прошло, Солис... Знаете что, давайте выпьем за те дни.

- И за то, чтобы все мы вновь собрались вместе!

Они взялись за бокалы, но поднять их не успели. Глухой подземный удар до основания потряс башню, стены закачались, ходуном заходил пол под ногами, с потолка посыпалось. Стол подпрыгнул и сдвинулся, шахмат­ные фигуры попадали и раскатились по доске и столешнице, из камина во все стороны с треском полетели искры. Ветер за окном взвыл и швырнул в стекло кружащиеся смерчем листья.

Белый Рыцарь и Капитан Стражи, побледнев, вскочили, опираясь на стол и глядя в глаза друг другу.

          - Разрази меня гром,  если это не землетрясение, - сказал Дифэнс. - Но ведь это значит...

- Да. Мы оба знаем, что означает землетрясение на Сказочной Тер­ритории, капитан. Знаем, кто и для чего создал нашу страну и наш Го­род. И если так... Значит, что-то случилось. Они в беде, капитан! Они в беде и я должен идти...

- Да, сэр Солис, похоже, что вас ждут седло и неблизкий путь. Черт побери, я не могу поехать с вами, не имею права...

- У каждого свой долг, капитан. Вы должны защищать этот Город. Но не стоит волноваться за меня. Вы ведь знаете, что я умею не только танцевать и говорить комплименты милым дамам.

- Да, мой друг, мечом вы владеете не хуже, чем лютней, я знаю это. Но... Куда вы поедете? Если бы мы знали, где искать их!

- Да...  И все-таки я найду. Должен найти. Слишком многое зависит от этого, Дифэнс, вы же знаете.

- Знаю. Судьба Города. И всех, кто в нем... Как жаль, что все, что я могу - это пожелать вам удачи, мой друг...

В этот миг с треском распахнулась входная дверь и в комнату вва­лился Его Светлость Герцог Бульонский и Паштетский - в пятнистой форме нисландской гвардии, армейских ботинках и берете. Вместо меча на поясе его висел автоматный штык, за рукоятку которого Герцог держался так, словно это была шпага. В таком виде Его Светлость разгуливал постоян­но, вернувшись из Нисланда. Он не спешил возвратиться в свой замок, где вечное желание подзаправиться чем-нибудь вкусным было слишком ве­лико и представляло весьма реальную, осязаемую угрозу его фигуре, за­воеванной в великой битве с дровами во дворе родового замка. Таким об­разом, Его Светлость засел в Городе Высоких Башен, совершая ежедневные турне по его кабачкам, где предавался, впрочем, не столько чревоуго­дию, сколько воспоминаниям о фронтовой жизни. В слушателях у него не­достатка не было - и потоиу, что он оказался неплохим рассказчиком, и потому, что Герцог не скупился на угощение для слушателей.

- Черт побери, друзья мои! - загудел Герцог. - Вы только полюбуй­тесь!

С этими словами он стянул с головы берет и продемонстрировал большущую шишку на темени.

- А? Что скажете? Каково? Чистое безобразие!

- Где это вас угораздило, дорогой Анри? - спросил Дифэнс.

          - В подвале этой башни, капитан, в славном кабачке "Старый плут"! Я как раз рассказывал о том, как мы штурмовали Торн, когда все заходи­ло ходуном и на голову мне с верхней полки свалился здоровенный глиняный кувшин. Хорошо еще, что в прошлый раз я разделался с его содержи­мым! Однако он и пустой был весьма увесист, - и Герцог раздраженно потрогал свою шишку. - Впрочем, говоря по чести, кувшину досталось больше - он разбился вдребезги. Это отчасти утешает, хотя, конечно, жаль посуду.

- Впрочем, все это вздор, друзья мои, - продолжал Герцог, - в Нисланде такие шишки просто презирают и я пришел не для того, чтобы ею красоваться. Я хотел бы знать, что произошло. Что-нибудь взорвалось? Уж не пороховой ли склад?

- Хуже, друг мой, - сказал Белый Рыцарь. - Это землетрясение...

- Землетрясение? Черт побери, с тех пор, как я живу в моем замке, в этих краях не было никаких землетрясений. Да и с чего бы им быть?...

- Вы правы, мой Герцог, и все же... Если эта земля содрогнулась - значит, в опасности тот, кто создал ее.

- Так вот оно что! Тысяча чертей и Де Маликорн в придачу! Что же мы в таком случае здесь стоим?! Надо что-то делать и немедленно! Сэр Солис!

- Через четверть часа я уже буду в седле, - ответил Белый Рыцарь.

- В седле? Прекрасно! И если вы не позволите мне отправиться с вами - мы поссоримся навсегда! Тем более, что не далее, как вчера, я тут неподалеку присмотрел себе здоровенного битюга. Не знаю, как там насчет рысистости, но по выносливости, я полагаю, он вдвое превосходит вашего скакуна, сэр Солис!

- Вот и прекрасно, мой друг, - улыбнулся Белый Рыцарь. - Вдвоем, безусловно, в пути веселее. Тем более, что путь нам, думается, предс­тоит неблизкий и нелегкий. Ну что ж, Дифэнс, давайте прощаться...

- Удачи вам, друзья, - сказал Капитан Стражи.

Полчаса спустя Дифэнс, стоя на городской стене, смотрел вслед Бе­лому Рыцарю и Герцогу.  Он провожал их взглядом до тех пор, пока всад­ники не скрылись в ближайшей роще.

2.

Гнедой битюг Его Светлости не отставал от легконогого каурого же­ребца Белого Рыцаря. Топал он при этом, как целый эскадрон тяжелой ка­валерии.

- Замечательный у вас конь, Анри, - заметил по этому поводу Со­лис. - Держу пари, что большинство злодеев, которые могут нам повстре­чаться, разбегутся, едва заслышав этот топот.

- Ну и черт с ними, если они такие трусы! - отозвался Герцог. - В таком случае на нашем пути останутся только достойные противники и у нас будут шансы покрыть себя славой. Не марать же нам, в самом деле, мечи о всякую шушеру!

Белый Рыцарь в ответ только улыбнулся. Действительно, Его Свет­лость, отправляясь в путь, в дополнение к штыку нацепил здоровеннейший меч, столь внушительный, что пускать его в ход по пустякам было бы просто кощунством и профанацией.

Вскоре они подъехали к распутью.

- Однако, друг мой, куда же мы все-таки едем? - спросил Герцог.

- В самом деле... - сказал Солис, останавливая своего жеребца. - В этом неплохо было бы разобраться. У вас есть какие-нибудь идеи на этот счет?

- У меня? Решительно никаких! Я полагал, что они имеются у вас.

          - Увы, Ваша Светлость. Давайте подумаем вместе. Черт возьми, по­чему на этом распутье не установлен классический камень с указаниями "направо пойдешь... налево пойдешь..."? Впрочем, я бы предпочел ехать прямо. К кому бы нам отправиться за советом? Кто мог видеть наших дру­зей последним?...

- Мы расстались на пути из Нисланда. Капитан и Кот отправились провожать домой нашу Лучшую на свете Плутишку.

- Ну, там с ними вряд ли могло случиться что-то ужасное. Хотя, пожалуй, зная Кота... Но ведь Альтерэго тогда все равно вернулся бы... Впрочем, что гадать попусту - едем к ней!

Плутишка сидела дома и сердилась на Маму и Папу Плутишкиных. Они снова ущемляли ее независимость и самостоятельность: Папа считал, что Плутишка не там собирается вбивать гвоздь, чтобы вешать на него поло­тенце, а Мама требовала, чтобы Плутишка шла есть оладьи, пока они не остыли - как-будто Плутишка сама не знает, когда надо их есть! Сами понимаете, что столь ужасные покушения на плутишкину самостоятельность не могли не настроить ее на самый мрачный лад. Как всегда в такой си­туации, она стала думать о том, не написать ли ей диссертацию на тему "О трагической участи Плутишек".

В дверь кто-то позвонил и Рона залилась громким захлебывающимся лаем.

- Может, это Кот? - подумала Плутишка и пошла открывать.

Кот, надо сказать, по возвращении из Нисланда куда-то пропал и не появлялся - не приносил костей Роне, не сверлил в стенках дырки, чтобы Плутишка могла забивать гвозди там, где ей хочется, не занимался само­совершенствованием под ее руководством и еще много чего не делал.  Так что, если это Кот, она сейчас задаст ему трепку! Она ему скажет!

Плутишка распахнула дверь и замерла с открытым ртом. Все, что она собиралась сказать Коту, застряло на пол-пути. Потому что перед нею, заполняя собою весь дверной проем, стоял Его Светлость Герцог Бульонс­кий и Паштетский.

- Ой! - сказала Плутишка, а Рона от удивления села на задние ла­пы, как цирковая собачка.

- Привет Прекраснейшей в мире Плутишке! - загудел Герцог. - А также ее неустрашимой собаке!

И он достал для Роны сосиску из одного из многочисленных карманов своей гвардейской формы.

- Уррра-а! - завопила Плутишка и поцеловала Его Светлость в толс­тую румяную щеку. - Заходите!

В три шага Герцог пересек малогабаритную прихожую и мимо холо­дильника протиснулся в комнату. Входная дверь за его спиной каким-то непонятным образом закрылась, как показалось Плутишке, сама собою. Впрочем, явление это объяснилось, едва Его Светлость оказался в комна­те - потому что из-за его спины появился Белый Рыцарь и, прежде, чем Плутишка вторично пришла в себя от изумления, успел поцеловать ей ру­ку.

Всю эту картину с недоумением наблюдали сидевший на диване Папа и выглянувшая из кухни Мама Плутишкина.

- Честь имею представиться! - загудел, обращаясь к ним, Его Свет­лость. - Герцог Бульонский и Паштетский! А также сэр Солис, достойней­ший Белый Рыцарь!

Солис учтиво поклонился и поцеловал руку Маме Плутишкиной, чем сразу сразил ее и совершенно очаровал. Она бросила на Папу Плутишкина выразительный взгляд, означавший: "Вот, не то что некоторые!", на что Папа Плутишкин хмыкнул себе в усы, что означало: "Подумаешь, я тоже так умею, я даже и не то еще могу!".

- Это мои друзья со Сказочной Территории, - сказала Плутишка Маме и Папе. - Я вам о них рассказывала.

- Очень приятно! - ответили Мама и Папа. - А мы - Плутишкины!

          - Кстати,  - сказала Мама, - вы не знаете, куда это запропастился Кот?

- И как там поживает Капитан Альтерэго? - добавил Папа. - Что-то он не заходит.

Герцог печально вздохнул и нахмурился.

- Видите ли, - сказал Белый Рыцарь, - мы как раз сами их ищем. С тех пор, как они вернулись из Нисланда, их не видел никто и у нас есть повод опасаться, что они угодили в беду. Но если б мы знали, где ис­кать их! Наша милая Плутишка - последняя, кто их видел. Не сказали ли они при расставании, куда собираются ехать?

- Нет. Я их даже и не спрашивала, я думала, что они домой поедут.

- Ни один из них домой не вернулся, - сказал Солис. - А сегодня у нас было землетрясение, и это значит, что они в беде. Вот мы и поехали на помощь. Но где нам искать их?...

- М-да, - сказал Папа Плутишкин. - Ситуация! Да вы садитесь, а то как-то неудобно разговаривать.

Солис присел в кресло у стола, а Герцог опустился на папин диван, который взрыднул под ним пружинами, жалуясь на свою нелегкую в прямом смысле слова участь.

- Давайте рассуждать логически, - предложил Папа.

- Давайте, - кивнул Солис.

          - Пока вы будете рассуждать логически, - сказала Мама Плутишкина, - я пойду на кухню и напеку для гостей оладьев, как раз тесто имеется. Будем есть их с вареньем.

И она скрылась в кухонной двери.

- Прошу прощения, - сказал Герцог Бульонский и Паштетский и, под­нявшись с дивана, который снова взыграл пружинами, на сей раз от об­легчения, решительно двинулся за Мамой. Там он удобно вписался в двер­ной проем, оказавшись при этом одновременно и тут, и там, что позволи­ло ему, не упуская разговора, ведущегося в комнате, параллельно зате­ять дискуссию на кулинарные темы с орудующей сковородой Плутишкиной.

- Итак, куда бы они могли направиться? - начал Папа Плутишкин и вопросительно посмотрел на дочь и на Белого Рыцаря.

- Кот куда угодно мог отправиться, - сказала Плутишка. - И на крышу к себе, и мышей ловить, и с Капитаном Альтерэго куда-нибудь.

          - Крыша отпадает, - сказал Папа, - с крыши он тебе уже сто раз позвонил бы. Насчет мышей тоже сомнительно - он тогда заходил бы пох­вастаться. Остается куда-нибудь с Капитаном Альтерэго. В таком случае - куда мог поехать этот капитан?

- Туда, где он всего нужнее, - ответил Белый Рыцарь. - Туда, где люди гибнут и нуждаются в его помощи. Ведь он - солдат.

- Настоящий! - подтвердил из кухонной двери Его Светлость. - Что это у вас за масло, почтенная сеньора? Рапсовое? В первый раз слышу!

- Значит, искать надо там, где жарко, - сказал Папа. - Да, тоже задачка - легче сказать, где сейчас не стреляют. Того и гляди и у нас под окнами палить начнут.

- Вы правы, к сожалению, - вздохнул Солис. - Чуть ли не все южные земли в огне... Да и в Нисланде, похоже, снова может начаться война. Видимо, нам предстоит очень долгий путь...

- А давайте спросим мудрую Говорящую Ворону! - предложила Плутиш­ка. - Она такая мудрая, что, наверное, знает все. Или почти все...

- Старушка действительно очень мудра, - согласился Герцог. - По-моему, оладьи пора переворачивать!

- Значит, отправимся за советом к мудрой Вороне, - решил Солис.

- А если Ворона тоже не знает? - спросил Его Светлость. - Напрас­но вы льете столько масла. Масло надо экономить!

- Ну, тогда надо спросить у... - начала Плутишка и запнулась.

- У кого? - спросил Папа.

          - У Госпожи Черной Долины,  - выдохнула она.  - Госпожа, конечно, в с е  знает...

- Эта ужасная особа с косой?! - раздался из кухни голос Мамы Плу­тишкиной. - Только этого не хватало! И не думай даже!

Плутишка тотчас надулась, узрев очередной подкоп под свою само­стоятельность. Теперь, в пику Маме, она просто обязана посетить Черную Долину!

- Да, Госпожа - не самый приятный собеседник, - согласился Белый Рыцарь, - но она действительно многое знает, так что я не стал бы иск­лючать и этот путь. И даю вам слово рыцаря, что с вашей дочерью там ничего не случится.

- Да я там уже тыщу раз бывала! - сердито вставила Плутишка.

- Так уж и тыщу! - усмехнулся Папа.

- Ну, трижды... Но все равно... - Плутишка вдруг осеклась. Потому что неожиданно заметила, что Мама и Папа, хоть и пытаются, как ей ка­жется, поучать ее, но говорят это так, будто для них совершенно ясно, что она сама непременно поедет с Белым Рыцарем и Герцогом искать Аль­терэго и Кота. Нет, у нее все-таки не такие уж плохие Мама и Папа!...

Потом был крепкий чай и оладьи с вареньем из черной смородины. Белый Рыцарь при этом продемонстрировал за столом самые изысканные ма­неры, а Герцог - настоящий мужской характер, потому что, несмотря на то, что оладьи были ужасно вкусные, съел он их не больше, чем Плутиш­ка. Солис, хорошо зная Его Светлость, молча отдал должное стойкости своего спутника.

Когда с оладьями было покончено, Плутишка влезла в свои заслужен­ные джинсы, покрытые большим количеством дырок и заплаток, и сказала:

- Я готова!

Рона тут же всем своим видом продемонстрировала, что и она гото­ва, но ее решили не брать, ибо друзьям, похоже, предстояла отнюдь не увеселительная прогулка.

У подъезда гулко бухал копытом герцогский битюг, рядом нетерпели­во перебирал ногами жеребец Солиса.

- А я на чем поеду? - спросила Плутишка.

- Мой конь и не заметит, что прибавилась ты, - сказал Герцог.

- У-у-у... А где мой Глазастик?

В тот же миг за спиной у Плутишки кто-то фыркнул.  Она обернулась и увидела своего Белого Коня.

- Мне послышалось, что ты позвала меня... - сказал Глазастик и Плутишка тут же обняла его за шею и чмокнула в теплый влажный нос, а потом вскочила в седло.

- Итак, к Говорящей Вороне, - сказал Солис. - Кто знает кратчай­ший путь?

- Я! - сказал Глазастик и три всадника помчались карьером по Чер­номорскому бульвару.

3.

Ворона, как всегда, сидела на своем любимом суку и разглядывала то правым, то левым глазом - по очереди - плавленый сырок "Волна" в блестящей фольге, прикидывая, как бы это половчее освободить его от упаковки, не уронив при этом на землю. На подъехавших друзей она взглянула весьма строго и Плутишке даже показалось, что сердито. Еще бы, ведь сыр - дело серьезное, от него не следует отвлекаться, а то ведь сами знаете, как это бывает с сыром: не успеешь на миг отвернуть­ся, как его уж и нету.

- День добрый, госпожа Ворона! - сказал Белый Рыцарь, останавли­вая коня перед деревом. Герцог приветственно помахал беретом, а Плутишка улыбнулась и сказала "Здрасте!".

- День добрррый! - отозвалась Ворона. Сегодня она явно была не в столь мрачном расположении духа, как в прошлый раз. Видимо, сыр, пусть даже и плавленый, все же умиротворяюще действовал на мудрую воронью душу.

- Пррриятно видеть дрррузей в добррром здррравии! - добавила она. - Особенно в нынешние вррремена!

Плутишка, опасаясь, что Ворона сейчас пустится в анализ "времен", поспешно сказала:

- Мы ищем Радужного Кота и Капитана Альтерэго, госпожа Ворона. Не знаете ли вы часом, куда они запропастились?

- Нет, милая. С тех поррр, как ты пррроехала здесь, следуя за ни­ми в Нисланд, я видела их только однажды - они пррромчались здесь на своих Черррных Конях, как ветеррр, и все, что я от них услышала, было "День добрррый!". Я, конечно, каррркнула им вслед: "Куда путь деррржи­те?", но они умчались так быстррро, что ответа я не рррасслышала.

Но вот давешнее наше землетрррясение сильно мне не понррравилось, дрррузья мои. Не к добррру это, не к добррру, не было бы беды, пррраво слово!

- А как вы полагаете, госпожа Ворона, - спросил Солис, - куда они могли так мчаться? Вы же очень мудры, что подсказывает вам ваша муд­рость?

- Мудрррость - не всезнание, дорррогой сэррр Солис! - отозвалась Ворона. - Капитан Альтерррэго всегда там, где люди в беде, а где они нынче в покое? По всем рррубежам полыхают пожаррры...

- Вы правы, госпожа, - вздохнул Белый Рыцарь, - времена нынче не самые лучшие. Значит, и вы ничего не знаете о Коте и капитане...

- Увы, дррруг мой, увы... - Ворона печально посмотрела на свой сырок.

- Вот ррразве что Госпожа Черррной Долины что-то знает, - добави­ла она, подумав немного. - Пррраво слово, стоит ее спррросить. Если не боитесь, конечно.

- Боимся мы или нет - не имеет значения, - ответил Солис. - Мы должны их найти, будь они хоть в самом сердце Черной Долины.

- Или у самого черта в лапах! - добавил Герцог.

- Попади они в лапы к черррту - я бы, зная характер Кота, сказала что им здорррово повезло, - печально усмехнулась Ворона. - Нынче лучше попасть в лапы к черррту, чем в ррруки некоторррых мерррзавцев, имену­ющих себя людьми. Черррт! Подумаешь - черррт! Веселый парррень с ррро­гами и хвостом! Исключительно грррешниками пррробавляется, между прррочим. Вррроде прррокуррроррра!

         - Пожалуй,  вы правы, госпожа, - печально улыбнулся Белый Рыцарь. - Среди людей и впрямь встречаются такие, что по сравнению с ними и сам черт сойдет за ангела без крыльев...

- Ну что ж, друзья, - Солис обернулся к своим спутникам. - Видно, не миновать нам с вами визита в Черную Долину.

Плутишка зябко поежилась. Впрочем, она ведь снова будет там не одна, с Белым Рыцарем и Герцогом ей не так уж и страшно туда ехать. Да и вообще... Ей вдруг пришло в голову, что интересно было бы пригласить Госпожу Черной Долины на очередную тусовку Движения БУХ! и познакомить ее с Сеньором и Сеньорой. Вот бы увлекательный, наверное, получился диспут! Интересно, испугались бы Сеньор и Сеньора, приди она с Госпо­жой?...

Господи, и чего только в голову ни лезет!

         Распрощавшись с Вороной, они двинулись в сторону Черной Долины. По мере приближения к замку Герцога Его  Светлость  проявлял  все большее беспокойство, особенно когда они начали пересекать наполненный бегающим и прыгающим продовольствием лес. Волны аппетитнейших запахов упорно боролись с мужеством и стойкостью Герцога. Он вертелся в седле, мотал головой и тихо бранился сквозь крепко стиснутые зубы. Плутишка смотрела на него с сочувствием - у нее самой началось урчание в живо­те. И как это Солис умудряется сохранять самообладание? Вот что значат хорошие манеры, впитанные насмерть!

- Нет, это просто немыслимо! - взревел наконец Герцог Бульонский и Паштетский. С этими словами он сорвал с головы берет и, сунув его в карман, вытянул из седельной сумки своего битюга... противогаз. Быстро и решительно он натянул его и торжествующе уставился на Плутишку и Со­лиса круглыми блестящими стеклами.

- Браво, мой друг! - воскликнул Белый Рыцарь. - Сам Святой Анто­ний не додумался бы до такого!

Плутишке стало смешно - в противогазе Герцог стал смахивать на пришельца с летающей тарелки.

Его Светлость что-то пробурчал, но из-за противогаза ни Плутишка, ни Солис не поняли ни единого слова.

Выехав из леса к замку, друзья остановились, пораженные открыв­шейся им картиной. Обычно желтые стены и башни, выложенные из лучших сортов твердого сыра, были почти сплошь белые, а на последней желтой стене висела на тросах люлька, какие обычно используют маляры при ре­монте домов. В люльке находился некто, решительно орудующий большой кистью, после каждого взмаха которой желтая часть стены уменьшалась, а белая соответственно увеличивалась.

Герцог взревел в своем противогазе и погнал битюга вскачь к подъ­емному мосту. Солис и Плутишка последовали за ним.

Когда они подъехали, стало видно, что в люльке стоит на задних лапах Волк в сложенной из газеты шапке и, посвистывая, покрывает стену ровным слоем извести.

Герцог сорвал противогаз и рявкнул так, что Волк от неожиданности подпрыгнул и чуть не вывалился из своей люльки:

- Эт-то еще что за безобразие?!

- Фух, Ваша Светлость, как вы меня напугали! - Волк учтиво при­поднял свою бумажную шляпу, забрызганную известкой.

- Герцогу Бульонскому и Паштетскому - наше почтение! - над стеной появилась голова Медведя. - Мы уж вас заждались!

