На титульную страницу.

назад


------------------------------------------------------------------------------------------

В. Озеров

ПЛУТИШКИНА СКАЗКА

Часть 5

З В О Н Н И Ц А

1 9 9 4

-----------------------------------------------------------------------------------------

1.

- Подайте голодному человеку, добрый господин!...

Сидящий у покрытой зеленой плесенью стены дома старик, в лохмоть­ях которого еще можно было угадать приличное когда-то платье мастеро­вого, умоляюще протянул руку к прохожему, одетому в длинный черный плащ с низко надвинутым капюшоном.

Тот, однако, даже не замедлил шаг и нищий, медленно опустив руку, с горечью взглянул на свою лежащую на земле шапку. Там поблескивало всего пять-шесть монет.

- Похоже, что сегодня мне не набрать даже на ковригу хлеба. И этот прошел мимо...

Старик посмотрел вслед удаляющемуся прохожему.

- Хотя кто знает - быть может, он и сам не намного богаче меня... Да и то сказать, - нищий бросил печальный взгляд вдоль покрытой мокрым грязным снегом улицы, где виднелось немало таких же, как он сам, - ес­ли сегодня подавать каждому... Скоро нас будет больше, чем прохожих. А ведь еще недавно все было иначе... Разве не я когда-то вместе с това­рищами строил эти дома? Наш труд был в почете и не было нужды унижать­ся... Как быстро все изменилось! И нас еще уверяют, что к лучшему. Ишь, как трезвонят!...

Он прислушался к доносящемуся издали мелодичному перезвону неви­димых колоколов.

- Будто в праздник в былые времена... А какой уж тут нынче празд­ник? Даже солнца не видно - что ни день, то лишь мгла над городом. А ведь когда-то мы здесь видели Радугу...

Старик снова взглянул на монеты в шапке и печально вздохнул.

- Нынче праздник только у тех, кто оставил нас без куска хлеба, а сам сделался важным господином...

Человек в черном плаще между тем продолжал свой путь. Он шел мер­ным твердым шагом, не глядя по сторонам, и, казалось, не замечал тя­нувшихся к нему в немой мольбе рук - то старческих, то детских...

- Пожалейте меня!

Под тусклым уличным фонарем, подняв к небу незрячие глаза, стояла закутанная в ветхий бежевый плащ седоволосая женщина.

- Пожалейте!...

Голос ее прозвучал так, что человек в черном плаще вдруг словно сходу наткнулся на невидимую стену. На несколько мгновений он замер, потом повернулся и шагнул к женщине.

Та повернула к нему свое осунувшееся лицо, повела рукой, отыски­вая его в окружающей ее вечной тьме, и коснулась черного плаща на пле­че.

- Вот ты и пришел, Солдат... - тихо сказала она.

- Откуда ты знаешь, кто я?

- Глаза мои много лет не видят света, но есть и другое зрение... Ты шел - и я слышала кольчугу и меч под твоим плащом. Ты заговорил - и я услышала, как отзывается твой шлем под капюшоном. Но даже если бы ты пришел в одном рубище - я и тогда узнала бы, кто ты. Так, как ты, хо­дят только Солдаты.

- Ты права. Но скажи... Что я могу для тебя...

- Сделать? Для меня? Нет, не для меня, Солдат. Да, ты можешь по­дать мне монету. И мне, и другим, кто молит здесь о подаянии. Через пять минут ты раздашь то немногое, что имеешь, и сам станешь таким же бедняком, как и мы - а мы не станем от этого богаче. Нет, не в этом твой Долг, Солдат. Слышишь ты этот звон?

- Слышу. Словно все прекрасно вокруг...

- Да. Словно нет ни мглы над Городом, ни отчаяния бедняков. Эти колокола лгут, Солдат, ибо их звонари продали свои души. Но есть и другой Колокол. Если б он заговорил - все было бы иначе. Достоинство и отвага проснулись бы в сердцах людей. Поэтому язык его сковали цепя­ми... Но нет цепей, которые нельзя было бы разорвать. Можно разорвать и эти. Нужно разорвать...

Иди на Заставу, Солдат! На Заставу возле Белого Замка. Приходи туда к полуночи. Там давно уже ждут тебя. Там, на Заставе, ты узнаешь все...

2.

Белый Замок высился на берегу реки, неподалеку от центра Города, столицы Великого герцогства Гросланд. Построен он был в те времена, когда существовало еще Соединенное Сказочное Королевство, и служило тогда резиденцией герцогов Гросландских. В старину, когда Королевства еще не было, герцоги жили в Цитадели, стены и башни которой по сию по­ру высились в центре Города. Когда возникло Соединенное Королевство, Цитадель стала резиденцией королей, а для герцогов Гросланда был выст­роен Белый Замок. Строили его в те времена, когда мир, казалось, наве­ки уже воцарился на землях Королевства, и поэтому Замок был не мрач­ным, как укрепленные гнезда средневековых баронов, а светлым и наряд­ным. Вместо узких бойниц, похожих на прорези в забралах рыцарских шле­мов, на реку смотрели широкие окна с разноцветными витражами, и высо­кий донжон Замка, хоть и был увенчан сверху зубцами, над которыми раз­вевалось знамя Гросланда, вовсе не выглядел угрюмым и тяжеловесным - наоборот, он, казалось, взлетал к небу, навстречу набегающим облакам.

Когда изменники-герцоги разрушили Королевство, повелитель Грос­ланда перебрался в Цитадель, в покои короля, которому всегда завидовал черной завистью, а Белый Замок уступил Стражам Закона - народ герцогс­тва избирал их для того, чтобы они составляли справедливые законы и следили за неуклонным их исполнением всеми - от последнего бродяги до самого герцога.

Сегодня, однако, Замок уже не принадлежал Стражам...

Застава находилась неподалеку от Белого Замка, на склоне холма, где проходила ведущая к замковым воротам дорога. С одной стороны вдоль этой дороги тянулась высокая чугунная решетка - ограда небольшого пар­ка, за которым скрывалась кордегардия Замка, с другой - каменная сте­на, за которой было небольшое поле для спортивных соревнований. Между этой стеной и дорогой было что-то вроде небольшой лужайки с нескольки­ми деревьями, на которой и находилась Застава.

Здесь не было ни полосатого шлагбаума на дороге, ни полосатой же будки для часового, ни караульного помещения, был только каменный Крест, установленный под деревьями. В нескольких шагах от Креста стоя­ла скамья, а перед нею - самодельная печь из железной бочки, у которой и летом, и зимой коротали время дозорные.

Вы, конечно, подумали, что дозорные охраняли дорогу к Замку? Нет. Они охраняли каменный Крест...

Это было не одно из тех распятий, какие еще и в наши дни можно увидеть при дорогах в западных герцогствах, и могильным этот Крест то­же не был. Будь он могильным или придорожным - вряд ли стали бы его охранять, хотя, по правде говоря, после разрушения Королевства жизнь в Гросланде пошла такая, что покоя не было ни живым, ни мертвым, ни крестам над мертвыми.

Но Крест охраняли не от кладбищенских воров, его охраняли от слуг герцога Гросландского...

Караул на заставе тоже не был обычным армейским караулом...

В эту ночь у пылающего в бочке огня было четверо.

    На скамье, устремивши взгляд в пламя и опираясь подбородком на рукоять поставленного меж ног меча, сидел бородатый Центурион королевских егерей-разведчиков в отороченной мехом  бекеше  и  сапогах  со шпорами.  Справа от  него  кутался в не слишком теплый коричневый плащ Ученый, а слева сидел, уперев локти в колени и положив голову на сжа­тые кулаки, рослый Оружейник в сером полушубке. Рядом с бочкой стоял, скрестив руки на груди и глядя в огонь, человек с эмблемой Королевско­го Инженерного Корпуса на рукаве черной куртки, перетянутой широким кожаным ремнем.