- Считайте, что дождались! - рыкнул Герцог. - Что еще за безоб­разие вы тут себе позволили?! Это же памятник кулинарного зодчества, а не церковь!

- Э-э-э... - Медведь поскреб лапой затылок. - Как бы это вам объ­яснить, Ваша Светлость...

       - Видите ли, мой Герцог, - сказал Волк. - Мы люди честные. Нам приказано сторожить замок и разрази меня гром, если тут убыло хоть на один грамм. Но согласитесь, что при нашем обонянии жить в таком замке - это, э-э-э... Мазохизм! Вот мы и решили, значит, от греха... Внутри мы уже закончили. Да... Вот... Но ежели вы прикажете, мы бульоном все враз отмоем. Да...

Герцог, однако, ничего не приказал, поскольку, выронив противо­газ, свалился с седла от хохота.

- Браво, ребята! - сказал он, приходя наконец в себя. - Вот что значит - настоящие друзья, Солис! Можете продолжать! Я буду еще не скоро!

И он повернул своего битюга в сторону Черной Долины.

4.

         В Долину Плутишка въехала,  держась за руку Белого Рыцаря. Герцог  Бульонский и Паштетский неустрашимо двигался в авангарде.

Поляна посреди черной Сосновой Рощи была пуста - Черный Волк был похоронен в Торне, у моста, на высоком берегу Ниса, вместе с погибшими при штурме гвардейцами. Его Светлость сказал потом Плутишке, что Лем, Кот и Альтерэго выглядели в тот день так, словно хоронили их самих...

И в Березовой Роще у Колодца никого не было - Лем со своим танком остался в Нисланде.

- До Колодца мне все равно не добраться, - сказал он, - а здесь, по крайней мере, в нас есть немалая нужда.

И он провел ладонью по опаленной броне своей машины...

А вот и Дубовая Роща. На месте ли тот Рыцарь на Черном Коне, ко­торого Плутишка видела спящим, когда впервые проезжала здесь с Радуж­ным Котом?

Нет, и эта поляна была пуста. Плутишка вздохнула и вдруг задума­лась: а кто это был? Вдруг она уже видела его? Может, это Капитан Аль­терэго? Ведь тот Конь был черным. Хотя здесь все кажется черным... Да, но ведь, когда она была здесь во второй раз, уже вместе с Альтерэго, на поляне они никого не нашли, и она готова поклясться, что он тогда улыбнулся в ответ на ее слова, что она рада тому, что о Рыцаре из этой Рощи кто-то вспомнил. Может, Белый Рыцарь знает ответ?...

- Сэр Солис, - прошептала Плутишка, - не знаете ли вы, кто тот Рыцарь в доспехах цвета солнечных зайчиков и лунной дорожки, которого я видела тут однажды сидящим верхом на Черном Коне?

- Нет, - покачал головой Солис, - мне никогда еще не приходилось бывать в этой Долине...

- Так вы здесь впервые? И вам ни капельки не страшно?...

Солис в ответ пожал плечами.

- Здесь, конечно, довольно мрачно, но бояться... Во-первых, я же все-таки Рыцарь, а Рыцарям не подобает подчиняться страху, а во-вто­рых... Я ведь Белый Рыцарь, Рыцарь Дня и Солнца...

Плутишка взглянула на него. И заметила вдруг, что тьма вокруг Со­лиса была словно пронизана невидимым теплым светом. Солнечный Ры­царь... Ей показалось, что и холод Долины на этот раз не так сжимает ей сердце.

- Так вы и Госпожу никогда не видели? - спросила Плутишка.

- Нет, почему же, приходилось встречаться, только не здесь, не в ее владениях. Это было в битвах. Нам с нею доводилось даже сходиться в поединках...

- С Госпожой Черной Долины?! И... как?

- Любовь и Свет против Забвения и Тьмы. Чем сильнее Любовь, во имя которой сражаешься, тем труднее победить Госпоже. И каждая победа была для меня - Счастье, и каждое поражение - Холод и Тьма. Впрочем, поражение означало только одно - что надо снова вставать и бросаться в битву. Ведь нельзя допустить, чтобы поле боя навсегда осталось за Гос­пожой...

В этот миг земля под ними резко содрогнулась, глухой гул прока­тился по Долине. Глазастик и конь Солиса, остановившись, тревожно вы­тянули шеи, прядая ушами и всхрапывая, а герцогский битюг встал на ды­бы, так что Его Светлость чудом удержался в седле.

- Черт побери! - прогудел Герцог. - Как бы нам не опоздать, друзья мои!

- Быстрее! - воскликнула Плутишка. - До Черного Холма уже недале­ко!

- Вперед! - и Белый Рыцарь дал шпоры своему коню, обгоняя Герцо­га, битюг которого со страшным топотом помчался следом.

Вскоре показался Черный Холм и Плутишка разглядела на его склоне знакомое белое пятно, а на обочине дороги - Коня Бледного. И что-то странное, непривычное почудилось Плутишке в открывшейся ей картине.

Подлетев к Холму, путники осадили коней и Плутишка поняла, что происходит действительно нечто непонятное.

Госпожа Черной Долины, отбросив в сторону косу, стояла на четве­реньках и внимательно вглядывалась в кромку некошенной еще травы. По­хоже было даже, что она принюхивается, если только Смерть, известная отсутствием носа, вообще может принюхиваться. Ее Конь Бледный, замерев с поднятым для очередного удара копытом, тянул шею в ту же сторону, словно ожидая, что его хозяйка ответит на какой-то безмолвный вопрос.

Белый Рыцарь почтительно кашлянул. Смерть, стоя на четвереньках, обернулась и взглянула через плечо на троих друзей. На лице ее было выражение крайней озабоченности.

- День добрый, Госпожа! - пробасил Герцог, стянув с головы свой берет.

- Шутить изволите, милейший? - саркастически поинтересовалась Смерть, поднимаясь и вытирая костлявые руки о свой саван.

- О нет, Госпожа, - почтительно сказал Солис. - Поверьте, сегодня нам вовсе не до шуток.

- Надо думать, - печально усмехнулась Смерть. - Если сэр Солис, Солнечный Рыцарь, сам является в Черную Долину, значит и впрямь дело серьезное. Тем более, когда земля в наших краях начинает содрогаться.

- Да, мы только что слышали второй удар... - кивнул Солис. - Кстати, чем это Вы сейчас были заняты? Что Вы ищете? Быть может, Вам помочь?

- Я искала кошачью мяту, сэр Солис.

- А на что Вам кошачья мята, Госпожа? - поинтересовался Герцог.

- Кошачья мята? Если я где-то в этом месте скошу ее - погибнет Радужный Кот.

- Радужный Кот?! - Плутишка в ужасе привстала на стременах. - И Вы хотите скосить ее?!

- Я? Я сама себе не враг! Стала бы я ее искать, если б хотела скосить! Еще один взмах косою - и все. Но я пока еще не сошла с ума, мне ведь это тоже не пройдет даром!

- Вам?! - поразилась Плутишка.

- Мне. Если не станет Кота - кто навестит меня здесь, чтобы побе­седовать со старухой? Уж не ты ли? Ох, навряд ли! А мне ведь тоже хо­чется хоть изредка с кем-нибудь поговорить. Работа мрачная, мысли вся­кие в голову лезут... До того иногда паршиво бывает - слов нет. И ведь бросить это дело тоже нельзя - всем живым от этого будет только хуже.

- Хуже? Почему хуже? - удивился Его Светлость.

- Это очень просто, дорогой Герцог. Ведь бессмертие будет не веч­ная молодость, а бесконечная старость. Неужели вам этого хотелось бы?

- Гм... - сказал Герцог. - Действительно...

- Гуманизм - понятие весьма относительное, - кивнула Смерть. - Так что приходится работать.

- Да, но что же будет с Котом? - спросила Плутишка. - Может быть, мы сейчас найдем кошачью мяту и огородим ее, чтобы вы не задели ее ко­сой?

Смерть печально усмехнулась.

- Да, это можно сделать. Но при этом под защитой окажутся и неко­торые другие травинки и может статься, что какой-нибудь негодяй, от которого давно пора избавить мир, получит лишнее время для новых чер­ных дел. Тема, достойная философского трактата "Об относительности добра"...

- Вам не позавидуешь, Госпожа, - сказал Солис. - Но что же нам все-таки делать?

Смерть задумалась. Конь ее ударил копытом оземь и фыркнул.

- Что? Что ты сказал? - обернулась к нему Смерть.

Конь снова фыркнул.

- Гм, - сказала Смерть, - ну, хорошо... Вот что, друзья, я пока что не буду косить на этом месте, а вы... Мой Конь дает вам время, чтобы вы могли разыскать Кота, где бы он ни был, и еще раз поспорить за его жизнь со мною и с моим Конем. Но спешите, ибо Время утекает быстро.

- Но где же нам искать его, Госпожа? - спросила Плутишка. - Ведь мы приехали сюда, чтобы спросить Вас именно об этом. Ведь Вы же знаете все!

- Все? Все не знаю даже я, милая Плутишка. Да, я умею читать в сердцах, но ведь Кота нет предо мною и нет той книги, которую я могла бы раскрыть... Но... Скажи мне, как вы расстались с ним в тот день, когда ты видела его в последний раз?

- Когда мы вернулись из Нисланда? Как... Ну... как обычно.

- Что ты сказала ему?

- Я сказала "Ну, пока!"

- И все?

- Все...

- А что сказал он?

- Он? Он ничего не сказал, он кивнул только.

- И, конечно же, ты не погладила его?

- Нет, - нахмурилась Плутишка, - я не хочу его гладить, а то он может совсем приручиться, а это мне...

- "Может приручиться"! - усмехнулась Смерть. - Да у тебя и так был самый ручной Кот на свете! Никто и никогда не мог и не сможет при­ручить его больше, чем это сделала ты!

- Я? Но я вовсе не собиралась приручать его!

- А его и нельзя приручить специально, он делает это всегда толь­ко сам...  Да, боюсь, не отправила ли ты его ненароком к моей сестре - Снежной Королеве...

- Что Вы, Госпожа, я вовсе не посылала его туда!

- А туда и не посылают нарочно, скорее уж по простоте душевной, так сказать. Как знать - быть может, в тот миг, когда земля содрогну­лась под нами - это моя сестра поцеловала его... Может, зря я искала кошачью мяту...

- Весьма печальная версия, - сказал Солис.

- Печальная? Экий вы дипломат! - воскликнул Герцог. - Это же просто ужасно, друзья мои - угодить к Снежной Королеве! Мы немедленно едем к ней и если Кот у нее в плену - ей не поздоровится, хоть она и дама, клянусь стенами моего замка и содержимым всех его кладовых! Впе­ред! Кто знает дорогу?

- Мне приходилось там бывать, - сказал Глазастик.

- Ну так вперед! - воскликнул Белый Рыцарь. - До встречи, Госпо­жа! И не косите все же пока что на этом месте, прошу Вас!

- Я уже сказала свое слово, - отозвалась Смерть, - но и вы поспе­шите, ибо даже мне неведомо, сколько Времени отпускает вам мой Конь...

5.

Дорога, по которой Глазастик нес Плутишку в Снежное Королевство, вела через Неприступные Горы. До этого ей уже приходилось бывать в го­рах и Плутишке там ужасно нравилось - залитые солнцем светлые склоны и скалы, непролазные зеленые заросли на склонах и чистые звонкие ручьи, бегущие с уступа на уступ к далекому морю, и красивые цветы на их бе­регах... Хорошо жариться на солнышке на спине какого-нибудь большого камня рядом с быстрым горным ручьем...

В Неприступных Горах все было иначе - лишь голые, отвесные черные стены, дышащие ледяным холодом - и ни кустика, ни ручейка, ни зверя, ни птицы. Мертвый хаос расселин и трещин, обрывов и карнизов, и над всем этим - черное солнце. Словно наступил-таки настоящий конец света и все кончилось навеки - и тепло, и свет, и всякая жизнь, и черным ша­ром вращается мертвая Земля вокруг мертвого черного Солнца.

Глазастик уверенно мчался по мрачному лабиринту, то ныряя в такие расщелины, что Герцог едва протискивался в них на своем битюге, то взбираясь на тянущиеся вдоль бездонных пропастей карнизы, где Плутишка закрывала глаза, чтобы не видеть зияющую рядом бездну, то устремляясь в пещеры и гроты, где было так темно, что невозможно было понять, как же кони умудряются находить дорогу...

Наконец горы расступились перед ними, но друзья оказались не на равнине перед Городом Мастеров, куда, как казалось Плутишке, они долж­ны были бы попасть, а совсем в другом месте. И Плутишка вспомнила сло­ва Кота о том, что дороги в этих краях иногда лежат иначе, чем прежде, так что не всегда знаешь, где можешь оказаться.

Равнина, раскинувшаяся перед друзьями, была покрыта ослепительно сверкавшим снегом, от которого веяло ледяным холодом, но холод этот был иным, чем в Черной Долине. Плутишке начало казаться, что ее живьем запаивают вглубь огромного айсберга, где и сама она превратится в лед...

- Снежное Королевство, - сказал Глазастик. - Там, впереди, Ледя­ной Замок Королевы...

- Тебе приходилось ее видеть? - спросила Плутишка.

- Да...

Ни мира, ни тепла в ее глазах,

           Лишь холодом от них смертельным веет.

           Среди ее сверкающих снегов

           И солнце, хоть и светит, но не греет.

           Тому, кто в жизни горькие часы

           На службу к ней на время поступает,

 Дано узнать, какая это боль -

           Когда живое сердце в лед вмерзает.

           И даже тот, кто, скинувши мундир,

Ее покинет службу и владенья,

           Еще не раз на сердце ощутит

    Рук ледяных ее прикосновенье...

- Бр-р-р! - сказал Герцог Бульонский и Паштетский. - И что бы нам было взять с собой какие-никакие шубы! Или хотя бы термос с чем-нибудь горячим. Я бы не отказался заправиться добрым глинтвейном, пускаясь в путь по этим снегам к Ледяному Замку!

Услышав про глинтвейн, Плутишка мечтательно вздохнула. Но глинт­вейна не было.

- Что проку в пустых сожалениях, друг мой, - отозвался Белый Ры­царь. - Держитесь лучше поближе ко мне!

- В самом деле! - воскликнул Герцог. - Как это я забыл, кто вы у нас такой!

И действительно - Плутишка ощутила, что от Белого Рыцаря струится тепло. Даже снег под копытами его коня оседал и начинал потихоньку та­ять. Да, недаром это был Солнечный Рыцарь!

- За мной! - сказал Глазастик и они помчались по белой равнине, вздымая снежную пыль, сверкавшую в лучах солнца.

         Равнина была плоская, как стол, покрытый белой скатертью - ни кустика, ни камня. Что-то неестественное было в этой бесконечной плос­кости и солнце над нею сияло какое-то странное - все вокруг сверкало и искрилось в его лучах, но всадники не отбрасывали тени и Плутишка не чувствовала на своих щеках тепла солнечных лучей.  Солнце  здесь  было какое-то мертвенное - не солнце, а некое обозначение его, словно абзац из толкового словаря, где предмет лишь определяется, но не характери­зуется - про яблоко написано, что оно - плод яблони, но не сказано, что оно красное и вкусное, а солнце - всего лишь "звезда", и не сказа­но, что оно может согреть вас. Под таким солнцем вам в Снежном Коро­левстве далеко не уехать, если с вами нет Солнечного Рыцаря или если вы сами не собираетесь поступить на службу Ее Величества...

Впереди на горизонте появилось что-то, сверкающее холодным мерт­вым блеском.

- Ледяной Замок Королевы... - сказал Глазастик.

По мере того, как они приближались к нему, замок этот рос и рос, и вот они оказались перед упирающимся, казалось, в самое небо огромным величественным зданием, похожим на готический собор, сложенный из ог­ромных кусков льда, которым какой-то исполинский зодчий придал пра­вильные геометрические формы. В ледяных глыбах переливалось всеми цве­тами радуги северное сияние, но цвета эти тоже казались холодными и неживыми.

На широкой ледяной террасе перед замком высился сверкающий ледя­ной трон и на троне этом сидела в струящейся мантии из пурги и ледяной короне сама Ее Величество Снежная Королева. Справа и слева от трона замерли верхом на белоснежных конях по десять рыцарей, закованных в доспехи из черного мерцающего льда. Такие доспехи Плутишка уже видела однажды на Радужном Коте. Вдруг он сейчас здесь, среди этих рыцарей? Но все забрала были опущены, все рыцари похожи друг на друга...

Плутишка взглянула на Королеву, которая молча смотрела на остано­вившихся перед нею трех друзей. Какие тонкие, точеные черты лица, и какие правильные... Королеву можно было бы назвать прекраснейшей из женщин - если бы не мертвенный холод, которым веяло от этого лица, ес­ли бы не глаза, прекрасные, но лишенные мира и тепла, лишенные Любви.

- День добрый, Ваше Величество! - сказал Белый Рыцарь, снимая и опуская к седлу свой шлем. - Приветствуем Вас в Ваших владениях и во всем нетленном блеске Вашей красоты!

- Сэр Солис, если не ошибаюсь, - ледяным голосом молвила Снеж­ная Королева. - Приветствую вас в нашемм Королевстве. Прошу не тра­тить время на комплименты - я равнодушна к ним - и будьте по возмож­ности кратки. А то я вижу, как под вашим конем начинает таять снег. Так, пожалуй, и подснежники могут появиться, а это мне совершенно ни к чему. Итак, что привело вас в мои владения, сэр Солис?

- Мы ищем Радужного Кота, Ваше Величество. Не возвратился ли он в Ваше Королевство?

- Радужный Кот? Нет, к сожалению. Да, он служил у меня и был од­ним из лучших офицеров, но... Временами снег вокруг него начинал та­ять, так что пришлось отпустить его - в нем было в глубине то пламя, с которым я была не в силах справиться, сколько бы ни целовала его. Впрочем, я надеюсь, что он все же вернется ко мне. Ибо то пламя, кото­рое бессильна была погасить я, могут погасить другие - живущие среди вас. Ведь и вы, я думаю, неспроста пришли искать его у ворот моего замка. Я не права? - Снежная Королева взглянула в глаза Плутишке, и та ощутила, что взгляд этот ледяной иглой проник в самую глубину ее души.

Плутишка опустила глаза.

Королева рассмеялась - словно зазвенели, пересыпаясь, маленькие острые льдинки.

- По-моему, я права, - сказала она. - Его здесь нет, но он еще вернется!

Герцог Бульонский и Паштетский сердито засопел.

- Ваше Величество, - сказал Солис, - прошу извинить меня, но я не стал бы праздновать победу до победы.  Мы ищем Кота и найдем его, а уж там... Там мы сможем честно сразиться с Вами за него.

- Думаю, на сей раз вы проиграете, сэр Солис! - холодно улыбну­лась Королева, бросив на Плутишку еще один пронизывающий ледяной взгляд. - Капитан Тигр!

Один из рыцарей выехал вперед и повернулся к ней.

- Моя Королева?... - сказал он спокойным, ровным голосом.

- Капитан Тигр! Вы поедете с этими людьми на поиски Радужного Ко­та. Всей вашей силой вы поможете найти его. И вы приведете его ко мне, когда найдете.

- Ну это мы еще... - загудел Его Светлость, привставая на стреме­нах.

- Вряд ли, - усмехнулась в ответ ему Снежная Королева. - Я знаю, что есть оружие, пред которым я бессильна, но сегодня я не вижу его в ваших руках. Капитан Тигр! Отправляйтесь немедленно, а то я вижу, как начинает пробиваться трава под копытами коня сэра Солиса.

Капитан Тигр кивнул и повернул своего белоснежного коня.

- Следуйте за мной, - сказал он.

- Прощайте, Ваше Величество! - склонил голову Белый Рыцарь.

- До встречи, сэр Солис!

Белый Рыцарь и Плутишка повернули своих коней вслед за Тигром. За ними последовал гнедой битюг с ворчащим что-то себе под нос Герцогом Бульонским и Паштетским.

6.

- Эй, сдавайтесь! Мы знаем, что вас осталось только двое! Даем тридцать минут на размышление, а потом пеняйте на себя! - в наступив­шей после трехчасового грохота боя тишине жестяной мегафонный голос с гортанным сурским выговором казался оглушительным.

- Не зря сурцы славятся своей щедростью, - усмехнулся Капитан Альтерэго. - Они дают нам тридцать минут - бездну времени!

- И края у них красивые, - вздохнул Радужный Кот и, поморщившись, потрогал лапой кровоточащий рубец над ухом.

- Здорово зацепило? - спросил Черный Рыцарь.

- Да нет, Госпожа задела меня только самым кончиком своей косы.

- Все-таки она определенно благоволит к нам, - сказал капитан. - Всего лишь одна царапина за три часа боя.

- Жаль только, что другим не так повезло...

- Да, жаль, хорошие были парни. Даже мертвые они помогают нам...

- "Наши мертвые нас не оставят в беде..." - тихо сказал Кот. - Из них получилась надежная баррикада...

- Иногда мне кажется, что я всю жизнь сражаюсь на такой баррика­де... - задумчиво промолвил Альтерэго.

- Вряд ли это образ пришелся бы по нраву нашим присяжным гуманис­там... - печально усмехнулся Радужный Кот. - Да и вообще с точки зре­ния их кабинетно-кухонных абстракций мы с вами - несомненные редиски, капитан. Вот если бы мы были, скажем, пиратами - дело другое, о нас бы даже спели...

- Пиратами? Мне приходилось иметь с ними дело, когда мы защищали от их набегов Южное Побережье. Горящие разграбленные города с разбро­санными по улицам трупами...

- Вы ничего не понимаете, капитан! - усмехнулся Кот. - "Пират - символ свободной личности, восставшей против Системы!" А мы с вами, солдаты - "подневольные винтики все той же Системы".

         - Интересно только, о какой Системе идет речь. Пираты, по-моему, как раз являются апофеозом той Системы, где святая святых - успех в  виде золота любой ценой и наплевать на всех прочих.

А что касается "винтиков"... Мы сами выбрали свой путь, когда, преклонив колено пред боевым Знаменем, присягали до последней капли крови защищать свою землю и свой народ. И в том числе тех, кто прези­рает нас и считает всего лишь "винтиками".

       - Это мы с вами "неправильные",  капитан, - снова усмехнулся Кот. - Сказывается отсутствие высшего гуманитарного образования и незнание основ высоких философий.

- Увы, мой друг, я так и не запомнил, чем трансцендентное отлича­ется от трансцендентального, мне всегда хватало более простых катего­рий - Долг, Достоинство и Честь, Любовь и Дружба, Счастье... Для ко­го-то, быть может, это слишком примитивно, но мне как-то хватало...

- Скажите, капитан, - сказал Кот, внимательно взглянув на Альте­рэго, - вы... счастливый человек?...

- Конечно. Да, мне приходилось испытывать боль, даже такую, от которой все меркло в глазах, но я никогда не чувствовал себя несчаст­ным. И даже сейчас... Да, мы в кольце и нам не уйти, и ребята погибли, замечательные парни, веселые и храбрые... Но мы сделали то, что требо­валось - наш батальон прорвался из окружения. Нас было десять на этой высоте - и триста жизней в батальоне. И я счастлив. К тому же они до­рого заплатили за нас...

          - Да,  герцогу Сурскому вряд ли понравится донесение об этом бое, - сказал Кот.

Перевернувшись на спину, он с наслаждением вытянул задние лапы и несколько раз выпустил и убрал когти. Насколько все же ему приятнее без этих высоких армейских ботинок...

- Мне тоже было бы грешно считать себя несчастным, - сказал он. - Все-таки удалось кое-что сделать на этом свете, хотя и меньше, чем хо­телось бы. Вечно ведь что-нибудь откладываешь - потом, потом, еще ус­пею. А вместо "потом" вдруг приходит "уже никогда". И все-таки есть о чем приятно вспомнить - ведь все сделанное навсегда остается с нами и лишь несделанное теряется навсегда. "Дающий получает дважды" - так, кажется?...

Однако нас что-то слишком тянет на философию, капитан. Не лучше ли просто полежать, вспоминая о чем-нибудь приятном? "Перед его внут­ренним взором пронеслась вся его жизнь" - это, конечно, чересчур, но вот просто вспомнить что-нибудь приятное было бы неплохо...

Альтерэго, поглядывая поверх пулеметного прицела на заваленный телами солдат герцога Сурского склон холма, на котором они с Котом ле­жали, согласно кивнул. Разговор оборвался и каждый стал думать о своем.

Черному Рыцарю вспоминались тысячи виденных им рассветов и зака­тов, безмолвие ночных дорог, то залитых лунным светом, то едва разли­чимых в слабом мерцании звезд, то невидимых под затянувшими небо туча­ми. Потом явились образы друзей и еще один - та, которую он так любил, и которой никогда не был нужен...

- Странно все же, - подумалось ему. - Я ведь знаю, что даже если погибну здесь, на этом холме, то все равно вернусь в этот мир, и все-таки все - словно в последний раз. А может, и вправду в последний? Ведь если погибнет Радужный Кот...

А Кот в это время думал о Датском Городе - столице одной из за­падных земель Королевства, Норвесланда. Там были узкие улочки, мощеные тесаным камнем, и дома, двускатные черепичные крыши которых были такие крутые, что даже ему, Коту, было трудно по ним разгуливать. А разгули­вать там, между прочим, было ужасно интересно - разглядывать причудли­вые кованые флюгера и беседовать с веселыми трубочистами в блестящих черных цилиндрах. Как это было похоже на Город Мастеров...

      Потом он стал вспоминать окрестности Гриваса - столицы той земли, что лежала южнее Датского Города - Весланда. Ему вспомнился ночной морской берег,  тихий шелест волн,  набегающих на песок,  мерцающие во тьме  огни далеких маяков и прибрежные сосны.  Потом в памяти возникли звезды над ночными дорогами через поля и  перелески,  уснувшие  хутора весландских крестьян,  которые просыпались задолго до того, как солнце всходило над сосновыми лесами Весланда,  и тихо журчащая на  перекатах маленькая речка, в которой была такая вкусная вода...

Потом вспомнились могучие башни и бастионы Города Королевской Го­ры, в центре которого высился Королевский Замок, и разводные мосты с затейливыми перилами в виде рыб и морских чудищ, перекинутые через те­кущую перед стенами Замка реку с темной водой. В этом городе пахло мо­рем, рыбой и порохом...

А как хорошо было в столице Минланда, куда Кот дважды путешество­вал вместе с Плутишкой!...

Плутишка... Интересно, что она сейчас делает? Может, кушает боль­шую вкусную плюшку? Или пьет крюшон в гостях у Хоббитов, с которыми очень дружит? О нем, о Коте, она сейчас, конечно, вряд ли вспоминает. Подумаешь, большое дело - Кот. Мало ли котов на белом свете? Особенно если у вас есть еще собака Рона и много других Всяких Разных...

Но все равно он, Кот, знает совершенно точно, что это Лучшая на свете Плутишка, и у нее лучшие в мире глаза, и ресницы, и уши, и нос, и руки... И вообще... А он для нее - только Кот...

Впрочем, оно теперь и к лучшему - если он не вернется с этого холма, Плутишка не будет слишком расстраиваться и плакать. А Рона, ко­нечно, будет даже довольна, что он больше не явится - потому что хо­чет, чтобы Плутишка гладила только ее, Рону. А ведь его и так никогда не гладили - ни при Роне, ни без нее...

Впрочем, о Плутишке лучше не думать, а то станет грустно. Лучше подсчитать, сколько осталось патронов. Собственно, это давно уже надо было сделать.

Кот отомкнул от своего автомата магазин - последний оставшийся магазин - и стал один за другим выталкивать из него блестящие желтые патроны. Их оказалось восемнадцать. Плюс две гранаты...

- Капитан, - окликнул Кот грызущего травинку Альтерэго, - сколько у вас осталось?

Черный Рыцарь, не поворачивая головы, ответил:

- Двадцать пять патронов в последней ленте и три гранаты.

- И у меня восемнадцать и две...

- Целый склад! - усмехнулся Альтерэго. - Мы еще сможем дать им прощальное представление.

Кот вздохнул.

- Жаль только, что под нашими пулями будут падать совсем не те, кому следовало бы, - сказал он.

- Да, герцог Сурский и его друзья сюда вряд ли пожалуют, - отоз­вался Черный Рыцарь. - А жаль...

- Да, жаль... Неплохо было бы добраться до всех этих черных "светлостей", чтобы они сами до дна испили ту чашу, которую уготовили для других - ради власти.

Кот снова набил патроны в магазин, примкнул его к автомату и, пе­редернув затвор, дослал патрон в ствол.

- Интересно, где сейчас Лем... - вздохнул он.

- Наверное, в Нисланде, - отозвался Альтерэго. - Да, хотел бы я увидеть, как его танк заходит в тыл всей этой обложившей нас своре! Впрочем, я привык не полагаться на чудо.

- Чудо? Знаете, капитан, мне почему-то кажется...

- Эй, наверху! - заорал снизу мегафон. - Время истекает! Осталась одна минута!

- Черт бы их побрал! - сказал Кот. - Никогда не дадут поговорить спокойно.

Перевернувшись, он выставил автомат над тем страшным бруствером, который служил им укрытием, и взглянул на склон холма, устланный сра­женными солдатами герцога Сурского.

Снизу раздался выстрел из ракетницы - время истекло. Из кустов показались фигурки в зеленой камуфляжной форме и, низко пригибаясь, начали перебегать по склону, огибая убитых и медленно приближаясь к вершине.

- Смотрите, капитан, сколько их собралось, чтобы проводить нас в последний путь! - побелевшими губами сказал Кот. - Впрочем, я думаю, что мы, как люди вежливые, постараемся пропустить их вперед - и как можно больше...

И он приник щекой к прикладу, тщательно выцеливая согнутую фигу­ру, мечущуюся с криком за спинами первой цепи солдат - видимо, офицера.

7.

Удивительный конь был у Капитана Тигра - белоснежный в прямом смысле слова, потому что весь он был покрыт белым-белым снегом, а мо­жет быть даже и сделан из него. И глаза коня были - две льдинки.

Конь этот летел по равнине ровной размашистой рысью - такой ров­ной, что казалось, будто это не конь, а какой-то идеальный механизм.

Капитан Тигр сидел в седле как влитой, левая рука уперта в бок, правая - на лежащих поводьях. Чем-то он со своим конем походил на ожившую статую Бартоломео Коллеони, вот только оружие... Вооружен ка­питан был получше, чем знаменитый кондотьер - слева меч, справа - ка­рабин в седельном чехле и лассо. А за плечами капитана белым плащом летела, расстилаясь в холодном воздухе, поземка.

Плутишке было ужасно интересно, хотя и немного страшновато. Ей не приходилось еще встречать живого Рыцаря Снежной Королевы и ей страшно хотелось с ним пообщаться и узнать, кто он такой, как попал на службу Ее Величества и что он думает на разные темы - о счастье, о смысле жизни и других подобных вещах. Нет, с ним непременно надо поговорить!

Между тем конь Тигра мчался вперед и вперед, звеня копытами по снежной равнине, и казалось, что он может мчаться так целую вечность, не ведая усталости. Глазастик и конь Солиса поспевали за ним без осо­бого труда, но от оглушительно топающего герцогского битюга начал ва­лить пар. Он не отставал от других, но видно было, что дается ему это нелегко, все же Его Светлость был не перышко. Окутанный клубами пара Герцог сердито сопел, однако просить Тигра о снисхождении ему ужасно не хотелось.

Плутишка решила прийти ему на помощь и окликнуть капитана, но в этот миг сам Тигр бросил быстрый взгляд через плечо и конь его тут же сбавил ход. Его Светлость глянул на капитана с благодарностью и потре­пал своего запаренного скакуна по шее. Тот фыркнул с большим облегче­нием.

Снова замерший в седле Капитан Тигр продолжал скакать в голове отряда. Его белый плащ из поземки не летел теперь за его плечами, а ниспадал, струясь, на круп коня.

- Какой красивый плащ, - подумала Плутишка. - Только согреться им, наверное, нельзя...

На горизонте показалась темная полоска. Она становилась все ближе и все шире, вот уже стало видно, что она зеленая, и вскоре снег вокруг исчез и кони поскакали по изумрудной траве. И тогда Плутишка заметила, что копыта коня Капитана Тигра оставляют на траве белые, быстро тающие следы из инея...

Солис слегка пришпорил своего коня и оказался бок о бок с Тигром.

- Капитан, - спросил Белый Рыцарь, - если не секрет, то куда мы направляемся? Куда вы нас ведете?

- Мне приказано помочь вам найти Радужного Кота, - ровным голосом ответил Капитан Тигр.  - Где искать его, вам, как я понял, неизвестно. Мне также неизвестно это.  Поэтому мы следуем в мой замок. Там я наде­юсь узнать, куда нам надлежит направиться.

- Каким образом, если это не тайна?

- Не тайна.  Там есть зеркало, которое позволяет заглянуть даже в глубины ада.

- Вот как? Значит, ад действительно существует?

- Смотря что вы подразумеваете под этим словом.

- Браво! - усмехнулся Солис. - Безупречный ответ. В самом деле - в аду можно оказаться и не выходя из собственного дома...

- И даже в собственной душе, - холодным голосом сказал Капитан Тигр, - если трактовать это так.

Солис внимательно посмотрел на него, но промолчал.

Позади них бок о бок ехали Герцог и Плутишка.

- Однако, - сказал негромко Его Светлость, - этот парень едва не загнал моего коня. Это было бы весьма некстати - не тащиться же мне пешком. Так что ход он сбавил чертовски вовремя...

- Это случилось как раз тогда, когда я сама уже собиралась попро­сить его об этом, - ответила Плутишка. - Он словно прочел мои мысли. А вдруг он, как Госпожа Черной Долины и Снежная Королева, тоже умеет это делать?...

- Это было бы чертовски неприятно, - отозвался Герцог. - Рядом с таким спутником пришлось бы все время следить за тем, что лезет в го­лову.

- Да, - согласилась Плутишка. - Хотя кто знает - быть может, он просто вовремя подумал о тех, кто рядом?

- А вот это весьма ценное качество! - сказал Его Светлость. - На­деюсь, он тогда подумает и о том, что неплохо было бы своевременно подкрепиться. Я, конечно, поклялся страшной клятвой не предаваться чревоугодию, но голодать я не присягал!

- Я тоже! - решительно заявила Плутишка.

Вскоре путь их пересекла широкая и бурная река.  Всадники остано­вили коней.  Плутишка зябко поежилась, глядя на белые барашки на греб­нях кипящих волн и быстро вращающиеся водовороты.

- Как вы предполагаете переправляться, капитан? - спросил Белый Рыцарь. - Пускаться тут вплавь, по-моему, весьма рискованное предприя­тие, тем более, что с нами Плутишка.

- Переправляться вплавь не придется, - холодным голосом ответил Капитан Тигр.

- Но здесь не видно ни моста, ни лодки, - прогудел Герцог.

- Нам они не понадобятся, - последовал ответ капитана. - Встаньте за моей спиной.

Плутишка, Герцог и Солис поставили своих коней бок о бок позади капитана и переглянулись. Белый Рыцарь недоуменно пожал плечами.

В этот миг Капитан Тигр молча простер свои руки к бурлящей перед ним реке.

Сначала, как-будто, ничего не произошло, но потом... Плутишка ти­хо ахнула: воду у берега сковал ледяной припай! И лед этот все рос и рос, перекрывая реку сверкающим мостом, о который разбивались, засты­вая, речные волны. Вот он уже достиг противоположного берега...

- За мной, - ровным голосом сказал Капитан Тигр и копыта его коня зазвенели по ледяному мосту. Трое друзей помчались следом, стараясь не отстать ни на шаг - ведь кто знает, сколько продержится этот мост, особенно под горячими копытами коня сэра Солиса. Плутишка старалась не смотреть на кипящие справа и слева волны и не думать о том, какая бездна таится под мостом, по которому нес ее Глазастик.

Вот кони вынесли всадников на противоположный берег реки и в тот же миг позади раздался грохот. Друзья обернулись и увидели, как рушит­ся под ударами волн ледяной мост, разваливаясь на большие и малые ль­дины, и волны уносят их, вращая и кроша, вниз по течению.

Плутишка, глядя на эту картину, зябко поежилась.

- Да... - прогудел рядом с нею Герцог.

- Следуйте за мной, - сказал, не оборачиваясь, Капитан Тигр, и конь его вновь двинулся по степи размеренной рысью.

Постепенно равнина перед ними начала повышаться, чем дальше - тем круче, и вот всадники оказались на обрывистом берегу моря. Внизу тяже­лые сине-зеленые волны с грохотом разбивались о гранитные глыбы и в клочьях пены откатывались, чтобы вновь с разбега броситься на берег. К небу взлетали фонтаны брызг, верхушки которых срывал и уносил пахнущий солью и йодом ветер. Белые чайки с криком кружились над пенной полосой прибоя и над замершими на кромке обрыва всадниками. А над морем ползли тяжелые серые облака, сквозь которые то тут, то там пробивались неяр­кие лучи клонящегося к закату вечернего солнца. Плутишка залюбовалась этой величественной картиной.

Капитан Тигр повернул коня влево и всадники поскакали вдоль бере­га. Топот копыт смешался с грохотом прибоя, свистом ветра и криками чаек.

Вскоре вдали показался высящийся над морскими волнами утес, увен­чанный зубчатыми стенами и башнями.

- Наверное, это и есть замок Капитана Тигра, - подумала Плутишка. - Вот было бы здорово, а то, честно говоря, я ужасно устала - все же столько времени в седле с непривычки не так-то легко...

Замок Капитана Тигра стоял на отвесной скале, обрывающейся прямо в море. Построен он был не так, как Веселый Замок Королевы на Сказоч­ной Территории, а по всем правилам фортификационного искусства - валы и рвы, бастионы и зубчатые стены с круглыми, увенчанными зубчатыми ко­ронами башнями по углам, и прямо над морем - высокий массивный донжон с узкими стрельчатыми окнами, больше похожими на бойницы.

- Мрачновато тут, - подумала, вздохнув, Плутишка. - То ли дело зеленый сад вокруг замка Королевы... Впрочем, в каком еще замке может жить тот, кто закован в латы из черного льда... Может, у него там и привидения всякие водятся? Гремят по ночам своими цепями и стонут. Бр-р-р! Ей, конечно, с Белым Рыцарем и Герцогом не будет так уж страш­но, но все равно как-то неприятно.

Они подъехали ко рву, окружающему замок, против надвратной башни, к которой на цепях был подтянут подъемный мост. Капитан Тигр, остано­вив коня, поднял правую руку и мост со скрипом и лязгом начал опус­каться.

Тигр обернулся к своим спутникам и сказал ровным голосом:

- Кого бы вы ни встретили в замке - не удивляйтесь и не пугай­тесь. Привидения этого замка не грозят вам ничем.

Мост опустился, перекрыв ров, поднялась решетка, раскрылись воро­та и всадники въехали в замок Капитана Тигра.

8.

Проехав под прорезанным бойницами каменным сводом, всадники ока­зались в просторном квадратном дворе, окруженном двухъярусной аркадой, посреди которого негромко журчал фонтан, сделанный в виде бьющего из камня источника.

Капитан Тигр, подъехав к коновязи в углу, покинул седло и нето­ропливыми точными движениями привязал и расседлал своего коня. Друзья

последовали его примеру.

Они умылись у фонтана, а потом капитан жестом предложил им следо­вать за ним.

Войдя под своды нижней аркады, они по широкой каменной лестнице поднялись на второй этаж и оказались в небольшом зале, освещенном па­дающим в окно скупым вечерним светом. Посреди зала стояли на полу большие песочные часы из хрусталя и резного красного дерева.

- Интересно, - подумала Плутишка, глядя на струящийся в часах пе­сок, - как же их переворачивать, когда все перельется вниз? Ведь часы такие большие...

- На сколько рассчитаны эти часы? - услышала она голос сэра Соли­са.

- На Вечность, - последовал холодный ответ капитана.

Плутишка попыталась представить себе Вечность. Ей увиделись руины обратившегося в прах замка и среди них - все то же размеренное и рав­нодушное бесконечное течение песка-Времени в этих часах. Или этот за­мок тоже вечен?...

- Изрядная штука...  - констатировал Герцог Бульонский и Паштетс­кий.

Они двинулись дальше, в распахнутые двери из мореного дуба. В на­чале открывшегося за ней прохода Тигр снял со стены висевший там факел и зажег его, после чего зашагал вперед через анфиладу комнат и перехо­дов. Левая рука капитана лежала на эфесе меча, правая сжимала факел и белый плащ поземки ниспадал с его плеч, укрытых мерцающим черным ль­дом. Плутишка, следуя за ним, вспомнила его слова о привидениях этого замка и подумала, что капитан, беззвучно ступающий по каменным плитам пола, и сам похож на привидение. Впрочем, мысль эта была не из прият­ных и Плутишка тут же перестала ее думать.

Наконец они вошли в обширный зал с высоким сводчатым потолком. Посреди зала стоял большой дубовый стол, окруженный креслами с высоки­ми спинками. Зал был едва освещен последними лучами заходящего солнца и в их угасающем свете тускло поблескивало висящее в простенках меж окон старинное оружие.

Окна прорезали только три стены зала, в четвертой был устроен большой камин, перед которым, спинкой к залу, стояло еще одно кресло, а над камином висело большое зеркало в литой узорчатой раме.

- Это и есть то зеркало? - спросил Белый Рыцарь.

- Да.

- И когда же мы сможем заглянуть в его глубины?

- В полночь, сэр Солис. Через четыре часа, - и вслед за словами капитана, подтверждая их, колокол каких-то невидимых часов неторопливо отмерил восемь гулких ударов.

- Однако у нас пропасть времени, - прогудел Герцог Бульонский и Паштетский. - По-моему, нам не мешало бы подкрепиться. Чуть ли не це­лый день в седле - тут у кого угодно разыграется волчий аппетит.

- За этой дверью - кладовая, - Капитан Тигр указал на небольшую дверь в углу. - Вы можете распоряжаться в ней, как в своей собствен­ной.

- Гм...  Вы очень любезны... - сказал Его Светлость, но голос его прозвучал как-то неуверенно. - М-да... Сэр Солис! Я предпочел бы, что­бы этим делом занялись вы.  Лавры Святого Антония меня, говоря по чес­ти, никогда особенно не прельщали.

Белый Рыцарь понимающе усмехнулся и в обществе Плутишки, которая подумала, что Святой Антоний просто ничего не понимал в жизни, напра­вилась в кладовую.

Капитан Тигр тем временем обошел зал, зажигая укрепленные по уг­лам факелы, потом занялся дровами, сложенными в камине, и вскоре там заплясали, изредка потрескивая, языки пламени.

- Я скоро вернусь, - сказал он Герцогу, который с интересом изу­чал оружейную коллекцию на стенах зала, и вышел неторопливым шагом.

Вскоре из кладовой вернулись Солис и Плутишка, неся в корзине па­ру бутылок вина, копченый олений окорок, различную зелень, овощи с фруктами и два каравая восхитительно пахнущего хлеба.

- Думаю, тут будет в самый раз для четверых, - сказал Белый Ры­царь. - А куда делся наш хозяин?

- Он скоро будет, - ответил Герцог, тщетно пытаясь оторвать взгляд от содержимого водруженной на стол корзины. - Во всяком случае, он так сказал.

- Чертовски интересно, - сказал Солис, - как это ему удается сох­ранять все таким свежим. Хлеб будто только что из печи. Словно время в этой кладовой остановлено...

Его Светлость сомнамбулической походкой приблизился к столу и не­доверчиво потрогал каравай.

- М-м-м... Действительно! - при этом он механическим движением отломил изрядный кусок и сунул его в рот. Плутишка, глядя на него, по­чувствовала, что у нее самой урчит в животе. Скорее бы возвращался Ка­питан Тигр и все сели за стол...

Капитан, однако, не шел, и Плутишка решила пока что устроиться в кресле у камина и, глядя в пламя, заняться тем, что в Движении БУХ! называлось "работа с образами" - когда вы даете волю своему воображе­нию и следуете за ним туда, куда оно поведет вас.

Однако сделать это ей не удалось - подойдя ближе, она увидела, что кресло занято - оттуда торчали чьи-то ноги в кавалерийских сапо­гах.

- Здравствуйте... - робко сказала Плутишка, снова вспомнив слова капитана о привидениях замка. Ответа, однако, не последовало. Тогда она, обойдя кресло, заглянула в лицо сидящему. И тут же вскрикнула так, что Солис схватился за меч, а Герцог Бульонский и Паштетский по­перхнулся хлебом.

Протянув к огню ноги в ботфортах и положив руки на рукоять вон­зенного меж каменных плит пола меча, сидел затянутый в колет из бычьей кожи с нашитыми стальными пластинами... скелет. На коленях его лежал изрубленный шлем.

Плутишка отскочила, как ужаленная, и вцепилась в руку Белого Ры­царя.

- Вы напрасно испугались, - раздался спокойный холодный голос у нее за спиной и Плутишка, обернувшись, увидела Капитана Тигра со скре­щенными на груди руками. - Это один из моих друзей и он сидит так уже много лет.

- Ну и друзья у вас, - отозвалась, приходя в себя, Плутишка, не отпуская, однако, руку Солиса.

- Какие есть, - последовал холодный ответ. - Я ведь не навязываю их в друзья и вам.

Герцог Бульонский и Паштетский, прокашлявшись наконец, обогнул кресло и посмотрел на сидящего там друга капитана.

- Вот уж, право... - прогудел он. - Грустно, наверное, иметь та­кого друга, с которым и парой слов не перекинешься...

- Я могу разговаривать и с теми, кто для вас мертв, - ответил Ка­питан Тигр. - Среди моих друзей для меня нет мертвых.

- Но истинно живые все же милей, по-моему, - заметил Солис. - Во всяком случае за столом с ними куда приятнее.

         - Разумеется, - спокойно сказал Тигр. - Нет смысла спорить с оче­видным. Сидящего в этом кресле я знал еще живым. Он был великим вои­ном, но жил в краю, где люди считали, что в силе его больше нет и не будет нужды, и не хотели слушать его, когда он говорил, что рано еще распускать сторожевые посты. Он так и умер от одиночества, не нужный  никому - и на следующий день враг захватил и покорил его край. Если бы о нем  вспомнили - он и мертвым поднялся бы из этого кресла.  Но о нем  не вспомнили.