- Черт бы побрал эту погоду... - негромко сказал Оружейник. - Разве это зима? Одна слякоть. Сырость до костей пробирает...

- Да, сейчас бы морозец небольшой, да чтоб сухо было, - кивнул в ответ Ученый. - И чтоб много снега - пушистого...

- Морозец бы - это да! - согласился Оружейник. - Хотя в твоем плаще, приятель, морозу не очень-то порадуешься... А вот снег пушистый - хорошо. Как вспомнишь себя мальчишкой!...

- В детстве я любил строить снежные крепости, - сказал, глядя в пламя, Инженер, - а потом защищать их... И штурмовать. Или, скажем, плотины на ручьях весною!

- Ну, стало быть, ты уже с детства был Королевским Инженером! - улыбнулся Ученый.

- Я тоже плотины строил, - отозвался Оружейник. - И еще корабли­ки.

Слушавший их Центурион ничего не сказал, только краешками губ улыбнулся каким-то своим детским воспоминаниям, продолжая смотреть в огонь.

Инженер отвернулся от бочки, подставляя идущему от нее жару за­мерзшую спину, и посмотрел на Белый Замок. Высокий донжон пылал белым пламенем на фоне черного ночного неба.

- Смотрите, как светится... - тихо сказал Инженер.

- Да, столько светлых душ навсегда осталось в его стенах, обра­тившись в пламя... - так же тихо отозвался Оружейник.

- Скоро полночь, - промолвил Ученый. - Скоро Они придут...

- Но сегодня кто-то опередил Их, - внезапно нарушил молчание Цен­турион. Опираясь левой рукой на меч, он поднялся, вглядываясь в темно­ту.

- Кто ты и что привело тебя сюда в этот час? - спросил он негром­ко, но твердо. Остальные дозорные стали с ним рядом, плечом к плечу.

Навстречу им в освещенный пламенем круг шагнул из темноты человек в черном плаще с низко надвинутым капюшоном. Приблизившись, он откинул капюшон, под которым оказался рыцарский шлем с опущенным забралом. Ни один блик пламени не отразился в черной стали этого шлема...

- Рад видеть тебя живым, Центурион! - сказал пришедший.

- Черт побери! - воскликнул Центурион. - Капитан Альтерэго!

Шагнув вперед, он стиснул Черного Рыцаря в объятиях.

- Где же ты пропадал столько времени? Как нам не хватало тебя, когда мы поднялись год назад!...

- Мы сражались в Техадских горах. Вести из Гросланда дошли до нас слишком поздно. Мы гнали коней, не жалея их, но все равно не успели. Только черный дым и ваша кровь на мостовых - вот и все... Моего лейте­нанта я нашел на Главной улице...

- Они пытались пробиться к Замку, - тихо сказал Инженер. - Их ко­сили, как траву - ведь у них были только камни...

- В тот день мы потеряли самых лучших товарищей. Эх, да что там... Расскажи лучше, что там в Техаде, - глухим голосом промолвил Центурион.

         - В Техаде... В Техаде - война. Не на жизнь, а насмерть. Я знаю, здесь, в Гросланде, немало тех, кто полагает, что Техада - это далеко, и если нет больше Королевства, частью которого она была - то Гросланду наплевать на кровь, которая там сегодня льется. За эту близорукость можно жестоко поплатиться.  Техада - лишь передовая застава на пути  в самое  сердце  Гросланда.  Если сегодня она падет - пламя перекинется дальше и завтра сам Гросланд будет рассечен пополам.

- Это так, - сказал Ученый, - но многие не хотят думать об этом. Ведь это значит, что надо сражаться, а здесь слишком многие думают ны­не лишь о собственной шкуре. "Каждый - сам за себя!" - проклятый девиз шакалов.

- Иногда мне кажется, что все это - просто дурной сон, - вступил в разговор Оружейник. - Неужели это наша страна, наш народ, который всегда был Народом-воином? Почему он так легко позволил превратить се­бя в стадо?