Впрочем, не обращайте внимания, я ведь говорил вам, что призраки этого замка не угрожают вам ничем.

- Хорошо ему говорить "не обращайте внимания", - подумала Плутиш­ка. - Не все ведь такие ледышки, как он...

- Однако, если вам все же неприятно, - сказал Капитан Тигр, - де­ло нетрудно уладить.

Едва он сказал это, как его странный друг поднялся из кресла, пе­ресек зал и скрылся за одной из дверей.

- Жаль, если мы его побеспокоили, - заметил сэр Солис. - Куда он отправился?

- В библиотеку замка, - последовал ответ. - Прошу к столу.

Когда стол был накрыт и вино разлито, Его Светлость поинтересо­вался:

- Однако за что же мы поднимем эти добрые кубки?

- За успех нашего дела! - воскликнула Плутишка.

        - Мне кажется, было бы уместнее предоставить слово хозяину замка, - дипломатично заметил Белый Рыцарь.

Капитан Тигр поднял свой кубок и сказал:

- За тех, чьи корабли ушли на дно,

          В бою свои снаряды не растратив,

          Смотрителей забытых маяков,

          Упорно продолжавших зажигать их,

За капитанов, ведших корабли

          К портам, где нет им места у причала,

          За путников, что пол-земли прошли,

          Хоть никакой награды их не ждало,

          За тех, кто честно головы сложил,

          Но канул в списках без вести пропавших,

          За тех, кто умер, не растратив сил,

          Заветного мгновенья не дождавшись,

           За тех, кто слышит звон колоколов,

           Как реквием несбывшейся надежде,

           За тех, кто все же не склонил голов

           И продолжает верить, как и прежде.

И он, подняв свой кубок, взглянул на него и, чуть помедлив, слов­но вспоминая о чем-то, осушил его до дна. Друзья последовали примеру капитана.

Плутишка, ощущая, как по ее телу разливается приятное тепло, по­думала, что с Капитаном Тигром непременно надо пообщаться поближе. Ей показалось, что тост его не совсем вяжется с доспехами из черного ль­да.

- Отменное вино, капитан! - сказал Герцог, отрезая своим штык-но­жом большой ломоть от оленьего окорока. - Жаль, что ваш друг не мог выпить вместе с нами.

9.

Когда с ужином было покончено, невидимые часы замка пробили де­вять.

- У нас еще три часа, - сказал Капитан Тигр. - Если хотите, може­те провести их в библиотеке.

- Это было бы интересно, - отозвался Белый Рыцарь. - Надеюсь, мы не помешаем при этом вашему другу?

- Не беспокойтесь, ему невозможно помешать.

- Тем лучше, - сказал Солис. - А стихи в этой библиотеке найдут­ся?

- Там их столько, что сам я не читал и сотой части, - ответил ка­питан.

- А книги о путешествиях и подвигах? - поинтересовался Герцог.

- Вы их легко найдете, Ваша Светлость. Более того, те их герои, с которыми вам захотелось бы встретиться - сойдут со страниц и заговорят с вами.

- Ух ты! - воскликнула Плутишка. - Вот здорово!

Ей ужасно захотелось тут же побежать в библиотеку и начать ко­паться в книгах. Но... С одной стороны, она вспомнила о малоприятном, по ее мнению, друге капитана, который сейчас сидел в библиотеке, а с другой стороны - ей ведь хотелось пообщаться с самим Капитаном Тигром и задать ему кучу вопросов. Кто знает, будет ли еще время для этого?

- Жаль, что всех книг все равно не перечитаешь, разве что если прожить целую вечность... Но мне, честно говоря, не хотелось бы жить вечность. Мне почему-то кажется, что это должно быть ужасно тоскливо, - сказала она.

- Это так, - холодно согласился хозяин замка.

- Поэтому сэр Солис и Герцог, если пожелают, пусть идут в библио­теку, - сказала Плутишка, - а мне вы лучше покажите ваш замок.

- Как вам будет угодно, - сказал, поднимаясь, капитан.

Его Светлость и Солис тоже встали и направились в библиотеку.

Тигр жестом предложил Плутишке следовать за ним.

Подойдя к одной из дверей, он распахнул ее. Открылась уходящая вдаль анфилада залов, освещенных колеблющимся светом факелов. Скрестив руки на груди, хозяин замка двинулся вперед неторопливым мерным шагом. Плутишка шла рядом с ним, по левую руку.

Залы, по которым они проходили, были пустынны, почти лишены мебе­ли, но в каждом мерцали при свете факелов отделанные медью стеклянные "аквариумы", в которых стояли модели военных кораблей - от старинных парусников до тех, что участвовали в последней Великой войне Соединен­ного Сказочного Королевства.

- Какой красивый! - приникла Плутишка к "аквариуму" с маленьким двухмачтовым парусником, на мачтах которого развевались старинные бое­вые флаги.

- Полтора века назад он принял бой с двумя кораблями врага, вде­сятеро превосходившими его по силе, - ровным голосом сказал капитан.

- И что же было дальше?...

- Он победил.

Плутишка вздохнула. Будь тут Капитан Альтерэго или Кот - они, ко­нечно, сразу ввернули бы что-нибудь насчет одного из принципов Движе­ния БУХ!, рекомендовавшего не связываться с теми, кто много сильнее тебя. Правда, Кот говорил, что сам по себе этот принцип ни плох, ни хорош, главное - разобраться, в чем, собственно, заключается с и л а. У этого Кота многое было как-то неоднозначно, добиться от него прямого "да" или "нет" удавалось далеко не всегда, хотя было кое-что, что Радужный Кот всегда считал однозначным и в этом стоял до конца, и Плутишка иногда даже ссорилась с ним, потому что ей казалось, что Кот, отстаивая непреклонно свою точку зрения, тем самым навязывает ее Плу­тишке, а ей это, конечно же, ужасно не нравилось.

Тут она заметила, что навстречу им кто-то приближается бесшумными шагами.

          - Еще одно привидение, наверное... - подумала Плутишка и пригото­вилась к чему-то страшному. Но это оказалась высокая стройная женщина с темными волосами до плеч, с родинками на горящих щеках, одетая в прекрасное темно-синее платье с кружевными манжетами и воротником. Она прошла мимо, отведя взгляд от капитана и, мельком глянув на Плутишку, исчезла. Капитан  не  обратил на нее никакого внимания.

Они перешли в следующий зал.

- Это "Пассат", - сказал Тигр.

Плутишка увидела за стеклом маленький кораблик, на каких и сейчас еще выходят в море рыбаки в небольших приморских городках.  Вот только две маленькие пушки на его палубе...

- Его строили для рыбаков, - сказал Капитан Тигр, - но когда при­шел враг, на "Пассате" подняли боевой флаг и поставили две пушки. Са­мые маленькие. И с этими пушками он приняло бой с врагом, который был сильнее стократно...

Стократно! Плутишка с ужасом посмотрела на маленький кораблик, боясь даже представить себе, как это было.

- Его последнее уцелевшее орудие вело огонь до тех пор, пока не ушло под воду вместе с комендорами, - ровным голосом сказал Капитан Тигр и двинулся дальше своим неспешным мерным шагом.

Навстречу им попалось еще одно привидение - совсем юная девушка в красном клетчатом платье, с веснушками около носа. Она прошла мимо, бросив на капитана безразличный взгляд, а он, казалось, и вовсе не за­метил ее. За девушкой пробежали две собаки - овчарка и маленькая смеш­ная болонка. Бросив на Плутишку дружелюбный взгляд, они скрылись вслед за девушкой.

- Симпатичные тут, однако, попадаются привидения, - подумала Плу­тишка. - Не то что тот, у камина. Однако я что-то даром теряю время...

- Скажите, капитан, - сказала она, пытаясь заглянуть в глаза сво­ему спутнику, - у вас есть цель в жизни?

- У меня есть обязанности, - холодным голосом ответил Тигр.

- И все? Но не можете же вы жить только ради этих обязанностей?

- А кто вам сказал, что я живу? - не повернув головы, ответил он.

- Ну и тип, однако! - подумала Плутишка. - Или он и впрямь уже превратился в привидение своего замка?

Капитан тем временем свернул на винтовую лестницу и начал подни­маться по ней все тем же мерным бесшумным шагом. Плутишка последовала за ним.

Лестница показалась ей ужасно длинной, даже голова постепенно на­чала кружиться, но тут они оказались на окруженной зубчатым парапетом площадке. Плутишка огляделась и поняла, что они находятся на вершине высящегося над морем донжона. Солнце давно уже скрылось и от взошедшей над горизонтом луны к подножию замка бежала по волнам сверкающая се­ребром лунная дорожка. Лишь мерный рокот прибоя внизу, похожий на ды­хание, нарушал безмолвие ночи.

Капитан подошел к краю площадки и присел в широком проеме между зубцами. Плутишка пристроилась рядом.

- Как тут красиво! - сказала она.

- Да, красиво, - холодным голосом отозвался хозяин замка.

- Вы ответили так, словно я спросила вас, который час...

- Я не имел намерения вас обидеть.

- Скажите, капитан... - начала Плутишка и на миг запнулась. - Скажите... Почему вы поступили на службу к Снежной Королеве?

- Вас интересует почему или зачем?

- Ну... и то, и другое, наверное... Если у вас, конечно, нет при­чин не желать говорить об этом.

- Мне все равно, - сказал капитан таким голосом, что Плутишка не­вольно задалась вопросом, знает ли он вообще, что такое эмоции.

         - Я был офицером королевской армии и у меня была та цель, о кото­рой вы спросили - не щадя своей крови и самой жизни защищать Соединен­ное Королевство и его народ. И была та, которую я любил. Но изменники герцоги разрушили мою страну и втоптали в грязь те знамена, под кото­рыми я присягал, и превращают в банды наемников королевские полки. Что мне оставалось? Только моя любовь. Но той, которую я любил, любовь эта никогда не была нужна. Что ж, меня никогда не любили те, кого любил я, но пока у меня было то,  чему я служил,  это было не самое страшное. А когда твоя любовь - последнее, что тебе остается и при этом ты знаешь, что она не нужна и никогда не будет нужна - это совсем иное.

- А почему вы так уверены, что ваша любовь была не нужна ей? - спросила Плутишка.

- Она столько раз сама говорила мне об этом, что нетрудно было запомнить.

- Должно быть, вы были очень навязчивы?

- Я никогда не говорил ей о своей любви, ничего не просил и не предлагал. Если это навязчивость - да, я был очень навязчив.

- Ну, может быть, вы ей чем-то другим надоедали...

- Может быть. Я не ангел и сам прекрасно знаю, что порой меня трудно выносить в больших дозах.

- А вам никогда не хотелось... ну, измениться?

- Чтобы человек изменился, надо, чтобы ему сделали хотя бы один шаг навстречу, чтобы он видел, что это нужно кому-то. Но от меня прос­то отворачивались. При этом мне говорили, что я очень хороший, но... Но сами уходили с другими.

- И вы решили поступить на службу к Снежной Королеве, чтобы не думать о своей любви?

- Та, которую я любил, сама попросила меня об этом.

- Попросила вас отправиться к Снежной Королеве? Не может быть!

- Да,  т а к  она не сказала.

- А как?

- "Ты должен изменить свое отношение ко мне.  Ведь если я полюблю другого, тебе будет больно, а этого я не хочу."

- Но разве она не права?

Капитан Тигр рассмеялся - ледяным смехом, смехом Снежной Короле­вы. Плутишка взглянула на него с недоумением.

- Что тут смешного, я не понимаю...

- В сущности ничего. Но я не имею обычая плакать. Если бы такое сказала одна из фрейлин Снежной Королевы - это было бы естественно, но услышать такое от живого человека - это уже либо смех, либо слезы. Я предпочел смех.

Она сказала так, словно моя любовь - программа на компьютере, ко­торую можно стереть, если она больше не нужна. Словно я - машина, на которой достаточно нажать кнопку и вместо "любовь" будет "дружба" или вообще ничего не будет. Мне очень хотелось сказать ей это, но я сказал другое:

- И как же я должен сделать это? Аутотренинг, йога?

- Да, - ответила она. Похоже, я для нее действительно был чем-то вроде машины, ибо сам я никогда не мог бы дать такой совет никому из живых людей.

Мне очень хотелось сказать ей:

- Если ты считаешь, что все это так легко и просто - почему бы тогда т е б е не изменить свое отношение ко мне? Подумай: ведь ты про­сишь, чтобы я убил в себе самое глубокое и сильное, самое прекрасное чувство, которое может нести в себе человек. Чтобы я убил в себе то последнее, благодаря чему я еще чувствую себя человеком. Почему бы те­бе самой, если для тебя все так просто, не создать в своем сердце та­кую же любовь, как моя? Два живых счастливых человека - не лучше ли одного мертвого? Ведь убить любовь в своем сердце - то же самое, что стереть, уничтожить самого себя, я знаю, мне уже приходилось...

- И вы сказали ей это?

Вновь в ответ ей прозвучал ледяной смех:

         - Зачем?  Чтобы увидеть на ее лице недоумение и негодование - почему что-то вдруг должна она? Сколько я себя помню - должен всегда был я. Уходить, забывать.

 Забыть? Но это невозможно,

Как невозможно не дышать.

  И в незнакомых лицах можно

          Черты любимые узнать.

           Забыть. Целительным забвеньем

           Тоску и сердца боль унять...

           Забыть и радость, и смятенье,

           И никогда не вспоминать...

         Но разве память сердца можно

         Рукой холодною стереть?

Да, памяти лишиться можно.

         Но это значит - умереть.

Потому что того, кем ты был со своей любовью, ты убьешь вместе с нею. А тот, кто останется - это будет уже кто-то другой, но не ты, так любивший когда-то.

- И вы...

- Да. Я выполнил ее просьбу, сказав лишь прежде, чем уйти, что я желаю ей, чтобы человек, которого она полюбит, любил ее хотя бы вполо­вину того, как любил ее я. А потом меня поцеловала Снежная Королева, во владения которой я сам погнал своего коня.

- А... вам не хотелось остаться с ней друзьями? - спросила неуве­ренно Плутишка.

- Для чего? Чтобы однажды увидеть того, кто ей нужен и вновь ощу­тить всю глубину собственной ненужности? И неужели это могло доставить удовольствие ей - видеть мое лицо в этот миг?

- Наверное, вы правы и надо было действительно уйти. Но почему непременно к Снежной Королеве? Прошло бы время и вы, быть может, встретили бы другую и полюбили ее, ведь не сошелся же свет клином на той одной...

И в третий раз ледяной смех был ей ответом.

          - Другую? На моих руках не хватит пальцев, чтобы пересчитать всех, кого я отыскал на моем пути - и всякий раз лишь для того, чтобы потерять. Снова, в который уже раз, повторять те же слова? И для чего - чтобы вновь услышать все тот же ответ? Не довольно ли? Скольким мож­но сказать "единственная моя"? Чего стоят эти слова, сказанные пятой, десятой женщине? Перестаешь в конце концов верить сам себе, что для тебя это действительно важно - потерей больше, потерей меньше - не все ли равно, раз уж ты справился с этим и в пятый, и в десятый раз.

Если трое встречных говорят, что ты пьян, стоит пойти домой и лечь спать. Мне говорили, что я не нужен, столько раз, что трудно было не усвоить это.

Капитан Тигр говорил холодным ровным голосом - словно рассказывал о чем-то, не имеющем для него ни малейшего значения - его спросили и он ответил.

- А вы никогда не задумывались, в чем тут дело, капитан? - спро­сила Плутишка, стараясь заглянуть ему в глаза.

- Во мне. Это очевидно. Если женщины разные, а результат одина­ков, значит дело в тебе самом.

- А в чем именно?...

- Не знаю. Мне никогда не говорили об этом и я могу только пред­полагать. Лишь однажды мне было сказано: "Слишком много в тебе желе­за..." Жены моих друзей часто ставили меня в пример свои мужьям - но выбрали-то они все же их, а не меня. Между прочим, сам я никогда не идеализировал тех, кого любил - я любил их такими, какими они были и не собирался переделывать их. Меня так не полюбил никто.

          Так стоит  ли  снова  навязывать кому-то свое общество,  если его  особенно не ищут? Чего ради? А что касается того, что не стоило посту­пать на службу к Снежной Королеве - я уже сказал вам, что у меня есть обязанности, которые я должен выполнять, и мне ни к чему, чтобы боль от одиночества убила меня раньше времени. А тем, кто служит у Снежной Королевы - им не больно.

- По-моему, вы все-таки не правы...

- Я слышу это всю жизнь, - холодно ответил Капитан Тигр. - Так же, как и то, что я прекрасный солдат. Все это уже не имеет значения. Для тех, кого укрыл черный лед Снежной Королевы, все это уже по ту сторону. И я рассказал вам все это не для того, чтобы вы пожалели ме­ня. Этого я не любил никогда, а теперь это и вовсе бессмысленно - с таким же успехом вы можете жалеть стены моего замка.

Плутишке ужасно не хотелось отступать, потому что в этом закован­ном в ледяной панцирь капитане было что-то неуловимое, что ей поче­му-то нравилось. Она вспомнила все, чему учили ее умные Сеньор и Сень­ора, но с таким же успехом она могла попытаться оживить айсберг. В конце концов она пришла в полное отчаяние.

- Не стоит расстраиваться, - сказал, взглянув ей в глаза, Капитан Тигр. - Вы просто выбрали не то оружие. Вы не моя Герда. И вообще нас­тупает полночь. Нам пора спускаться в зал к волшебному зеркалу.

Он поднялся с парапета и направился к винтовой лестнице.  Плутиш­ка, печально вздохнув, последовала за ним.

10.

Они возвратились в зал, где висело волшебное зеркало, одновремен­но с Белым Рыцарем и Герцогом.

- Капитан, - сказал Солис, - среди стихов, собранных у вас в биб­лиотеке, я нашел одну рукопись с несколькими сонетами...

          Не странно ли - бывает и любовь

И счастьем - и опасностью смертельной,

          Когда с тоскою видит сердце вновь

          Всю невозможность достиженья цели...

          И набегает черною волной

          Вся боль, что скрыта в слове "безнадежность"...

          О, для чего она опять с тобой,

          Все та же нерастраченная нежность?

          Зачем, не внемля разуму, глаза

          От милых черт не в силах оторваться

          И те слова, что вымолвить нельзя,

          Опять готовы с губ твоих сорваться?

          Зачем тебе, о сердце, эта боль?

          Она убьет!...

Но есть ли путь иной?...

Чьи это стихи, капитан?

- Мои, - холодным голосом ответил Капитан Тигр, и Плутишка снова расстроилась, что не сумела подобрать к нему ключи.

- А сейчас вы пишете? - спросил Солис.

- Нет.

- Жаль... - вздохнула Плутишка. - А вы, Ваша Светлость, нашли что-нибудь для себя?

- Я встретил многих и со многими говорил... - задумчиво отозвался Герцог. - Иногда кажется, что если ты где-то побывал, что-то видел и кое-что сумел при этом сделать - то ты уже ничего себе и даже очень... Но встречаешь других и видишь, какая на самом деле малость все сделан­ное тобой в сравнении с тем, что когда-то сделали они...

          - Не стоит расстраиваться, Ваша Светлость, - сказал Солис, - вам все же кое-что удалось в этой жизни. А ведь немало тех, кому и вовсе  нечего будет вспомнить,  когда Госпожа Черной Долины  посмотрит  им  в глаза.

- Да, разумеется, друг мой, но я не об этом. Те, кого я встретил там... Как много человек может, если у него есть, во имя чего!...

- Но если этого нет, то вся твоя сила - бессилие, - отозвался хо­лодным голосом Капитан Тигр.

Он развернул кресла, стоящие у стола, к висящему над камином зер­калу, сел в одно из них и сделал приглашающий жест остальным. Те тоже уселись и стали ждать. Плутишке было немного не по себе - мало ли что покажет сейчас это зеркало... Чтобы успокоиться, она принялась убеж­дать себя, что все будет хорошо...

- Доннн! - пробили наконец невидимые часы. - Доннн!... Доннн!... Доннн!...

Двенадцать ударов в ночном безмолвии...

В глубине зеркала появилось разгорающееся сияние и вот уже ль­ющийся мерцающий свет заполнил зал. Сначала это была сплошная стена пляшущего огня, потом пламя опало, открыв сумрачный сводчатый зал, стены которого были выложены из крупных тесаных камней, и Плутишка вскрикнула - у стены стоял Радужный Кот, прикованный к ней за передние лапы. Перед ним расхаживал взад-вперед , заложив руки за спину, благо­образного вида пожилой мужчина в сером костюме-тройке, с венчиком се­дых волос, вьющихся вокруг лысины, с чуть выпяченными, словно от оби­ды, губами и с глазами, похожими на оловянные пуговицы.

- Да ведь это - герцог Сурский! - воскликнул Солис.

- Изрядный негодяй! - прогудел Его Светлость. - Лжец и предатель! Он был королевским министром, а теперь трубит на всех углах, как много сделал, чтобы разрушить Соединенное Сказочное Королевство!

Плутишка с беспокойством вглядывалась в Кота.  Он был, как будто, цел и невредим, но эти кольца в стене, к которым он был прикован...

Взгляд Кота был устремлен куда-то мимо расхаживающего перед ним герцога Сурского.

Наконец тот перестал прохаживаться и, повернувшись спиной к сидя­щим в креслах друзьям, уставился на Радужного Кота.

- Однако вам здорово повезло! - сказал герцог с некоторым оттен­ком дружелюбия. - Граната, которую вы бросили себе под ноги, уложила чуть не дюжину наших солдат, а у вас - ни царапины, только контузия и опаленная шерсть.

Радужный Кот ничего не ответил. Похоже, он не считал, что ему по­везло.

         - Вообще следует отдать вам должное,  - продолжал герцог Сурский. - Если бы мои солдаты дрались так, как ваши друзья, у меня давно реши­лось бы множество проблем. Вы не находите?

Радужный Кот усмехнулся.

- Ваши солдаты никогда не будут сражаться так, как мои друзья.

- Вы полагаете?

- Уверен. У нас есть, за что умирать, есть то, что для нас дороже самой жизни. А во имя чего идут в бой ваши солдаты? Чтобы грабить. И вы надеетесь, что армия мародеров может превратиться в героев?

Герцог Сурский снова принялся расхаживать взад-вперед.

- Вы предвзяты, друг мой...

Кот снова усмехнулся.

- ... Предвзяты! Ведь идея Великого Независимого Сура...

- Бросьте! "Идея Великого Независимого Сура"! А может быть, идея лично вашей неограниченной власти? А также доходы тех, кто стоит за вашей спиной? И тех, кто дергает за ниточки этой "независимости"?

Герцог поморщился.

         - Бог мой, как вы зашорены! Пусть бы даже и та власть,  о которой вы говорите - откуда такая уверенность, что она несовместима с величи­ем Сура?

- А что она принесла Суру, ваша власть? Разорение и войну, сож­женные дома и тысячи убитых. Неужели в этом вы видите величие?

Герцог снова поморщился.