- Как знать, - задумчиво промолвил Инженер. - Быть может, сла­бость была в том же, в чем и сила. Народ-воин, народ-армия... Если солдаты чересчур уповают на командиров, они могут отучиться думать собственной головой. И если командиры вдруг изменят...

- Да, - с горечью сказал Центурион, - не было еще в мире такой под­лой, такой черной измены, как в Гросланде. Что привело тебя сегодня, ка­питан, в самое сердце этой измены?

- Именно это и привело. Второй год сражаемся мы в горах Техады, и конца этой войне не видно. Солдаты из Гросланда бьются, как львы, но нас предают раз за разом и все их мужество, все их жертвы вновь и вновь оказываются бесполезными. Там, в Техаде, можно сражаться вечно, если здесь, в Гросланде, не выжечь тех, кто вчера ради власти предал и разорвал на части Соединенное Королевство, бросив его к ногам Де Мали­корнов, а сегодня точно так же предает и Гросланд, и тех, кто все еще сражается за него. Послушайте, что сегодня поют солдаты у ночных кост­ров Техады:

Обернулась родина чужбиной,

       Застилает солнце черный дым,

       И летят, летят нам пули в спину

       С берега, что прежде был родным...

- Год назад мы попытались... - скрипнул зубами Центурион. - Де Маликорны, которым герцог Гросландский давно уже продался душой и те­лом - лишь бы помогали ему удерживаться на троне - благословили его на то, чтобы убрать последнее препятствие на пути к безграничной власти над Гросландом - Стражей Закона из Белого Замка. Они действительно, чем дальше, тем больше пытались обуздать опьяневшего от власти герцо­га, положить конец грабежам и разорению, чинимому в стране герцогскими приспешниками. Эх, если б они с самого начала поступали так, а не по­пустительствовали герцогу!...

И вот герцог издал указ, что на благо народа Гросланда не будет больше Стражей Закона, которые, мол, только мешают его светлости, ко­торый денно и нощно печется о благе своих подданных. Он думал, что Стражи склонят головы пред его властью и разойдутся - ведь защищать их, казалось, было некому - большинство народа, похоже, верило ежед­невной лжи герцогских слуг, что в Гросланде простому люду плохо живет­ся нынче потому, что доброму герцогу мешают злые Стражи. Что касается армии, то герцог заранее разоружил ненадежные полки, оставив оружие лишь тем, кого уже превратил в наемников, готовых за золотой убить хоть собственную мать, если на нее укажет герцог.

И все-таки он просчитался - у Белого Замка нашлись защитники. Не успели еще умолкнуть глашатаи, зачитывавшие на площадях герцогский указ, как сюда, к Замку, на Заставу устремились люди - мастера и офи­церы, пахари и ученые, инженеры и учителя, егеря и студенты. Их было не слишком много и оружия для них в Замке почти не было, но все равно они встали вокруг Замка и оказалось, что войти туда просто так, без боя, людям герцога не удастся. Тогда герцог осадил Замок по всем пра­вилам, надеясь, что голод и холод заставят сдаться его защитников. Штурмовать замок ему не советовали Де Маликорны - герцогу следовало выглядеть в глазах людей отцом народа, а кровь на руках для этого ни к чему.

Однако шли дни, а Замок держался. Более того - со всех земель Ко­ролевства туда стали пробираться те, кто ненавидел герцога и его власть, а чиновники с мест доносили, что в любой момент против герцога могут подняться очень и очень многие. И тогда герцог испросил у Де Ма­ликорнов разрешение на штурм. Первый удар обрушился на эту Заставу...

Центурион умолк, глядя в пламя. Молчали и его товарищи. Альтерэго тоже безмолвно смотрел на языки огня.

- Пойдем к Стене, - нарушил наконец молчание Центурион. - Ты уви­дишь моих солдат...

Он взял лежавший у бочки факел, зажег его и, положив руку на пле­чо капитана, направился вместе с ним к Стене на краю лужайки. Осталь­ные дозорные последовали за ними.

- Смотри...- тихо сказал Центурион, когда они остановились у Сте­ны.

Альтерэго молча смотрел на Стену. Десятки глаз взглянули оттуда на него. Десятки лиц - молодых и старых, мужских и женских. Те, кто пал, предпочитая смерть в бою жизни в ярме...

"Умереть за Родину - значит жить", - было написано на этой стене и цветы лежали на снегу у ее подножия. И горели свечи...

- Какие они все молодые, Центурион...

- Да, все они были молодыми - даже те, чьи головы давно уже поседе­ли. И молодыми навеки они остались...

Они возвратились к скамье.

- Знаете, капитан, - промолвил, глядя в пламя, Инженер, - когда они падали рядом со мною в бою, я был спокоен - ведь это бой... Но сейчас, когда я гляжу на их лица... Не могу... Если б я ценой моей жизни мог поднять хоть одного из них!... Ах, если б нас не было так мало - все могло бы быть иначе!...

- Но почему, черт возьми, - стиснув зубы, сказал Черный Рыцарь. - Почему остальные остались дома? Неужели они не понимали, что речь идет о жизни и смерти их самих, их детей?

- Ты спрашиваешь, почему... - отозвался Центурион. - Садись, ка­питан. Да и вы все - до рассвета еще далеко...

Сам он тоже сел, глядя в огонь.

- Ты спрашиваешь, почему... Слушай, капитан...

Как ночь темна и холодна

И как далек рассвет...

Послушай, песня есть одна

О тех, кого уж нет,

О тех, кто край родной любил

Сильней, чем жизнь свою,

И честно голову сложил,

В неравном пал бою...

Негромкий голос Центуриона отчетливо звучал в ночной тишине, на­рушаемой лишь потрескиванием дров в огне.

Была великой их страна,

Отважен был народ,

И чужеземных никогда

Он не терпел господ.

Когда случался черный год

И враг в страну вступал,

На башне Колокол народ

К оружъю призывал.

Народ свободу отстоял

В огне кровавых сеч

И враг всегда пред ним бежал,

Бросая в страхе меч.

Но там, где меч бессилен был,

Изменой враг проник

И звонарей он подкупил,

И предали они.

Вот снова враг у стен стоит.

Проснись! К оружъю, друг!

Но лживо Колокол звенит,

Что мирно все вокруг.

И лгут гнусаво звонари,

Что враг отныне - друг,

И мы отдать ему должны

Все, что ни есть вокруг.

Но люди все-таки нашлись,

Кто не поверил им,

И в Белом Замке собрались

Под Знаменем они.

Боец безусый рядом встал

С героем сеч былых,

 

Но был отряд отважных мал

И меч - на семерых...

Они сражались день за днем,

Косила их картечь,

Ведь перед пушечным огнем

Что может лучший меч...

Их рог о помощи взывал,

Их кровь рекой текла,

Но, скован ложью, Город спал

И помощь не пришла.

По трупам в Замок враг вступил

И утвердил свой трон,

И, веселясь, среди могил

Пирует ныне он.

Он превратил народ в раба

И в бессловесный скот,

Но не окончена борьба

И новый день придет!

           Солдат, сметая звонарей,

           На Звонницу взойдет

           И снова Колокол людей

           На битву позовет.

                 И вновь поднимется народ

И побегут враги.

                             Готовься, брат - наш час придет! -

                          И меч свой береги!

Пусть ночь темна и холодна,

Но будет и рассвет -

Страна очнется ото сна

И Тьму разгонит Свет!

Ночная тишина вновь повисла над Заставой.

      - Когда герцогские пушки подожгли донжон Замка, охваченные пламе­нем люди выбрасывались из окон... - заговорил Оружейник. - Однако внутри Замка, там, куда не доставали орудия, солдаты герцога не могли продвинуться ни на шаг - наши сражались за каждую лестницу. Оружия бы­ло мало и за каждым бойцом стояло по несколько безоружных, чтобы подхватить меч, если боец будет сражен. Какие люди, боже правый! Для боль­шинства это был первый бой в жизни - а как они сражались! Эх, если б оружие было у каждого!...