- Послушайте, молодой человек! Насколько я понял, вы прекрасный боец, я мог бы даже предложить вам погоны офицера нашей армии, но для чего вы лезете в политику? Оставьте это нам. Вы же вообще Кот, какое вам, котам, дело до политики?

- До политики? Решительно никакого. Политика меня совершенно не интересует. Но то, что сделали и продолжаете делать вы и ваши сообщни­ки - это вовсе не политика. Это преступление. А при виде преступления, да еще такого масштаба, долг всякого честного гражданина - оказать ему противодействие всеми средствами, вплоть до оружия.

- Вах! Какие красивые слова, мой юный друг!

- Надеюсь, вы не станете отрицать, что за этими словами последо­вало дело? Полагаю, что нам удалось причинить кое-какие неприятности вам и вашим хозяевам.

Политика? Она совершенно не интересовала меня, пока в стране было спокойно и люди могли жить и работать. Но пришли вы и занялись "поли­тикой". Если бы все это оставалось на уровне речей в королевском пар­ламенте, мне было бы наплевать, но ваша "политика" обернулась горем миллионов людей и сотнями тысяч мертвых - не "политиков", а тех, за чей счет вы живете, кто вырастил хлеб, который вы жрете, кто соткал ткань для ваших элегантных костюмов и кто выковал оружие для солдат, чтобы те защищали свою Родину и свой народ, и которое вы повернули против народа.

Так что это вы заставили меня заняться вашей "политикой"! Остать­ся в стороне означало бы стать вашим соучастником и по мне так лучше сложить голову, делая хоть что-то, чтобы остановить вас, чем "не вме­шиваться" м жить в том мире без совести и чести, который вы хотите создать на костях людей, мире, где все будет покупаться и продаваться.

Герцог Сурский усмехнулся.

- Экий вы идеалист! В этом мире и так все продается и покупается. Деньги всесильны!

Прикованный к стене Кот расхохотался.

- Скажите, герцог, за какую сумму вы сможете найти преданного че­ловека, друга, который не продаст вас, если кто-то другой предложит ему вдвое больше, чем вы? Я уже не говорю о Настоящей Любви!

Герцог перестал расхаживать и уставился на Кота. Плутишка, видя его со спины, даже в спине этой и в сцепленных сзади руках ощутила не­нависть.

- Я вижу, вы за словом в карман не лезете, мой юный друг, - ска­зал герцог, сдерживаясь. - Кстати о друзьях. Этот ваш приятель в чер­ном шлеме... Послушать все, что о нем говорят - так это сам дьявол. Кто он такой?

- Рыцарь Ночного Дозора.

- Так я и думал.  Эти догматики! Последние солдаты империи, кото­рую мы сокрушили! Честно говоря, я не понимаю, что ими движет.

- Это вполне естественно, герцог. Откуда вам знать, что такое Достоинство и Честь, верность Долгу. для вас все это "красивые слова", для вас существует лишь Ваша Выгода.

- Я прагматик! - сказал герцог Сурский. - И вообще... Я пришел сюда не затем, чтобы выслушивать ваши сентенции. Меня интересует дру­гое - куда ушел ваш батальон и куда делся тот ваш приятель в черном шлеме.

         - Вы меня удивляете, герцог, - пожал плечами Кот, но Плутишка увидела, как сверкнули его глаза. - Мы оставались в кольце, а теперь я  и вовсе ваш пленник - откуда же мне знать, где они теперь?

- Потому что имею основания полагать, что вам это известно. Те, кто вас взял, божились, что офицер в черном шлеме был мертвее мертвого и они бросили его среди других ваших солдат, а когда через три часа они вернулись за ним - по моему приказу! - его там не оказалось.

- Благодарю вас! - улыбнулся Кот. - Мне чертовски приятно это слышать!

- Ну так где он?

- Вам непременно хочется его увидеть?

- Когда его доставят сюда, мне будет много спокойнее.

- Жаль, что мой друг вас не слышит, он был бы польщен. Полагаю, вы еще увидитесь с ним...

- О, наконец-то я слышу разумные слова!

- Думаю, что он придет сюда сам. Но вряд ли вам от этого станет спокойнее. Разве что если иметь в виду покой вечный... Вы же знаете, как в Ночном Дозоре поступают с изменниками, каковым вы являетесь.

Герцог стиснул руки за спиной так, что побелели костяшки пальцев.

- Короче! Вы собираетесь отвечать на мои вопросы?

- По-моему, я уже ответил на них. Добавить мне нечего.

- Думаю, вы ошибаетесь! У нас есть специалисты, которые постара­ются вызвать вас на откровенность!

- Знаю, - сказал Кот. - Это и есть ваша "политика".

Герцог Сурский холодно усмехнулся.

- Не будет ли у вас, молодой человек, какого-нибудь последнего желания?

- Будет. Уйдите поскорее. А то мне все время хочется плюнуть.

          - Огня! - вскричал, теряя самообладание, герцог Сурский. - Огня!

И снова во все зеркало поднялась стена пламени,  а потом оно  погасло и лишь сумрачный зал, где сидели друзья, отразился в темном стекле.

Некоторое время все молчали, замерев в своих креслах.

- Отвратительное состояние, - нарушил наконец молчание Белый Ры­царь. - Все видеть - и не иметь возможности что-либо предпринять...

- Вы правы, черт побери! - прогудел Его Светлость. - Мне все вре­мя хотелось дотянуться руками до этого философствующего Иуды!

- Что же мы сидим?! - воскликнула Плутишка. - Надо же немедленно что-то делать!

- Да. Полагаю, что у нас не слишком много времени в запасе, - сказал Капитан Тигр все тем же ровным голосом.

- Вы предлагаете немедленно выступить? - прогудел одобрительно Его Светлость.

- Напротив. Я предлагаю лечь спать, - ответил капитан.

- Спать?! - изумилась Плутишка. - Да ведь вы же сами только что сказали, что времени у нас мало!

- Тем более не стоит тратить его нерационально. Во-первых, вы весь день в пути, ваши кони и сами вы нуждаетесь в отдыхе. Во-вторых, для экономии времени лучше ехать кратчайшим путем. Он мне известен и поэтому я имею основания полагать, что пройти его будет лучше при све­те дня, поскольку он небезопасен. При солнечном свете у нас будет больше шансов справиться с тем, что может нам встретиться в пути. Если бы с нами был Капитан Альтерэго, мы прошли бы и ночью, но я во тьме вижу не так хорошо, как он.

- Вы знакомы с Капитаном Альтерэго?... - спросил Солис.

- ...И с Котом? - добавила Плутишка.

- Да, я знаком с Радужным Котом. Когда-то мы вместе служили у Снежной Королевы. Что касается Капитана Альтерэго - нам тоже приходи­лось встречаться, не важно, где именно.

С этими словами Капитан Тигр поднялся из своего кресла.

- Прошу извинить, - сказал он, - в моем замке нет роскошных пос­телей.

- Чепуха, друг мой! - отозвался Герцог. - Я вижу тут на полу прекрасные медвежьи шкуры. Вот только Плутишка...

- Я?! - воскликнула она. - Да я просто обожаю спать на шкурах!

- Ну и прекрасно! - сказал Его Светлость, после чего растянулся на шкурах и по нисландской фронтовой привычке сразу уснул. Рядом с ним пристроились Плутишка и накрывший ее своим плащом Солис. Через минуту уснули и они.

Капитан Тигр, постояв над ними, медленно вернулся к креслу у ка­мина и опустился в него. Из бесшумно открывшейся двери библиотеки вы­шел странный друг капитана и тоже сел в свое кресло. Они молча перег­лянулись и устремили взгляды в пляшущие языки огня.

11.

Капитан Тигр просидел в своем кресле всю ночь, глядя в пламя, не­подвижный, как и его давно мертвый друг. О чем он думал? О той дороге, что ждет их на рассвете? О трех друзьях, спящих на медвежьих шкурах? Или о прошлом, призраки которого то и дело мелькали в этом зале, выхо­дя из огня и снова растворяясь в нем? Спросить об этом капитан было некому и он молча сидел в ночном безмолвии, которое нарушали только невидимые часы, отбивавшие час за часом.

Когда за окнами начал разгораться рассвет, Тигр поднялся из крес­ла и начал готовить завтрак.

Накрыв на стол, он подошел к спящим и на минуту замер над ними, скрестив руки на груди, вглядываясь в их лица. Спокойная уверенность в себе отражалась на лице сэра Солиса, одновременно сердитым и добрым выглядел Герцог Бульонский и Паштетский, а Плутишка была ужасно серь­езной и одновременно совершенно по-детски беззащитной.

Наклонившись, капитан коснулся плеча Белого Рыцаря. Тот открыл глаза и вопросительно взглянул на Тигра.

- Пора, - сказал капитан и, подтверждая его слова, часы замка от­мерили шесть ударов.

Солис, сев на шкурах, потянулся и начал будить Плутишку. Та нехо­тя проснулась и, поднявшись, принялась тереть глаза кулачками.

Поднять Его Светлость оказалось труднее.  Как ни тормошил его Со­лис, Герцог только сердито мычал и, не просыпаясь, отмахивался руками. Тогда Белый Рыцарь прибег к крайнему средству.

- Волонтеры! - сказал он негромко. - Боевая тревога!

Герцог вскочил, как подброшенный катапультой, и, схватившись за рукоять штыка, с которым не расстался даже во сне, быстро огляделся по сторонам. Сообразив, где находится, Его Светлость потряс головой, от­гоняя остатки сна.

- Однако вы опасно шутите, мой друг, - прогудел он. - Спросонья ведь можно и дров наломать!

- Я был начеку, - улыбнулся в ответ Солмс.

- Начеку? Хо-хо-хо! А вот посмотрим, как вы начеку! - и с этими словами Герцог сгреб в охапку Белого Рыцаря и Плутишку, так что оба оказались у него подмышками, и направился к выходу из зала.

- Куда вы нас тащите? - осведомился Солис.

- На двор. Я буду топить вас в фонтане! - и Его Светлость вышел из зала, распевая во все горло. - Надо, надо умываться по утрам и ве­черам!

Во дворе друзья долго плескались у источника, вода которого была очень чистой и очень вкусной, и когда они вернулись в зал, где их ждал Капитан Тигр, Плутишка чувствовала себя прекрасно отдохнувшей и гото­вой к любым новым приключениям.

- Когда мы выступаем? - осведомился Герцог, расправляясь с холод­ной олениной и запивая ее вином.

- Немедленно, - ответил Капитан Тигр.

          - Прекрасно, - сказал Солис. - Кстати, если это не секрет - о ка­ких опасностях, подстерегающих нас в пути, вы говорили вчера? Думаю, что нам тоже неплохо было бы знать, с чем мы столкнемся. "Предупрежден - вооружен!"

- На этом пути бывают разные встречи, раз на раз не приходится. Но первое препятствие ждет нас наверняка - это дракон.

- Дракон?! - воскликнула Плутишка. - Трехглавый?

- У него одна голова, - спокойно ответил капитан, - но достаточно большая, чтобы любой из нас вместе с конем исчез в ее пасти.

Плутишка поежилась. Она много читала о драконах в разных сказках и ей, конечно же, ужасно интересно было бы увидеть хоть одного из них живьем, но сообщенная Капитаном Тигром подробность ей не слишком пон­равилась.

- Крупный экземпляр, - заметил Солис, - я бы сказал - Драконус Гигантиус. Нечто подобное я встречал в учебнике драконологии для странствующих рыцарей. Там было также сказано, что практически любой дракон имеет уязвимое место, где его шкуру можно пробить рыцарским ме­чом. Но и до этого места надо еще, разумеется, добраться.

- На шкуре  э т о г о  дракона уязвимых мест нет, - ответил Тигр.

- Хм, - сказал Белый Рыцарь, - редкий экземпляр.

- Тем лучше!  - решительно заявил Герцог Бульонский и Паштетский. - В таком случае наша победа над ним покроет нас еще большей славой, сэр Солис!

- Дело остается за малым - победить его! - усмехнулся Белый Ры­царь.

- Друг мой, - прогудел Его Светлость, - неужели три столь доб­лестных рыцаря, как мы, не одолеем одного дракона?

- Насколько я понял, одной доблести тут маловато, мой друг. Он огромен и неуязвим для меча...

- И тем не менее, его надо победить, - сказал Герцог, - если мы хоти достичь нашей цели. Не так ли, капитан?

- Да, - утвердительно кивнул Тигр.

Плутишка слушала их с каким-то раздвоенным чувством в душе - с одной стороны, ей ужасно хотелось увидеть битву рыцарей с драконом, а с другой стороны - она понимала, что в жизни это может оказаться зре­лищем не столь романтическим, сколь натуралистическим, а потому весьма тошнотворным. Это последнее чувство особенно усилилось после того, как Тигр сообщил, что ночью они не тронулись в путь потому, что означенный дракон имеет манеру ложиться в темноте на дороге, раскрыв пасть, и можно запросто въехать туда прежде, чем поймешь, что к чему.

Поэтому, когда они двинулись в путь, настроение у Плутишки было отнюдь не самое радужное. Однако она старалась не подавать виду, пото­му что ей ужасно не хотелось, чтобы ее, посвященную в Городе Высоких Башен в рыцари, сочли трусишкой.

Глазастик, обернувшись, посмотрел ей в глаза, подмигнул и фырк­нул.

Кони шли размашистой рысью.

Бастионы и башни замка Капитана Тигра остались далеко позади, а потом и вовсе скрылись из виду.

          Некоторое время вокруг была лишь пустынная равнина, над которой ветер с моря гнал тяжелые низкие облака, потом начались холмы, покры­тые желтыми и лиловыми коврами полевых цветов. Вскоре холмы эти прешли в невысокие горы, где выветренные пассатами глина и мел образовали причудливые фигуры и барельефы обрывистых стен. Некоторые из этих фигур походили на драконов и Плутишка все время оглядывалась по сторо­нам, высматривая опасность.

Однако она все же просмотрела ее и не поняла, почему конь Капита­на Тигра вдруг встал, как вкопанный.

- В чем дело, капитан? - прогудел Герцог.

- Дракон, - спокойно ответил Тигр и указал прямо перед собою.

- Однако! - воскликнул, вглядевшись, Белый Рыцарь.

- Да-а... - согласился Герцог. - Изрядная бестия!

Плутишка пригляделась и наконец увидела. То, что сначала показа­лось ей одной из огромных каменных стен, оказалось драконом. И это действительно был Драконус Гигантиус!

- Боже правый! - подумала она. - Как же рыцари будут с ним сра­жаться? Он ведь их мечи даже не заметит! С таким же успехом они могут рубить ими скалу! Что же нам делать?...

Белый Рыцарь и Герцог, тем не менее, неустрашимо обнажили свои клинки. Что касается Капитана Тигра, он продолжал неподвижно сидеть в седле, не прикоснувшись к оружию, словно перед ним был не дракон, а корова.

Дракон же, увидев, как друзья обнажают клинки, плотоядно облиз­нулся. Со скрипом и грохотом, сотрясая землю, он поднялся и сел на задних лапах, положив передние лапы на колени и барабаня по ним паль­цами. "Нуте-с, нуте-с!" - читалось на его морде. Он явно уже оценивал врага с гастрономической точки зрения. Плутишке стало очень и очень не по себе.

Белый Рыцарь и Герцог издали боевой клич.  Дракон в ответ ухмыль­нулся и фыркнул клубом огня. Запахло серой и еще какой-то гадостью.

Капитан Тигр равнодушно зевнул.

- Не тратьте время даром, - сказал он друзьям холодным голосом. - Укройтесь лучше за этой скалой и не мешайте.

- Вы собираетесь сражаться с ним в одиночку? - изумился Солис. - Это немыслимо!

- И недостойно для нас! - добавил Герцог.

Капитан Тигр пожал плечами.

- Я не собираюсь сражаться с ним. Мне приказано помочь вам дос­тичь цели и я это делаю. Задачу же покрыть себя славой мне не ставили. Вы должны укрыться за скалой.

Трое друзей недоуменно переглянулись и молча отъехали в сторону, укрывшись за ближайшей скалой, а Капитан Тигр направил своего коня не­торопливым шагом навстречу дракону.

Издав громовой рев, Драконус Гигантиус изрыгнул на капитан поток огня. Тот, однако, продолжал ехать вперед. Языки пламени окутали его и опали, но ни одна снежинка не растаяла на коне капитана и доспехи его из черного льда остались холодными. Дракон на миг замер в недоумении, а потом заполнил все вокруг ревом и пламенем, языки которого едва не достигли укрывшихся за скалой Плутишку и двух ее спутников. На Капита­на Тигра все это, однако, совершенно не подействовало и конь его сту­пал по огню, как по траве.

Дракон поднялся на задних лапах и начал набирать полную грудь воздуха, чтобы все же испепелить этого странного рыцаря всей мощью скрытого в драконьей груди пламени. И в этот миг, подловив его на глу­боком вдохе, Капитан Тигр простер вперед свои руки, выбросив перед со­бой волну леденящего холода, который ворвался в раскаленное горло и грудь дракона.

Выпучив глаза, дракон поперхнулся, у него потекло из носа. На морде его отразился неописуемый испуг, он схватился лапами за горло и зашелся в захлебывающемся кашле.

          Капитан Тигр выбросил вперед еще одну волну холода и дракон зад­рожал, покрывшись гусиной кожей, а потом повернулся и помчался прочь на задних  лапах,  прыгая  через  скалы,  как спортсмен на дистанции с барьерами.

- Куда это он? - удивился сэр Солис, выглядывая из-за скалы.

- По-видимому, в Сказочную Аптеку, - ответил, подъезжая к ним, Капитан Тигр.

- Что вы с ним сделали, капитан?! - прогудел Его Светлость.

- Я не врач. Но полагаю, что он получил ангину и, быть может, воспаление легких в придачу.

- Ну и ну! Ничего подобного в курсе драконологии я не встречал, - усмехнулся Солис. - У вас оригинальная манера сражаться с драконами.

- Я не сражался с ним.

- Но вы победили.

- Это не победа. Я просто убрал его с дороги.

- И все же...  Любой рыцарь, будь он на вашем месте, мог бы после такого хвастаться всю жизнь.

Капитан Тигр в ответ только пожал плечами.

- Ну и тип! - подумала Плутишка и тут же немного испугалась - а вдруг капитан прочел ее мысли. Но он, если и прочел их, то не подал вида. Впрочем, для него это вряд ли могло иметь значение.

Повернув коня, Тигр снова погнал его вперед по опаленной земле, покрытой пеплом выгоревшей дотла травы. Трое друзей последовали за ним.

Кони мчались вперед час за часом. Местность вокруг была угрюма и пустынна, лишь голые стены и мертвая, выгоревшая трава у их подножий, да высоко в небе кружились, высматривая добычу, стервятники. Воздух был пропитан гарью и полынной горечью. Плутишка, глядя вокруг, подума­ла, что, пожалуй, лишь в окружающих Черную Долину Неприступных Горах было мрачнее. Хоть бы что-то живое, или маленький ручеек... Но ни один ручей им не встретился...

У входа в очередное ущелье Капитан Тигр вдруг осадил своего коня и поднял руку. Трое друзей тоже остановились.

- Подождите здесь, пока я не вернусь, - сказал капитан. - Надо посмотреть, что ждет нас впереди.

Повернув коня, он скрылся в ущелье, и вскоре топот копыт затих вдалеке.

Герцог вытащил пробку из седельной фляги, запрокинул голову и сделал несколько крупных глотков. Плутишка и Солис последовали его примеру.

- На редкость унылая местность, друзья мои,- сказал Его Свет­лость, загоняя пробку фляги на место.

- Да, - согласился Солис. - Глядя вокруг, трудно представить се­бе, что где-то есть зеленая трава и листья, и цветы.

- А помните сад у Веселого Замка нашей Королевы? - мечтательно прогудел Герцог.

Плутишка, вспомнив Веселый Замок, вздохнула. Да, неплохо было бы сейчас оказаться там. Что-то она сейчас делает, Королева? И как там Ее Высочество? И их преданный дворецкий? Как все это далеко сейчас...

- Веселый Замок... - улыбнулся Белый Рыцарь. - А зеленые рощи вокруг Города Высоких Башен? И старые липы вдоль дороги к Городу Мас­теров... Мы непременно вернемся туда!...

А здесь... Мне вспомнилось одно из тех стихотворений, что я нашел в библиотеке Капитана Тигра, в его рукописях...

 

Горько, но что за дело

          Мне до моей печали -

  Мое закаленное сердце

   Прочным щитом укрыто.

  Может найти дорогу

  В мертвой сухой пустыне

  Конь мой, товарищ верный,

  Черный, как сердце ночи.

       Вновь между скал угрюмых,

Под опаляющим солнцем,

       Где над землей бесплодной

       Горечь сухой полыни,

           Грянут его копыта,

  Вызов бросая пулям,

           И отзовутся эхом

           Каменные исполины.

Много ли значат пули,

Если давно постиг ты,

           Что лишь одна потеря

           В мире невозвратима:

  На эту черную землю

           Падает капля за каплей

     Время, подобно крови,

           Уходит, неумолимо.

 Знаю - рано иль поздно

          Время мое иссякнет,

          Как кровь иссякает в венах

          С паденьем последней капли,

      И конь мой, товарищ старый,

      Умчит меня безвозвратно

      Туда, где во мраке ночи

      Звезды навеки гаснут...

- Да, "веселые" стихи... - прогудел Герцог. - Прямо под местный пейзаж. Видно, капитану часто приходилось странствовать в этих краях. Вы не находите, что он вообще-то довольно мрачный тип?

- Весельчаки не служат у Снежной Королевы, - пожал плечами Солис.

- Это верно, - согласился Его Светлость.

- Странно, - подумала Плутишка. - Конь "черный, как сердце ночи". Но ведь у капитана конь белоснежный... А вот интересно было бы Тигра привести в Движение БУХ! - сумели бы Сеньор и Сеньора сделать для него то, что ей, Плутишке, не удалось ночью в замке капитана?

Она попыталась представить себе, как бы все это выглядело. Темпе­раментная Сеньора, флегматичный - но лишь внешне! - Сеньор - и непроби­ваемый Капитан Тигр...  Получилась бы Герда из Сеньора и Сеньоры? Вряд ли... Все-таки Герда - это совсем, совсем другое...

В тишине послышался приближающийся цокот копыт и вскоре Капитан Тигр вылетел из ущелья и осадил коня.

- Ну и как? - спросил Солис. - Что ждет нас впереди, капитан?

        - Что именно ждет вас,  я не знаю, - ровным голосом ответил Тигр. - Знаю только, что вам понадобится все ваше мужество. И вам, и вашим спутникам.

- Все наше мужество? - прогудел Герцог. - Вот как, стало быть, велика ждущая нас опасность? Ну что ж, видно все же придется покрыть славою наши мечи, сэр Солис!

- Вам не понадобятся мечи, - сказал капитан, - вам понадобится ваше мужество. Оно далеко не всегда в том, чтобы размахивать мечом. Порою его требуется много больше, чтобы взглянуть в глаза самому себе, чем для того, чтобы встретиться с Госпожой Черной Долины.

Белый Рыцарь внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал, лишь похлопал по шее своего коня.

         - Ну что ж, - решительно заявил Его Светлость, - что бы там нас ни ждало - мы должны ехать! Мы готовы следовать за вами, капитан, даже если вам вздумается протащить нас по всем кругам ада, описанного вели­ким Данте!

Как только они въехали в ущелье, Плутишка ощутила в душе какое-то смутное беспокойство. Словно она забыла о чем-то важном, о чем непре­менно надо вспомнить, и притом воспоминание это будет не из приятных. Но что именно? О чем таком она могла позабыть? Ей не удавалось это вспомнить, а беспокойство в ее душе все нарастало и нарастало, перехо­дя в тревогу, к которой постепенно начал примешиваться страх.

Чем дальше продвигались они по ущелью, тем сильнее становилось это чувство и порождаемое им желание повернуть коня вспять и погнать его как можно дальше от этого рождающего страх места.

Но ведь они должны двигаться вперед, только вперед - ведь где-то там, впереди, прикован к стене мрачного зала Радужны Кот и Капитан Альтерэго, быть может, из последних сил ползет по траве, истекая кровью! И надо победить свой страх - если не ради себя, то ради них. Надо!...

Плутишка украдкой взглянула на своих спутников и увидела на их напряженных лицах отражение той же тревоги и страха, что охватывали ее сердце. Как странно и страшно было видеть такими всегда обаятельного Белого Рыцаря и весельчака Герцога...

Внезапно ущелье кончилось и они оказались в круглом кратере, ок­руженном отвесными каменными стенами. Плутишка взглянула вверх и тут же, закрыв лицо руками, вскрикнула:

- Нет! Нет!! Не надо!!!

          Рядом с нею, стиснув зубы и побледнев, застонал, склонив голову, Белый Рыцарь. На лице Герцога Бульонского и Паштетского отразилось та­кое смятение и беспомощность, такая боль, что Солис, взгляни он в этот миг на лицо друга, не узнал бы его.

А с вершин окружающих кратер отвесных скал тем временем сорвались и скользнули вниз призрачные тени, похожие на огромных птиц. Плутишка снова вскрикнула и, зажмурившись, отчаянно попыталась повернуть Гла­застика обратно. Кони Солиса и Герцога стали пятиться.

В это миг Капитан Тигр, единственный из всех, кто сохранил спо­койствие, простер свои руки навстречу этим падающим теням - и они превратились в снег... Холодные снежинки, кружась и падая, белым ков­ром покрыли дно кратера. И трое друзей в этот миг ощутили, как страх в их сердцах сменился тающим холодом...

- Что это было, капитан? - тихо спросил Белый Рыцарь.

- Все то, о чем мы не желаем знать, чтобы не беспокоить себя. Все то в нашем прошлом, что нам хотелось бы навсегда позабыть, ибо вспоми­нать об этом стыдно и больно.

- Что ж, вы были правы, - сказал Солис, - мне действительно пона­добилось все мое мужество - все, сколько есть...

- И мне... - прошептал Герцог.

А Плутишка только молча кивнула, губы у нее дрожали...

- Вперед, - сказал Капитан Тигр и кони двинулись по холодному снегу к виднеющемуся впереди выходу из кратера. Когда они скрылись, покрытый следами копыт снег начал таять и вскоре исчез совсем - так, словно ничего и не было, даже выгоревшая трава осталась сухою...

12.

Узкий проход меж отвесных скал вывел их в широкую горную долину. Плутишка радостно вскрикнула - эта долина была зеленой!

         Небольшая горная речка бежала по обкатанным камням под сенью не­высоких деревьев, которые показались Плутишке знакомыми. У нее возник­ло ощущение, что однажды она уже бывала в этих краях. Привстав на  стременах, Плутишка внимательно осмотрелась по сторонам.

- Мы в Суре, - сказал Капитан Тигр.

Белый Рыцарь и Герцог тоже привстали на стременах и осмотрелись, руки их легли на эфесы мечей.

- Здесь мечами много не навоюете, - равнодушно заметил Тигр, дос­тавая из седельного чехла свой карабин. Осмотрев оружие, он дослал патрон в ствол и снова сунул карабин в чехол.

Плутишка поежилась - ей вспомнилась встреча с солдатами герцога Сурского на переправе и разоренное село. Действительно, что здесь тол­ку от мечей, пусть даже и самых лучших...

- Что вы предлагаете? - спросил Солис.

- Для начала - наполнить наши фляги, - ответил капитан, покидая седло.

Трое друзей последовали его примеру.

Плутишка с наслаждением опустила руки в быструю холодную воду, плеснула ею себе в лицо и подумала, как хорошо было бы сейчас иску­паться, а потом полежать на берегу, на этом вот большом плоском камне, согретом солнцем, прижавшись к нему щекой, и слушать, закрыв глаза, как журчит вода и щебечут в зарослях невидимые птицы... Но им надо двигаться дальше, туда, где прикован к стене из грубых камней Радуж­ный Кот...

И она первой вновь оказалась в седле.

- Так что же вы все-таки собираетесь предпринять? - снова спросил капитана Солис.

- Двигаться к замку герцога Сурского, - ответил Тигр.

- А там?

- Там будет видно. Сейчас нам почти ничего не известно - кроме того, что этой ночью Кот, судя по всему, находился в подвалах герцогс­кого замка. Нам не известно, что происходит в замке и вокруг него. Нам не известно, где находятся друзья Кота, где искать Капитана Альтерэго и жив ли он вообще.

- Он жив, - твердо сказал Белый Рыцарь.

- Тем лучше для нас. Его помощь будет весьма кстати.

- А потом? - тихо спросила Плутишка. - Если нам удастся найти и освободить Радужного Кота - что вы станете делать, Капитан Тигр? Ведь Снежная Королева приказала вам доставить Кота к ней. Вы... - сделаете это? А если мы вам этого не позволим - что тогда? Вы поступите с нами, как с тем драконом? Или превратите в снег?...

- Гм... - пробурчал себе под нос Герцог, а сэр Солис молча пос­мотрел на капитана.

- Это зависит не от меня, - прозвучал холодный ответ рыцаря Снеж­ной Королевы.

- А от кого же? - спросила Плутишка.

- От вас. От тебя. Моя сила не беспредельна.

Капитан тронул своего коня и тот понес его мерной рысью по берегу реки. Трое всадников последовали за ним.

Вскоре впереди показалась дорога, вброд пересекающая реку, вдоль которой двигался маленький отряд. Капитан повернул своего коня влево, пересек реку, поднимая фонтаны брызг, переливающиеся всеми цветами ра­дуги в лучах уже клонящегося к закату солнца, и поскакал по дороге.

Что-то очень знакомое вновь почудилось Плутишке в этих местах и, когда впереди за деревьями замаячили крыши селения, она уже поняла, где находится.

Капитан Тигр остановил коня и вскинул руку.

- Остановитесь. Ждите меня здесь.

Соскочив с коня, он скрылся в придорожных кустах и шорох его ша­гов растворился в шелесте листьев.

         Плутишка вспомнила,  как  точно  так  же скользнул когда-то в эти кусты Радужный Кот, и вздохнула.

Тигр вернулся минут через двадцать и молча вскочил в седло.

- Что там? - спросил Солис.

         - Ничего, - прозвучал холодный ответ и капитан тронул коня. Двигаясь шагом,  они через несколько минут оказались  на  главной улице покинутого жителями селения.  Плутишка огляделась по сторонам и, привстав в седле, воскликнула:

- Смотрите!

Я

        ТЕБЯ

        ЛЮБЛЮ

Большие красные буквы не поблекли, не выгорели, словно не полива­ли их дожди, не опаляло солнце, словно только сегодня написала их чья-то твердая рука на стене, иссеченной пулями...

Я

        ТЕБЯ

        ЛЮБЛЮ

Как клятва в верности, как обещание возвратиться и вернуть жизнь в эти разбитые, расстрелянные дома.

Я

        ТЕБЯ

        ЛЮБЛЮ

Как уверенность в победе Жизни над Смертью.

Первым нарушил молчание Белый Рыцарь.

- Я готов подписаться под каждым словом, - тихо сказал он.

А Его Светлость Герцог Бульонский и Паштетский не сказал ничего, но улыбнулся какой-то своей мысли и Плутишка, взглянувшая в этот миг на его лицо, поразилась. Ей казалось, что она знала Герцога. Знала властелина самого вкусного на свете замка. Знала солдатом, знала ве­сельчаком, знала любителя хорошей компании... Но ни разу не видела она, чтобы лицо Герцога светилось такой нежностью.

- Хотела бы я знать, о ком он сейчас подумал... - с необидной за­вистью вздохнула про себя Плутишка. И тут же отвернулась, а то получи­лось, словно она невольно подсмотрела какую-то тайну Его Светлости.

Отвернувшись, она увидела стену того дома, на котором в прошлый раз были написаны стихи на западно-сурском, которые прочел Альтерэго.

Что это? Плутишка тронула Глазастика и подъехала поближе. Старые стихи были на месте, а рядом - рядом были другие, новые! Но уже на знакомом ей гросландском...

Мы -

солдаты, преданные командирами,

изменившими Знамени и Присяге,

позабывшими о Долге и Чести,

разодравшими Родину на куски,

чтобы властвовать.

Но они позабыли о том,

что солдаты  мы, а не солдатики,

и указы их могут стереть

нашу Родину с карт,

но, покуда мы живы,

в нашем сердце хранится она

и кто знает,

надолго ли хватит терпения

нашим винтовкам!

- Знакомая рука, - услышала она за спиной голос Солиса.

- И лапа тоже, - прогудел негромко Его Светлость, заметив отпеча­ток на стене у последней строчки.

- Они были здесь! - воскликнула Плутишка.

- Но вряд ли это было сегодня, - спокойно заметил Капитан Тигр и она сникла.

- Здесь нет смысла задерживаться, - продолжал капитан. - В селе­нии нет ни единой живой души. Здесь мы не узнаем ничего.

И копыта его белоснежного коня зазвенели подковами по каменистой дороге. Плутишка, вздохнув, послала Глазастика следом. За нею двину­лись Солис и Герцог.

Ночь они провели в пещере, которую отыскал капитан. Натаскав туда мелкого хвороста, они накрыли его взятыми из седельных вьюков одеялами и улеглись, закутавшись в плащи. Тигр, впрочем, ложиться не стал, а всю ночь просидел на страже у входа, неподвижный, как окружавшие его камни.

Плутишке снилось, как Альтерэго и Кот пишут стихи на стене, но прочесть их ей никак не удавалось - слова расплывались, ускользали. Плутишка во сне сердилась на эти слова, но они ее не слушались...

Полдень следующего дня застал их в широком каньоне, окруженном отвесными каменными стенами, в которых не было ни единой расщелины. Каньон этот сразу не понравился Плутишке - ни кустика, ни деревца, лишь невысокая жухлая трава. Случись что - укрыться тут совершенно негде. Плутишка нервничала, тревожно озираясь по сторонам. Солис и Герцог тоже напряженно вертели головами, лишь Капитан Тигр был невоз­мутимо спокоен.

И все же именно он первым заметил опасность и, привстав на стре­менах, обернулся назад. Друзья тоже остановились и услышали вдали на­растающий шум мотора.

Обернувшись, они увидели вздымающий клубы пыли зеленый грузовик, мчащийся в их сторону. В его кузове было полно людей и Плутишке пока­залось, что в руках их что-то поблескивает на солнце. Над кузовом раз­вевалось разноцветное знамя.

- Разрази меня гром, - прогудел, вглядевшись, Его Светлость, - если это не знамя герцога Сурского!

- Вы правы, Ваша Светлость, это его солдаты, - спокойно подтвер­дил Капитан Тигр. - Зная, из кого он их набирает, полагаю, что нам лучше не встречаться с ними. За мной!

И он пустил своего белоснежного коня в стремительный карьер. Гла­застик и конь Солиса устремились за ним, следом забухал копытами гер­цогский битюг.

У Плутишки засвистело в ушах, она пригнулась к шее Глазастика, думая лишь о том, как бы не вылететь из седла. На Глазастике она была, конечно же, в полной безопасности, но все равно было жутко - так быст­ро они не мчались еще никогда. Но долго ли их кони смогут удержать та­кой темп, особенно битюг Его Светлости? Ведь грузовик, который мчался следом, не отставая, не может устать, его не загонишь - не то что ло­шадей...

Что будет, если конь Герцога сдаст? Ведь у них только карабин Тигра, а в грузовике полно солдат. Почему они не стреляют? Думают, на­верное, что всадникам и так не уйти, и не хотят тратить патроны? Но на что же надеется Капитан Тигр?...

Вдруг она заметила, что каньон впереди быстро сужается, и вот уже конские копыта загремели в узком извилистом проходе меж отвесных скал.

Внезапно Капитан Тигр остановил своего коня, подняв его на дыбы, и соскочил на землю.

- Вы с ума сошли! - воскликнул Солис, тоже останавливаясь вместе с остальными.

         - Вперед!!!  - рявкнул Капитан Тигр, выхватывая карабин из чехла. - А я остановлю их здесь.

- И вы думаете, что мы бросим вас в бою одного?! - возмутился Его Светлость. - Вы же погибнете!

- Возможно, - холодно ответил капитан. - Но вы безоружны и будет четыре трупа вместо одного, вот и все. Не теряйте времени, сейчас они будут здесь и все мы погибнем без всякой пользы, я в том числе. Тогда может погибнуть и ваш Кот. Вас трое, я один, три больше одного. Плюс Кот и Альтерэго. Вперед!!!

И он так хлестнул своим лассо коней под тремя друзьями, что те взвились и помчались во весь опор, и через миг скрылись за поворотом.

Капитан отвел своего коня за скалу, занял позицию за большим кам­нем, взял на прицел поворот, из-за которого должен был выехать грузо­вик, и стал ждать, слушая, как нарастает приближающийся рев мотора. Лицо закованного в черный лед капитана было совершенно спокойным.

13.

Ну вот и все. Наутро приговор

            Мне кто-то зачитает перед строем

   И огласится залпом узкий двор,

            И тело где-нибудь во рву зароют.

           Спят в камерах друзья тяжелым сном.

           Ну что ж, мы сами выбрали дорогу

 И я жалею только об одном -

           Что сделать я успел не так уж много.

            А больше, право, не о чем жалеть.

            Конечно, горько с жизнью расставаться,

  Но я бы не простил себе вовек,

            Когда бы в стороне решил остаться...

Радужный Кот вздохнул и поморщился. Здорово же от него воняет па­леной шерстью... Черт бы побрал этих молодчиков герцога Сурского! Ис­портили ему такую роскошную шкуру! Хорошо, что Плутишка не видит, она бы просто в ужас пришла.

Кот попытался пошевелиться, но тут же стиснул зубы от боли. Оча­ровательная манера - освободить от цепей прикованного к стене для то­го, чтобы его можно было избивать одновременно с четырех сторон, а по­том, когда он упадет, бить его еще и ногами. Хорошо, что Плутишка это­го не видела, ей могло бы стать плохо.

Кто-то, конечно, скажет, что он сам виноват - не надо было гово­рить герцогу в лицо, что он о нем думает. Интересная мысль. Не гово­рить подлецу, что он подлец, чтобы он не обиделся. Выходит, если он обиделся, то имеет право приказать избивать тебя? Но ведь надо же ког­да-то сказать подлецу, что он подлец. Потому что, если просто молчать, "презирая в душе", это не остановит зло и ты тоже будешь его молчали­вым соучастником, какие бы убедительные оправдания ни находил для се­бя.

Сказать подлецу, что он подлец... Ах, если бы там, на холме, где они с Альтерэго стреляли в солдат герцога Сурского, можно было, не стреляя, просто сесть и поговорить с ними! Ведь не все же они до пос­леднего закоренелые мерзавцы. Иногда бывает так, что всего одним сло­вом в чужой душе можно пробудить Свет, если хоть одна его искорка сох­ранилась там, не смотря на власть Тьмы. Если б так можно было бороться за каждого! Но поздно... Раньше, раньше надо было это делать. Потому что с первым выстрелом слишком многое изменяется - и вокруг, и в тебе самом.

          Каким он сам был раньше? Он ведь терпеть не мог всяких драк, и даже вид крови на собственной лапе действовал на него очень сильно. Да, теперь все иначе, он сумел победить даже страх смерти, но... Все же он был бы счастлив, если б не было необходимости брать в руки оружие.  Никогда и нигде. Но иногда приходится. Если все уже испробовано, но Зло,  Тьма,  не желает остановиться. "Последний довод короля" - так писали на пушках в те времена, когда они еще стреляли маленькими круг­лыми ядрами. Если вдуматься, мысль сама по себе верна - последний до­вод. Последний! Когда все иное уже испробовано, но оказалось бессиль­ным. Только тогда... И конечно же - во имя чего. Это - главное. Но "Не имеет значения!" - кричат многие. - "Этот последний довод отвратителен всегда!". Для них нет разницы между грабителем, убийцей - и встающим у него на пути солдатом? Потому что в руках солдата тоже оружие... При­ятно, наверное, упиваться своей непорочностью, предавая анафеме меч Альтерэго - пребывая в то же время под защитою этого меча! Прав был тот Медик, который написал однажды для всех этих утонченных натур:

В минуты эти,

когда ты читаешь мои слова -

где-то

на белом свете

кому-то уже не встать,

и все это - чтобы ты

мог читать.

Слишком в лоб для утонченных натур. Они этого не любят. Им бы ню­ансы потоньше. Смешное слово - нюансы. Какие-то маленькие любопытные зверьки. Или инопланетяне. Нюансы. Жители планеты Нюан.

Хотя, кто станет отрицать - нюансы штука нужная. Один небольшой нюанс может изменить все дело. Впрочем, это значит, что он лишь казал­ся небольшим, незначительным...

Да, но он вообще-то не об этом думал... А о чем? Черт, как гудит голова, мысль ускользает... Ах да, "слишком в лоб"... Но ведь есть ве­щи, о которых нельзя, просто нельзя говорить иначе. "Иди и смотри". Кажется, это из Библии. Да, из Откровения. Откровение - Апокалипсис. Господи, почему так много тех, кому для открытия Откровения нужен ка­кой-нибудь "апокалипсис", разразившийся над их головою? Впрочем, мно­гие и тогда предпочитают заткнуть уши и быть в стороне. Они хотят, чтобы Им "сделали красиво". И что же?...

Нанизывать слова на слова

- ради музыки слов, языком обкатывая горошины-звуки? Изощряться в метафорах и сравнениях, воздвигая вычурные соборы,

полные презрения к тем,

кто по жизни идет, словно в поле за плугом,

и падает ничком в борозду,

как семя?

И единственной формой достойной считать преломление в образах

- даже того, что прекрасно в своей простоте и в величии вечном превыше сравнений?

Преломлять даже то, что должно оставаться жестокою, голою правдой, чуждой даже единственной ноты искусственной или фальшивой?

И -

во имя чего? Взгляните!

 

Нас учили:

Превыше всего -

Человек.

Человек.

Вот он,

мертвый,

на проволочном заграждении,

озаряемый вспышками взрывов,

со сквозною дырою с кулак в груди,

там,

где очередь провизжала,

сердце вырвав...

Вот он,

роется в мусорном чане,

бездомный,

среди небоскребов холодного города,

разделяет объедки с крысами и бродячими псами -

он,

Человек,

который "звучит гордо"!

Вот он,

молится им же выдуманным фальшивым богам,

глухим,

равнодушным,

жестоким,

пред алтарями,

воздвигнутыми во славу пустоте,

бьется, подобно пытаемым электрическим током...

Откуда у многих это нежелание думать, этот страх быть Человеком? Быть Человеком. А что это значит? " А человек он был..." "И создал Он человека по образу и подобию своему". Он создал, Творец. По образу и подобию своему. Значит, Человек должен быть Творцом, иначе он предает в себе Главное. Кто-то называет это Главное Богом...

Бог... Он, Кот, умрет закоренелым атеистом. Потому что для него неприемлем образ Вседержителя, у которого "все в руках Божьих". Если все - в Его руках, то за что же отвечаешь ты сам, Человек? Но если на­зывать Богом то Главное, то Святое, что должно быть в каждой живой ду­ше, в которой Свет не покорился Тьме - тогда, пожалуй, он, Кот, гораз­до религиознее тех, кто регулярно бьет поклоны, ставит свечи и вымали­вает себе прощение непонятно у кого.

Как там сказано у Апостола Иакова? "Что проку, братия мои, если кто говорит, что имеет веру, а дел не имеет? Может ли такая вера спас­ти его?... Ибо, как тело мертво без духа, так и вера без дел мертва." Будь он, Кот, священником, он бы именно это и проповедовал.

Кот попробовал представить себя священником и усмехнулся. Какой уж из него священник - ни тебе кротости, ни смирения. Да и вообще, где это видано - кот в сутане. За такую идею во время оно можно было бы и на костер угодить.

Впрочем, он и без того уже в некотором роде угодил на костер - паленой шерстью так и разит. И чертовски ломит спину и лапу.

Кот попытался устроиться поудобнее на каменном полу, отыскивая наименее болезненное положение. Вот так, вроде бы, терпимо. Только шею ломит... А так - уже почти не ломит.

Интересно, когда за ним придут - в последний раз? Впрочем, какая разница. Ему умирать не стыдно. У его Веры были Дела...

Наша кровь драгоценнее золота.

Если Родина потребует,

мы отдадим ее всю, до последней капли...

       Кто он, тот, кто оставил эту безымянную надпись на стене тюремной камеры на острове Пуло-Кондор? Мы тоже сражались за Родину... Оскорбленную, униженную, разорванную на куски алчными негодяями - ради влас­ти. Сволочи, боже мой, какие же сволочи! Сколько крови пролито по их вине, сколько оборвано жизней, сколько детей не появилось на свет - Музыкантов и Пекарей, Поэтов и Пахарей, Физиков и Корабелов...

А на нас, тех, кто не захотел отречься от Родины и данной ей при­сяги, смотрели, как на дурачков - сколько вас, разве вы не видите, у кого сегодня сила, на что вы надеетесь, "что вы хотите всем этим дока­зать"? Как-будто мы действительно хотели что-то "доказать". Но Го Можо уже сказал все задолго до нас:

Вставай и знай: ничтожна жизнь,

когда, чтоб быть живым,

теряешь принципы и честь,

идя путем кривым!

Нет. Должен быть кто-то, кто скажет "Нет!" всей этой сволочи. Да­же если это будет стоить ему жизни.

Интересно, что за казнь устроит ему герцог Сурский? Хорошо бы, конечно, к расстрелу - все же как-то почетно. Хотя вряд ли, слишком много чести для какого-то кота. Котов обычно топят в пруду. Бр-р-р! Он уже раза два тонул и это, конечно, было не слишком приятно. Но в этом "ресторане" не он, Кот, будет заказывать...

Хорошо бы Плутишка ничего не узнала - пропал себе Кот и пропал, и все...

 

Узнав, что меня не стало, не называй мое имя -

ты можешь спугнуть мою смерть, отдалить желанный покой.

Твой голос - звон колокольный, все чувства мои будивший,

может, как луч фонарный, мой след в тумане сыскать...

Это стихи Роке... Он давно погиб, Роке, а стихи его остались и Кот их помнит, и значит - Роке продолжает жить...

Кот улыбнулся. Дураки! Они думают, что если заперли его в одиноч­ной камере, то он тут один! Нет, они просчитались! Он здесь не один. С ним здесь все те, кого он помнит, живые и мертвые - те, кто был для него примером и опорой - и в лучшие дни, и в худшие. Его друзья и те, кого он никогда в жизни не видел, но о которых знал - и они были рядом с ним.

Где-то сейчас Альтерэго? Они не взяли его, эти сволочи, не взяли! И он будет сражаться, даже если останется последним солдатом на этой горькой, преданной земле...

Они не взяли его! Кот тихо рассмеялся и тут же стиснул зубы - спину свело болью. Впрочем, это мелочь - спина. Подумаешь тоже... Ме­дика пытали куда страшнее.

А вот интересно было бы посмотреть на физиономию герцога Сурско­го, если б тот узнал, что он, Кот, сейчас счастлив. Да, да - счастлив! И не только потому, что умирает за Стоящее Дело. Он вообще очень счастливый Кот. Впрочем, все это, видимо, где-то за пределами понима­ния герцога Сурского и многих других тоже. Они спутали счастье с до­вольством и никогда не узнают, какое оно, счастье. И рассказывать им об этом - все равно, что толковать о радуге слепому от рождения. А он, Кот, знает...

Ему вспомнился Торнский мост, как они втроем лежали за горящим танком лейтенанта Грэя, кусая кулаки от бессилия, и вдруг услышали за спиной рев мотора. Танк Лема он узнал сразу - старая машина, черная, как ночь. У него перехватило горло и в глазах на несколько мгновений все стало зыбким и нечетким, но это было - счастье. И они, все трое, поднялись в полный рост... И потом, когда они мчались, крича, за тан­ком, гоня ненавистного врага - это тоже было счастье...

          Но разве только это? Вовсе нет! Гораздо больше было совсем других минут - в счастливых, мирных городах, когда удавалось что-нибудь СДЕЛАТЬ, когда на чьем-то лице улыбка сменяла печаль или слезы. И были  друзья, много друзей, и все - настоящие. И еще, конечно же, была Самая лучшая на свете Плутишка, и он был ужасно счастливым Котом всякий раз, когда ее  видел.  И когда она держалась за его лапу или трепала его за

уши, он тоже был счастливым Котом.  И когда она его воспитывала, выго­варивая ему за "несносные кошачьи манеры" - он тоже был счастлив.

Вот если бы она была здесь, он ни за что не признался бы ей, что ему больно, а вовсе даже наоборот - показал бы ей язык и сочинил бы смешную дразнилку. И ему в самом деле уже не было бы больно - как во­обще можно думать о какой-то спине, если видишь Самую лучшую на свете Плутишку?!

Быть счастливым совсем не сложно -

          Просто надо за руки взяться

          И под летний веселый дождик

          Убежать с тобою вдвоем,

           Босиком пробежать по лужам,

По ручьям, что навстречу мчатся,

           Улыбаясь встречным прохожим

     Под пронизанным солнцем дождем...

Однажды в том Городе, где живет Плутишка - только он тогда еще не знал, что она там живет - Кот угодил под сильнейший июльский ливень. Он спрятался в ближайший подъезд и стал наблюдать. Всякий ведь знает, что смотреть на летний ливень ужасно интересно - особенно, если сам ты при этом остаешься сухим.

Этот пронизанный солнцем ливень был такой сильный, что вода кати­лась по мостовой вровень с тротуарами и машины мчались по ней, вздымая буруны, как гоночные катера.

Мимо подъезда, где сидел Кот, прошлепали двое босых парней в за­катанных до колен джинсах, неся в руках снятые рубашки и кеды. Потом пробежали, смеясь, две девчонки с прилипшими к лицам волосами, в мок­рых насквозь платьях, размахивая сброшенными босоножками. Следом важно прошествовал какой-то дядька в черном плаще и желтой соломенной шляпе. Под плащом были закатанные до колен брюки и босые ноги, а ботинки дядька держал в заложенных за спину руках. Вид у него был очень серь­езный и потому ужасно смешной.

Кот смотрел и завидовал. Он бы, конечно, тоже так хотел, но у не­го с собою были письма со Сказочной Почты, а они от этого размокли бы... Но все равно было очень хорошо!

Интересно, где сейчас Плутишка и что делает... Как хорошо было бы вместе с нею снова оказаться в Веселом Замке Королевы и слушать, лежа у камина, как Плутишка играет на лютне и поет. Ему всегда очень нрави­лось, как поет Плутишка. Вот был бы у него, Кота, замечательный голос! Он бы тогда тоже пел и на лютне играл, и больше нравился бы Плутиш­ке...

Думая об этом, Радужный Кот незаметно уснул. Снилась ему, конечно же, Плутишка.  Как они вдвоем гуляют под цветущими каштанами в столице Минланда...

Радужный Кот спал и улыбался во сне.

14.

Кони друзей мчались так, что быстро отдаляющийся грохот выстрелов за спиной всадников вскоре растворился в многократно отраженном камен­ными стенами топоте копыт и свисте ветра в ушах.

Плутишка, прильнув к шее Глазастика, закрыла глаза, стараясь не думать, что будет дальше, отгоняя мысль о том, что кони, быть может, уносят их от одной опасности навстречу другой.

Внезапно каменные стены расступились, открыв широкий зеленый дол и синюю стену леса за ним.

- К лесу! - крикнул Солис и его взмыленный конь понесся по траве и цветам.

Стена леса росла на глазах, превращаясь из синеватой в зеленую, и вот уже кони влетели под сень густых раскидистых крон.

Белый Рыцарь осадил своего каурого жеребца. Гнедой битюг Его Светлости как-то странно затормозил всеми четырьмя ногами, как рисо­ванный конь из мультфильма, так что Герцог едва не полетел кувырком через его голову. Глазастик тоже остановился и посмотрел на свою тяже­ло дышащую всадницу.

- Уф... - Его Светлость смахнул с лица обильный пот, сполз с сед­ла и растянулся навзничь на траве, раскинув руки. - Даже если сюда сейчас явится вся армия герцога Сурского - вряд ли им удастся меня поднять!...

- Ба! Какие люди! - раздался вдруг знакомый голос и Герцог Буль­онский и Паштетский подскочил так, словно его подкинуло здоровенной пружиной.

Плутишка обернулась и увидела, что метрах в десяти от нее, прива­лившись спиной к большому дереву и почти сливаясь с ним в своей пят­нистой военной форме, скрестивши руки на груди и улыбаясь, стоит...

- Кузя!!! - завопил Его Светлость - так оглушительно, что Солис поморщился и прочистил обращенное в сторону Герцога ухо. - Кузя!!!

- К услугам Вашей Светлости! - сказала Кузя, подходя и почтитель­но склоняя голову. В следующий миг она оказалась в воздухе - крепкие руки Герцога подбросили ее и осторожно поймали.

- Ого! - подумала Плутишка.

- Ваша Светлость! - улыбнулся Солис. - Вы открываетесь нам все новыми гранями!

          - То ли еще будет!  - заявил Герцог, скорчив зверскую физиономию. - Хо-хо-хо!

- Позвольте полюбопытствовать, мадам Де Кузи, - почтительно спро­сил Белый Рыцарь, - как вы попали сюда и что делаете одна в этом лесу? Мне кажется, что в наше время эти края - не лучшее место для...

- Для прогулок? - усмехнулась Кузя. - Во-первых, милый Солис, я тут по делу, а во-вторых - с чего вы решили, что я здесь одна? Обер­нитесь!

Друзья обернулись и Плутишка увидела, как из-за могучего, кряжис­того дерева выступил старик в широкополой шляпе и жилете из козьего меха, с охотничьим штуцером в руках.

- Кампино! - воскликнула Плутишка. - Кампино, вы меня узнаете? Помните - я тогда была на переправе вместе с Капитаном Альтерэго и Ра­дужным Котом...

- Помню, - улыбнулся старик, - мои глаза и память пока еще служат мне неплохо. Что снова привело тебя в наши края?

- Мы ищем Кота и Капитана Альтерэго. Что вы знаете о них?

- С Котом дело плохо, - покачал головой Кампино. - Кот наш про­пал... А что касается Капитан Альтерэго...

- То он чертовски рад вас видеть! - раздался веселый голос над головой Плутишки.

Трое друзей взглянули вверх и увидели Черного Рыцаря, сидевшего, привалясь спиной к стволу, на нижней ветке большого дуба, с ручным пу­леметом на коленях.

Ловко спрыгнув вниз и отложив свой пулемет, Альтерэго сгреб в охапку сэра Солиса.

- Тише, тише, капитан! - засмеялся Белый Рыцарь. - Переломать мне на радостях ребра - не лучшее доказательство нашей дружбы!

         Однако и сам он стиснул Альтерэго так, что тот сказал "Ого!". Потом настала очередь Его Светлости,  но  тут  дело  ограничилось крепким рукопожатием  -  видимо,  во  избежание  возможных последствий слишком большой радости.

Черный Рыцарь обернулся к Плутишке и в следующий миг она взлетела к небу не хуже Кузи. Бережно поймав и поставив ее на землю, он спро­сил:

- Как вы попали сюда, друзья мои?

- Мы... - начала Плутишка и вдруг изменилась в лице. - Капитан Тигр! Ведь он же!...

- Да!... - встревоженно подхватили Солис и Герцог.

- Капитан Тигр?! - воскликнул Альтерэго. - Где он и что с ним?

- Он там, в каньоне! - Плутишка указала рукой туда, откуда они только что примчались. - Он один против целого грузовика солдат герцо­га Сурского! Приказал нам скакать, а сам остался! Он же погибнет там один!

Не говоря ни слова, Альтерэго шагнул к своему пулемету и свист­нул. Его Черный Конь возник меж деревьев, как призрак. Но прежде, чем капитан вскочил в седло, Кампино поднял руку и указал в сторону дола.

- Смотрите!

Взглянув в широкий просвет меж деревьев, все увидели, как по лугу летит размашистой рысью белоснежный конь под черным всадником.

- Это он! Это Капитан Тигр! - воскликнула Плутишка.

Да, это был Тигр, сидевший в седле все в той же своей каменной позе - левая рука уперта в бок, правая - на поводьях.

Домчавшись до леса, конь его перешел с рыси на шаг и, достигнув того места, где стояли друзья, остановился и ударил копытом оземь.

В следующий миг Капитан Тигр начал валиться из седла. Он рухнул бы на землю, если б Альтерэго не бросил пулемет и не успел подхватить капитана и бережно опустить на траву.

Плутишка подбежала и ахнула: укрывающий Тигра черный мерцающий лед был прошит пулями. Подарок Снежной Королевы мог укрыть от той бо­ли, что несли в себе память и воображение, но остановить пули он не мог...

Капитан Тигр медленно открыл глаза и взглянул в лицо склонившего­ся над ним Альтерэго.

- Ты... - сказал он тихо. - Хорошо. Значит, не напрасно...

- Что произошло? - спросил Черный Рыцарь.

- Ничего особенного, - голос Тигра был ровен, как всегда. - Я вы­вел из строя всех, но их было много и они успели меня продырявить. Обычное дело при таком соотношении сил.

- По-моему, это конец, - добавил он после короткой паузы, так спокойно, словно речь шла о каком-то пустяке.

- Вот еще! - возмутилась Кузя. - А ну, снимайте с него эти ледыш­ки, сейчас перевяжем в наилучшем виде!

- Не стоит тратить время, - холодно возразил Капитан Тигр. - Я кое-что смыслю в медицине. Немного, но достаточно, чтобы не питать ил­люзий в столь простом случае.

Кузя сердито насупилась.

- Вы напрасно обижаетесь, - сказал Тигр. - И к тому же - стоит ли кого-то спасать для того, чтобы он снова служил у Снежной Королевы? Неужели вы полагаете, что это - лучшее занятие на белом свете?

- Но вы... вы могли бы найти... - дрожащим голосом начала Плутиш­ка.

- Другое? Слишком поздно. Кто-то из философов советовал оставить напрасные надежды. Я так и сделал. И получил подарок от Снежной Коро­левы.

Капитан Тигр на миг закрыл глаза, потом снова открыл их.

         - К тому же я умираю со спокойной душой, - сказал он. - Вы нашли Капитана Альтерэго и вы знаете, где Радужный Кот. Значит, все будет в порядке.

Неожиданно он улыбнулся холодной улыбкой.

- Я выполнил первую часть приказа моей Королевы. Во всяком слу­чае, сделал все, чтобы обеспечить ее выполнение. Что касается второй части приказа - доставить Кота в Королевство Вечного Холода - эта идея не нравилась мне с самого начала. Если сам я служу Королеве, это не означает еще, что я хотел бы видеть там рядом со мною моих друзей. Теперь Госпожа Черной Долины снимает это противоречие между повинове­нием приказу и совестью. Помнишь, ты спрашивала, что будет потом. Те­перь это зависит только от вас. От тебя.

Он устало закрыл глаза.

- Е й ... сказать? Передать что-нибудь? - негромко спросил его Капитан Альтерэго.

Тигр медленно открыл глаза.

- Зачем? Ей не нужна была моя любовь, тем более - к чему ей пос­лания от мертвого? А если спросит сама - скажи, что я умер счастливым человеком. Потому что сделал все, что должен был сделать.

И вот что. Вместо молитвы... Прочти те стихи о Большом Органе. Ты знаешь... Начинай. Я хочу слышать...

- Хорошо... - сказал Альтерэго.

            - Город уснул старинный,

   Залитый светом лунным,

          Серебром холодным струится

Под мостами его река,

Спрятали тайну ночи

          Узкие переулки,

   Фонари свои погасили,

          В окнах - ни огонька...

        В огромном соборе старом

Тени лежат неподвижно,

Отсвет луны заблудился

 В стрельчатых витражах.

 Послушен рукам седого

Невидимого органиста,

       Огромной ночною птицей

       Оживает Большой Орган...

Взлетают аккордов крылья

Под темные гулкие своды,

Им тесно в стенах высоких

И стены, колеблясь, тают,

И музыка сердце уносит

В бескрайнее темное море,

Где в крике мятущихся чаек

Набегает волнами память...

          Вновь по холмам, перелескам

Вдаль убегает дорога,

          

           Запахом свежего сена

           Голову кружат стога,

           Снова туман расстелился

           Над печальной долиной речною,

           Снова на лапы елей

 Легли ночные снега.

Снова в сирени укрылись

        Глаза, что дарили счастье,

        Солнце твоей улыбки,

Темные брови вразлет...

Старую боль воскрешает

Неумолимая память,

Полночь на черной башне

Время безжалостно бьет.

Гонит осенний ветер

Листья по переулкам,

На крутых черепичных крышах -

Мертвенный лунный свет...

Взлетают к ночному небу

Большого Органа звуки,

Предвещая каждым аккордом

Далекий еще рассвет...

Капитан Тигр был мертв. Плутишка заплакала.

Черный лед на груди капитана таял и таял белый снег на его коне, и вот конь этот, уже вороной, встряхнулся, и холодные капли смешались со слезами на щеках Плутишки.

15.

Капитана Тигра похоронили под большим дубом, отсалютовав над мо­гилой из его карабина.

Потом Альтерэго сказал "Идем..." и, ведя в поводу обоих Черных Коней, зашагал к видневшимся неподалеку зарослям орешника. Все после­довали за ним.

За орешником открылась неширокая прогалина, посреди которой стоял зеленый грузовик Кузи. Альтерэго опустился на землю, привалившись спи­ной к колесу машины.

- Садитесь и рассказывайте...

Все уселись на траве и Солис рассказал обо всем, что знал и что было.

- Так значит, Кот в замке герцога Сурского... - задумчиво сказал капитан, когда Белый Рыцарь закончил свой рассказ. - Да, непростая у нас будет задача...

- Ну да мы тоже не желторотые! - прогудел Его Светлость. - Одна­ко, друг мой, нам тоже чертовски интересно было бы знать, что было с вами!

- С нами?... Мы отправились сюда после Нисланда, и как в воду глядели - едва мы прибыли, как герцог Сурский бросил своих солдат в Северный Сур, жители которого упорно отказывались признавать над собою власть этого негодяя. Это было трудно. Это и сейчас трудно - снова один наш боец против пяти солдат герцога, у которых к тому же горы оружия и боеприпасов - об этом снова позаботился все тот же герцог Гросландский, закадычный друг Сурского.

И все же сломить нас они не могут, наши бойцы стоят насмерть и ходят в атаки один против трех. Здесь снова, как в Нисланде, добро­вольцы со всего Сказочного Королевства.

Ну а наш с Котом последний бой... Герцогским солдатам удалось взять в клещи наш батальон и мы, десять человек, прикрывали отход. Кот и я - мы остались в том бою последними, остальные погибли. Когда кон­чились патроны, наши последние гранаты мы бросили под ноги себе и на­бегавшим герцогским солдатам. Кот, как мы теперь знаем, остался жив, а я... Об этом лучше спросить Кампино.

- Да, капитан, когда я нашел тебя, залитого кровью, на том холме, ты был, казалось, мертвее мертвого. Но я достаточно пожил на этом све­те, чтобы отличать мертвых от живых. Особенно, когда я взвалил тебя себе на спину... Мертвые - тяжелее, капитан. Но все же дело было бы плохо, если б не наша Кузя...

Плутишка, Солис и Герцог взглянули на Кузю. Та усмехнулась.

- Я - как тот рояль, который случайно оказался в кустах. Еду себе из одной деревушки, куда надо было доставить муку, и нате вам - баллон полетел! Веселенькое дело - одной менять колесо на этом зеленом чудо­вище... Пока я чесала в затылке - слышу, кусты трещат. Не успела ухва­тить гаечный ключ потяжелее, гляжу - ба, знакомый шлем! Ну а дальше все уже было просто. Наш Альтерэго, как известно, матерый симулянт. Он и на этот раз наверняка нарочно изрешетился, поскольку чуял, что мне в том селе в благодарность за муку дали горшочек меду...

При слова "мед" Плутишка оживилась.

        - Рано радуешься,  - усмехнулась Кузя. - Нет у меня никакого меда - этот обжора в черном шлеме проглотил все! Ну, ничего - зато он те­перь как новенький!

          - Как говорит наш Карлсон - мужчина хоть куда, в полном расцвете сил! - усмехнулся Капитан Альтерэго. - Однако нам следует подумать о главном - как вытащить нашего Кота из лап герцога Сурского. Поскольку у вас позади трудный путь, я предлагаю совместить приятное с полезным - полежать на травке,  отдохнуть и подумать.  Потом посмотрим, кто что придумал. В качестве дополнительных условий задачки могу сообщить, что замок герцога укреплен и обороняется батальоном его личной гвардии,  и при обычном штурме замка герцог может,  к тому же,  отдать  приказ  об уничтожении всех узников замковых подземелий.

- Да, жесткие условия в этом "шахматном этюде"... - задумчиво промолвил сэр Солис.

- Это точно... - согласился Его Светлость, растягиваясь навзничь на траве, заложивши руки за голову. Он закрыл глаза и, казалось, ус­нул.

Кузя, вздохнув, открыла капот своего грузовика и задумчиво уста­вилась на мотор, словно на нем было написано, что делать. Кампино ос­тался на страже.

Плутишка подсела к Альтерэго.

- Скажите, - тихо сказала она, - вы ведь знали Капитана Тигра...

- Да, я знал его. Впервые мы встретились в бою. Это был тяжелый день и нелегкий бой. Я остался один против целой своры врагов и дело могло кончиться плохо, но в ту минуту, когда мне уже казалось, что сейчас все будет кончено, враг вдруг пришел в замешательство. Обернув­шись на миг, я увидел, как какой-то всадник сходу врубился во вражес­кие ряды, а с ближайшего холма спускается эскадрон нашей кавалерии... Тем всадником был Капитан Тигр. И потом мы еще не раз сражались бок о бок, и встречались в Городе Высоких Башен, где он бывал...

- А вы знаете ту, которую он любил?

- Знаю.

- Почему она не любила его, как вы думаете?

- Ты - женщина! - спрашиваешь об этом у меня? Если бы на такие вопросы были простые ответы!... Что ж, тогда все было бы просто - "исправил" в себе что-то - и тебя полюбили. Но разве так бывает?...

Откуда мне знать, почему она его не любила... Но я знаю одно - если б хоть раз она дала выход для его нежности, то увидела бы совсем, совсем другого человека. Но его нежность была не нужна ей. Ну а когда эта часть твоей души остается невостребованной... В общем, это не улучшает характер человека.

Капитан замолчал и медленно провел ладонью по стволу своего пуле­мета. Плутишка в который раз пожалела, что из-за черного шлема не мо­жет видеть лицо Альтерэго. Потому что в движении его руки ей почуди­лось нечто бесконечно далекое от всего того, с чем в ее представлении было связано любое оружие.

       - "Оружие любит ласку, чистку и смазку", - тихо  сказал  капитан. - Ласку. Даже оружие. А человек? Разве ему нужно меньше?... Однажды Тигр написал:

В прошлой жизни я был, несомненно,

собакой...

 

Потому что при виде тебя

мне ужасно хочется  прыгать от счастья,

вертя от восторга хвостом

(которого нету...),

а потом уткнуться в твои колени,

ощущая тепло этих рук...

Боже правый,

почему же собакою я не остался!...

- Почему он погиб? - печально спросила Плутишка. - Ведь он обла­дал такой силой... Мог построить ледяной мост через самую бурную реку, и победить дракона, и даже то, что оказалось страшнее всех драконов на свете...

- Никакой дар Снежной Королевы не может остановить летящей пули. Можно заморозить дракона и реку, но винтовки не мерзнут...

- А она... так ничего и не узнает?...

- Зачем? - пожал плечами Черный Рыцарь. - Для чего причинять ко­му-то боль бесцельно? Это походило бы на мелкую месть, не так ли?

- А Снежная Королева?

- Она уже все знает. В тот миг, когда она лишается одного из сво­их солдат, обрушивается и тает одна из льдин, из которых сложен ее за­мок - та льдина, которая появилась, когда он поступил на ее службу. Весь ее замок сложен из таких льдин...

В этот миг Герцог Бульонский и Паштетский открыл глаза.

- У меня есть план, друзья мои, - прогудел он.

16.

Замок герцога Сурского возвышался на отвесном берегу реки, проте­кающей через столицу Сура - быстрой и мутной, крутившей водовороты у подножия серых скал. Расположенный на возвышенности, замок этот гос­подствовал над всем городом. Построен он был герцогами Сурскими много веков назад и в разные годы служил и крепостью, и тюрьмой. Сами герцо­ги, впрочем, давно перебрались во дворец в центре города, а замок их полвека назад был превращен в королевский музей искусств и древностей.

Однако нынешний герцог вновь поселился в замке и надо сказать, что у него были для этого веские основания. Дело в том, что своего предшественника на герцогском троне он сверг с помощью наемников, по­лучивших оружие от герцога Гросландского. Несколько недель они осажда­ли герцогский дворец и сумели его захватить, но старый герцог сумел бежать и сторонники его в Западном Суре взялись за оружие. Новый гер­цог двинул против них свои банды и еще недавно мирный и цветущий Сур затянуло дымом пожаров, и кровь застыла на улицах разрушенных городов и сел.

Отменив все королевские законы, новый герцог объявил о возрожде­нии древних законов Независимого Герцогства Сурского. Это вызвало восстания в тех провинциях герцогства, которые никогда не входили в Независимый Сур и были переданы герцогам Сурским позднее, уже коро­левской властью.

Так что в охваченной войною стране у герцога Сурского были все резоны, чтобы поселиться хоть и в старинном, но хорошо укрепленном замке, а не в разбитом и сожженном при штурме герцогском дворце в центре столицы.

          Но и за мощными каменными стенами герцог, который, как и все не­годяи, был изрядный трус, не чувствовал себя в безопасности. Поэтому установленные на стенах замка орудия и пулеметы держали на прицеле го­лые склоны замкового холма, где не было ни одного дома, ни деревца -  открытый полукилометровый  пояс,  где  нападающим  не было бы никакого укрытия. А вокруг этой мертвой зоны  тянулись  траншеи  с  пулеметными гнездами, прикрытые спиралями колючей проволоки и минными полями. Там, где траншеи пересекала единственная ведущая к воротам замка узкая до­рога, в землю был врыт бетонный колпак с узкими прорезями амбразур, похожий на череп.

Да, у Капитана Альтерэго были все основания говорить, что штурм замка - непростое дело. Захватить его быстрым, внезапным ударом было трудно и даже при самом сокрушительном натиске у герцога было бы вре­мя, чтобы разделаться со всеми узниками своих подвалов...

У перегораживающих ведущую к замку дорогу опутанной колючей про­волокой рогатки и шлагбаума сидели, привалившись спиной к нагревшейся на солнце стене каземата, двое чернобородых часовых с орлиными носами и мутными глазами, жующие какую-то дурманящую дрянь. Челюсти их непре­рывно и монотонно двигались, как у коров на лугу, руки с безвольно свешенными кистями покоились на лежащих на коленях автоматах.

- Жарко... - сказал один из них, обращаясь куда-то в пространс­тво.

Второй в ответ промычал что-то нечленораздельное, но, судя по всему, утвердительное.

- Скорей бы уж смена, - снова нарушил молчание первый. - В подва­лах каземата все же прохладнее. И целый ящик пива. Если только эти свиньи его еще не прикончили...

Второй снял каску, вытер рукавом обильный пот на гладко выбритой голове, вздохнул и, с сожалением покрутив каску в руках, снова нахло­бучил ее себе на голову.

В звенящей знойной тишине возник нарастающий рев автомобильного мотора. Часовые, переглянувшись, неторопливо поднялись и с автоматами наперевес подошли к шлагбауму.

На ведущей к замку дороге появился большой зеленый грузовик. Приблизившись, он уперся бампером в рогатку и остановился, пофыркивая, под прицелом торчащих из амбразур каземата пулеметов. Из кабины вылез­ла сидевшая за рулем девушка и подошла к рогатке.

- Кто такие? Что надо? - спросил ее старший из часовых.

- Доложите его светлости герцогу Сурскому: прибыл Герцог Бульонс­кий и Паштетский со свитой - с дружественным визитом к вашему господи­ну!

- Герцог? Вот как? Разве герцоги ездят на таких колымагах? - ус­мехнулся в ответ часовой.

Тут из кабины высунулся побагровевший от возмущения Герцог Буль­онский и Паштетский.

- Ах ты, мерзавец! - рявкнул он. - А ну, подойди сюда!

Вид у Его Светлости был такой, что часовой перестал ухмыляться и, обогнув рогатку, приблизился. Герцог ткнул ему в нос украшенную герба­ми и печатями бумагу, подтверждающую его высокий титул.

Часовой вытянулся и щелкнул каблуками.

- Прошу прощения, Ваша Светлость! Однако я все же обязан осмот­реть машину. Служба!

- Осматривайте! - презрительно бросил Герцог.

Заглянув в кузов, часовой увидел на бортовых скамейках двух муж­чин и девушку, и еще одного человека со связанными руками и мешком на голове.

- Что там за человек в мешке? - спросил часовой у Его Светлости.

- Мой пленник - в подарок герцогу Сурскому. Думаю, его светлость чертовски обрадуется этому парню. Краем уха я слышал, что он дорого оценил голову моего пленника!

         - Вам придется подождать, - сказал часовой. - Мы должны связаться с замком.

И он скрылся в каземате.

Плутишка, вместе с Кампино и Солисом сидевшая в кузове, облизнула пересохшие губы. Снова ждать...

Через три минуты часовой появился опять и поднял шлагбаум, его напарник отодвинул рогатку. Кузя заняла свое место в кабине и грузовик двинулся к стенам замка.

Подъемный мост, распахнутые ворота - и вот уже автомобиль остано­вился посреди замкового двора.

На крыльце в окружении четырех телохранителей стоял герцог Сурс­кий, одетый в пятнистую военную форму. Его холеные руки лежали на ши­роком поясном ремне. Из-под припухших век смотрели мертвые, оловянные глаза.

Выскочивший из кузова Солис распахнул дверцу кабины и Его Свет­лость Герцог Бульонский и Паштетский грузно соскочил на землю.

- Чертовски рад вас видеть, ваша светлость! - загудел он, обраща­ясь к герцогу Сурскому.

Тот неторопливо спустился с крыльца ему навстречу и, слегка рас­тянув губы в улыбке, сообщил, что тоже рад видеть столь знаменитую личность со Сказочной Территории.

Тем временем из грузовика вылезли Плутишка и Кузя, а Кампино и Солис вытащили из кузова герцогского пленника.

- Моя свита! - заявил Его Светлость. - Сэр Солис, достойнейший Белый Рыцарь, мой личный телохранитель. Мадам Де Кузи - шофер, шеф-по­вар и экономка. Плутишка - мой ученый секретарь. Кампино - слуга. А этот, в мешке - мой подарок вашей светлости!

- Ну что ж, прошу вас в Столовый зал. Однако все ваше оружие должно быть сдано начальнику стражи. Таковы правила этого замка и они едины для всех.

Повернувшись, герцог Сурский со своей охраной начал подниматься по ступеням крыльца. Его Светлость с друзьями последовал за ним.

Стены Столового зала были увешаны старинными гобеленами от пола до потолка. Шторы для защиты от жары были задвинуты, но проникающего сквозь их ткань солнечного света было достаточно. В одном месте через щель между неплотно сдвинутыми шторами пробивался узкий солнечный луч и на полу лежал светлый зайчик.

Отослав телохранителей, герцог Сурский уселся в высокое кресло у большого стола и сделал приглашающий жест. Его Светлость уселся напро­тив, Плутишка и Кузя - справа и слева от него, а Солис и Кампино вста­ли у них за спиной, по бокам связанного пленника.

- Что привело вас в Сур, друг мой? - спросил герцог Сурский. - Для чего вы покинули ваш чудесный замок?

- Ах, дорогой мой, все приедается рано или поздно, даже в таком чудесном замке, как мой. Я устал жевать, захотелось свежих впечатле­ний. Жажда странствий - так это, кажется, называют...

- Однако вы выбрали не лучшее время для странствий. Да и ваш эки­паж, говоря по чести, вызывает недоумение. Подобает ли человеку вашего звания...

- Ездить в этакой "карете"? Хо-хо-хо! Можно, конечно, двинуться в путь в роскошном экипаже, однако согласитесь, что в наши дни это луч­ший способ навлечь на себя все шайки грабителей, какие только есть на большой дороге. Нет, армейский грузовик в наши дни будет понадежнее.

- Увы, мой друг, вы правы. И давно вы так путешествуете? В каких побывали краях? До нас, знаете ли, доходили какие-то странные слухи. Будто вас видели в рядах бунтовщиков в Нисланде...

          - Что-о-о?! - загудел Его Светлость. - Меня - в рядах бунтовщиков Нисланда?! Чтобы человек столь знатного рода и высокого звания, как я, оказался вместе с какими-то плебеями?!  Как вы могли поверить в  столь гнусную ложь?!

- Я так и полагал, что все это клевета, - холодно усмехнулся гер­цог Сурский. - Какие только слухи не ходят в наши смутные времена...

Однако вы, я вижу, привезли пленника...

- Да, мой друг! Давайте меняться! Я прослышал, что в подвалах ва­шего замка заключен какой-то необыкновеннейший Кот. Кошки - моя сла­бость! Вы доставите мне большое удовольствие, если согласитесь отдать этого Кота в обмен на того негодяя, что стоит за моей спиной.

- Однако этот Кот тоже изрядный негодяй и бунтовщик...

- О, не беспокойтесь, в моем замке он будет посажен на самую на­дежную цепь!

- Ну разве что... Однако я хотел бы видеть, но кого вы предлагае­те обменять его.

          - Взгляните сами! Мне будет приятно сделать вам этот сюрприз! Герцог Сурский  неторопливо  поднялся из кресла и,  обогнув стол, подошел к пленнику и потянул мешок  с его головы...

В тот миг, когда мешок упал на пол, открыв черный шлем, руки Ка­питана Альтерэго, которые на самом деле вовсе не были связаны, ухвати­ли герцога Сурского за грудки.

- Добрый день, герцог, - сказал Черный Рыцарь. - Я услыхал, что вы меня ищете - и вот я здесь. И я бы вам не советовал...

Но прежде, чем он договорил, герцог Сурский взмахнул рукой и в тот же миг, откинув висевшие на стенах гобелены, в зал прыгнули солда­ты с автоматами наперевес. Безоружные друзья оказались в кольце вра­гов.

- Отпустите рубаху, - сказал герцог Сурский, - а не то ваши друзья превратятся в решето.

Альтерэго медленно опустил руки.

- Все пропало! - мелькнуло в голове Плутишки.

Герцог Сурский холодно усмехнулся.

- Вы просчитались! - сказал он. - Ваша Светлость... С самого на­чала я не верил ни одному вашему слову. Потому что знал точно - вы  б ы л и  в Нисланде! И я знаю, с  к е м.

Вам нужен ваш Кот? Вы увидите его. Боюсь только, что все врачи мира уже не помогут ему.

Краем глаза Плутишка увидела, как сжались кулаки Альтерэго.  Гер­цог Сурский тоже заметил это и усмехнулся.

- Вы в моих руках, господа! В подвалах замка хватит места для всех!

- А вы действительно уверены, что мы в ваших руках? - спросил вдруг Белый Рыцарь самым учтивым тоном.

- Неужели у вас есть сомнения? - презрительно бросил герцог Сурс­кий.

- Есть, - мягко сказал Солис. В следующий миг он протянул руку к падающему над его плечом солнечному лучу и сжал пальцы. И этот единс­твенный в зале луч света в руке его стал подобен сверкающему клинку. Круговой взмах руки Солиса - и герцогские солдаты, роняя оружие, молча попадали на пол - ослепленные, в дымящейся одежде.

Белый Рыцарь направил свой клинок в лицо герцогу Сурскому и тот, вскрикнув и закрыв руками глаза, рухнул на колени.

- Пощадите!... - прохрипел он.

Альтерэго поднял его за шиворот.

- Скорпион просит о пощаде... Где Кот?!

- Я покажу! Да, я покажу! Только не убивайте! - голос герцога сорвался на визг.

          - Веди! - сказал Черный Рыцарь и друзья, вооружившись, двинулись из зала, волоча за шиворот хозяина замка. Впереди со своим клинком шел  Солис, расчищая дорогу.

Радужный Кот лежал ничком на полу каменного мешка, освещенного узким солнечным лучом, падающим сквозь единственное маленькое оконце под самым потолком.

Он был неподвижен, даже бока не шевелились в такт дыханию. Кузя, опустившись над ним на колени, взяла в руку кошачью лапу, отыскивая пульс. Потом, отпустив лапу, закусила губу и взглянула в лицо Его Светлости.

- Гнида! - сказал Герцог Бульонский и Паштетский и, ухватив гер­цога Сурского за ворот, стиснул его так, что хозяин замка выпучил гла­за и раскрыл рот, как рыба на песке.

- Душу вытряхну! - пообещал Его Светлость и тряхнул повелителя Сура так, что душа, пожалуй, и впрямь могла выскочить из тела, после чего швырнул его в угол, словно куль тряпья.

Плутишка, в глазах у которой все поплыло от подступивших слез, отвернулась и, всхлипывая, приникла к холодной стене.

Альтерэго молча взглянул на Солиса. Белый Рыцарь коснулся ладонью освещающего камеру луча солнца и луч этот дрогнул, повинуясь его руке, двинулся и упал на Кота. Но тот остался неподвижен...

- Кот... - всхлипнула Плутишка. - Радужный Кот...

Глубокий вздох раздался за ее спиной - должно быть, это был доб­ряк Герцог.

- Так я и знала, - услышала Плутишка голос Кузи и в следующий миг две ладони мягко легли на ее плечи.

- Не утешайте меня, добрый сэр Солис... - всхлипнула она.

Чей-то нос уткнулся в ее волосы возле уха и Плутишка услышала ти­хий голос:

- Прекраснейшая из женщин не должна плакать!

И это был голос вовсе не сэра Солиса!...

... Герцог Бульонский и Паштетский поднял с пола паленый кошачий мех, перекинул его через плечо, отставил ногу и, подбоченясь, обратил­ся к мадам Де Кузи:

- А что, похож я на витязя в тигровой шкуре?

- Вот еще! - рассмеялась Кузя. - Ваша Светлость, вы - вне конку­ренции!

В этот миг Плутишка, слезы у которой разом высохли, резко оберну­лась к стоящему у нее за спиной человеку и сердито воскликнула:

- Я же говорила тебе, что для меня ты - только Кот!

Все замерли.  Человек молча опустил руки и на несколько мгновений закрыл глаза. Когда он снова открыл их, лицо его было спокойно, хотя и потемнело.

- Да, - сказал он холодным ровным голосом. - Ты права. Мне не следовало забывать о том, кто я такой. Извини.

Он повернулся и шагнул к выходу.  Герцог, печально глядя на него, потянул с плеча кошачью шкуру.

- Не надо, дружок, - движением руки остановил его Кот. - Больше она мне не понадобится. Эта сказка кончилась.

Кузя хотела что-то сказать, но он отрицательно помотал головой и она промолчала.

Кот обвел медленным взглядом Альтерэго, Солиса и Герцога.

- ... И вы сейчас тоже не пойдете со мной. Рядом будут другие - и живые, и мертвые. А вы... Я надеюсь, что теперь уже, быть может, вмес­те со мной не погибнете ни вы, ни ваш Город. И постарайтесь быть счастливыми. Ну а я... Не следует Тигру родиться в год Кота.

17.

Над Главной улицей Города стелился черный дым от горящих грузови­ков. На усыпанном обломками кирпича и облицовочной плитки асфальте тут и там были распростерты неподвижные тела людей.

По середине Главной улицы, огибая багровые лужи, неторопливо ша­гали двое Советников - Лейтенант и Майор.

- Нам повезло, - сказал Майор. - Нам чертовски повезло, что их было так мало. Иначе на этой улице лежали бы не они, а мы...

- Да, - отозвался Лейтенант. - Но я не называл бы это везением.

- Пожалуй, - усмехнулся Майор. - Мы неплохо поработали. Сегодня вечером, я полагаю, следует поднять бокал за нашего Первого Директора. Старик одним из первых понял, что покорить этот народ силой оружия не удастся никому и никогда, но есть другой путь к победе. И Де Маликорны приняли его план. Что ж, сегодня мы смело можем сказать: это был Вели­кий План! Смотрите! Герцог Де Маликорн владеет Городом и Страной!

Последнюю фразу Майор прокричал во весь голос и крик этот прозву­чал над мертвыми подобно карканью ворона.

- Да, это был храбрый народ, - продолжал Майор. - Вы видели, как они дрались...

- Да, сэр. Это было страшно. С какой отвагой они шли с голыми ру­ками против наших солдат - под дубинки, под водометы, под пули!... Ес­ли бы они вышли все...  - Лейтенант обвел взглядом безмолвные ряды до­мов с наглухо закрытыми окнами. - Они бы смели нас...

- Но все - не вышли, мой мальчик! И в этом все дело! Вы видели фамильный перстень Де Маликорнов на руке его светлости герцога?

- Да, сэр. В тот день, когда нам вручали офицерские кортики.

- А известно ли вам, какая надпись выгравирована на перстне?

- Нет, сэр.

- Ну так знайте! Много веков назад, когда этот перстень был выко­ван для первого из герцогов Де Маликорнов, на нем было начертано ста­ринными рунами - так мелко, что человеческий глаз не в силах прочесть:

... А одно, всесильное –

   Господину Мордора,

чтоб разъединить их всех,

чтоб лишить их воли

и объединить их всех

в их земной юдоли

под владычеством всесильным

Господина Мордора.

Да, да - те же слова, что и на Кольце Всевластья!

Разъединить и лишить воли! Старик Директор знал об этом древнем завете и воспользовался им.

         Эти люди были отважны в боях, но в жизни - часто наивны, как де­ти. Как дети! Вспомните, как часто дети завидуют другим детям - у него красивая маленькая машинка, у нее замечательная кукла с кучей нарядов - и я тоже хочу такую! Хочу, хочу, хочу!

Зависть! Мы сумели внушить ее многим и многим. И они завидовали нашим домам и машинам, нарядам и развлечениям, не задумываясь при этом, что пол-мира работают от зари до зари и ложатся спать голодными ради нашего богатства.

А потом мы внушили им: все зависит от вас! И они выходили на ули­цы сотнями тысяч, и выбирали своими вождями тех, кто давно уже продал нам свою душу и обещал им, что и они будут жить так же, как в стране Де Маликорнов. Да, они сами избрали тех, кто, придя к власти, открыл нам ворота, мой мальчик!

         И тогда уже мы стали внушать им иное - что от них ничего не зави­сит, что все то, что произошло с их страной и народом - неизбежно и нет смысла бороться с этим, ибо так было и так будет всегда. О, эта  ложь - волшебнейшая из всех волшебных палочек! "Так было и будет всег­да!" - значит, от тебя в самом деле ничего не зависит, занимайся собой и не ломай голову над тем, что происходит вокруг. Для чего беспокоить себя понапрасну? Покой! Слишком многие любят Покой, Лейтенант!

Чтобы действовать - надо понять. Чтобы понять - надо знать.  Зна­чит, Знание чревато действием, беспокойством. Поэтому многие просто не хотят Знать.

Поэтому тех, кто успел понять, что происходит, оказалось слишком мало. Вот они лежат, посмотрите. Они кричали, но их не хотели слушать. Они вышли на эту улицу, но окна и двери домов остались закрыты.

Посмотрите на эти окна - за ними те, кто надеется выкрутиться в одиночку. "Каждый сам за себя!" - мы сумели внушить им это - и победи­ли их!

- Слава герцогу Де Маликорну! - этот крик снова прозвучал над улицей клекотом стервятника.

Они шагали по Главной улице, заложив руки за спину - победители в покоренной стране, последние защитники которой лежали мертвые на этой улице.

- Смотрите, сэр - офицер... - сказал Лейтенант, глядя на лежащего ничком седого человека в форме королевской армии.

- Первый лейтенант, - сказал Майор, поддев носком ботинка погон с тремя маленькими звездочками на плече погибшего. - Как вы... Да, кое-кто из их офицеров сумел понять, что происходит, но было уже слиш­ком поздно - мы успели поставить их командирами наших людей, а этим, что закрыли окна в своих домах, мы внушили достаточное отвращение к тем, кто пытался их защитить. Жаль, что Первый Директор не дожил до этого дня. Он был бы счастлив! Мы сумели погасить их Радугу! Здесь ос­танется только один цвет - цвет золота, цвет Де Маликор...

Договорить Майор не успел. Потому что две крепкие руки ухватили обоих Советников за шиворот и с размаху треснули их лбами так, что оба повалились замертво.

- Мразь! - сказал Герцог Бульонский и Паштетский, брезгливо выти­рая руки о камуфляжные штаны.

Он склонился над мертвым офицером, над которым только что стояли Советники, и осторожно перевернул его на спину. Взглянув в лицо погиб­шего, Его Светлость на миг замер, затем опустился на колени и стянул с головы свой черный берет. Потом медленно, с трудом поднял голову и махнул рукой с зажатым в ней беретом куда-то в сторону.

Из узкого переулка выехал Черный Рыцарь на бесшумно ступающем Черном Коне, ведя в поводу гнедого битюга и еще одного коня - вороно­го.

- Я нашел... - сказал Герцог, поднимаясь с колен, когда рыцарь приблизился к нему.

Альтерэго покинул седло и склонился над мертвым.

- Посмотри на его губы, - сказал он Герцогу. - Видишь?...

- Вижу. Он погиб счастливым человеком...

- Да.  Они погибли, сражаясь, погибли Свободными Людьми... Помоги мне.

Вдвоем они подняли тело офицера. Вороной конь сам, без команды, опустился на колени и они усадили в седло того, кто был его хозяином. Конь снова поднялся и всадник его при этом не шелохнулся в седле.

- Едем, - сказал Черный Рыцарь, ставя ногу в стремя. - Здесь нельзя задерживаться. Куда делся Солис?

- Вот он едет, - отозвался, обернувшись, Его Светлость.

Из переулка действительно появился Белый Рыцарь верхом на своем кауром жеребце. Перед ним в седле сидел русоволосый мальчишка лет де­сяти, худой и замурзаный.

         - Где вы нашли его,  Солис?  - спросил Альтерэго, когда Белый Рыцарь подъехал к ним.

- Он копался в мусорном баке...

- Ты искал еду, малыш? - Герцог полез в карман своих обширных штанов.

Но мальчишка отрицательно помотал головой.

- Тогда что же? - спросил Его Светлость.

- Надежду...

Герцог почернел и закусил нижнюю губу.

- Ты искал надежду? - Альтерэго, подъехав ближе, положил руку на плечо мальчишки.

- Да... В этом Городе многие отчаялись... И я подумал... Может, кто-то выбросил надежду, если она уже не нужна ему. А я... Мне очень нужно, понимаете!

- Эти негодяи говорили, что им удалось погасить нашу Радугу... - тихо сказал Герцог.

- Значит, мы д о л ж н ы снова зажечь ее, - слова Альтерэго прозвучали твердо, как приказ. - Это будет долго и трудно - от дома к дому, от человека к человеку, от сердца к сердцу. Чтобы снова раскры­лись окна в домах, чтобы вновь вспыхнула Радуга. Даже если нашей жизни не хватит - все равно мы д о л ж н ы. Ты поедешь с нами, малыш?

- Да!  - голос мальчишки прозвучал так же твердо.

- Значит - в путь. Что с вами, Солис? - капитан перехватил взгляд Белого Рыцаря, направленный на всадника, сидящего на вороном коне. - Да, он погиб. Так, как надо - выполняя свой долг, сражаясь. Мы - сол­даты. И теперь он - это мы. Едем!

И четыре всадника двинулись по Главной улице - туда, где между холодными стенами домов, в просвете меж тяжелых туч, за дымом, пылало огромное солнце - и растворились в его багровом сиянии.

В тот миг, когда цокот копыт затих вдали, чьи-то руки распахнули первое окно.

Август 1993 г.

Эта последняя глава написана в конце августа. Сорок дней спустя было потоплено в крови Октябрьское восстание в Москве.

Gloria eterna a los caidos por la Patria.

Но это еще не конец Истории.



вперед

На титульную страницу.