- Если бы! - с горечью воскликнул Центурион. - Когда Замок был уже объят пламенем, Стражи Закона приказали нам сложить оружие. Что проку, если безоружными погибнут в огне лучшие бойцы... Кто будет сра­жаться завтра, приняв оружие из рук наших мертвых?...

- Да, это был горький час... - заговорил Ученый. - Но все знают - твои егеря оружие не сложили.  Вместе с бойцами из Нисланда они с боем вырвались из горящего Замка и вынесли тебя, раненного пять раз...

- Да, меня они вынесли. А были и те, кто не захотел ни уйти, ни сдаться. Они ушли в донжон, под самое пламя, и сражались там до тех пор, пока не погиб последний из них. Да, там они остались навсегда...

Центурион посмотрел на донжон Замка, пылающий во тьме безмолвным белым пламенем.

- Герцог, торжествуя победу, приказал вновь установить там свой трон. Там, где пало столько наших лучших товарищей...

- Но говорят, что по ночам его людям страшно в Замке, - сказал Инженер. - Им слышатся голоса и шаги, звон оружейной стали... А в пол­ночь пятна крови проступают на стенах и запах гари стелется по коридо­рам и залам... Недаром сам герцог никогда не остается в Замке на ночь, предпочитая свою загородную резиденцию или Цитадель. И не будь тут до­зора днем и ночью, люди герцога давно бы снесли этот Крест, который те, кто выжил, установили в память о павших...

Все замолкли, глядя в огонь. Потом заговорил Черный Рыцарь.

- Так почему все же вас было так мало? Почему не пришла помощь? И о каком Колоколе говорится в балладе?

- Прислушайся, - сказал Центурион. - Что ты слышишь?

- Ничего, кроме пламени и дыханья, - ответил Альтерэго после ко­роткого молчания.

- Да. Застава - единственное место в Городе, где не слышно лживых колоколов.

- Действительно... - сказал капитан. - Я долго ходил по улицам и повсюду был этот звон. В конце концов он довел меня до холодного бе­шенства - звонят, будто в праздник, но разве не вижу я лица людей, их глаза? В них безнадежность и боль. И что-то слишком уж много нищих для города, который делает вид, что счастлив!

- Да, колокола... - проговорил Центурион. - Ты ведь из Города Вы­соких Башен, капитан? Мне знакомо ваше старинное поверье, что Город неприступен до тех пор, пока гремит барабан на Высокой Башне.

- Это не поверье, это правда.

- Пусть так. У вас - барабан, а у нас - Колокол. Колокол на Звон­нице.  Много веков стоит она и много веков хранит свой Колокол.  Голос его проникает сквозь все стены и во все души, в которых есть хоть один луч Света.

Ударит Колокол - и ты увидишь Народ-воин, сломить который не мог ни один враг...

Де Маликорны знали об этом. И на их золото герцог сумел подкупить звонарей. На Звоннице ведь есть и другие колокола - те самые, что ты слышал. Раньше звон их действительно раздавался в те дни, когда у лю­дей была радость, когда можно было оставаться беззаботными. Но сегодня они лгут, капитан. Их звонари трезвонят с утра до ночи, внушая людям, что все хорошо, все нормально, а если что и не так - то все это ме­лочь, преходящие пустяки, не стоит беспокоиться. Веселитесь и не ду­майте ни о чем...

А большой Колокол...  Язык ему сковали цепями, чтобы никто не мог оживить его и поднять людей.

         - Но  почему  колокола  имеют над людьми такую власть?  - спросил  Черный Рыцарь.  - Почему люди верят в ложь - видя все то, что происхо­дит вокруг?

        - Потому что большинство х о ч е т  в е р и т ь, - сказал Ученый. - Ведь если взглянуть в глаза правде - продолжать жить спокойно будет уже невозможно. Значит, надо будет подниматься и действовать. Выйти из дома, такого все еще тихого и спокойного, и встать плечом к плечу ря­дом с другими. И сражаться. И погибнуть, быть может...

Слишком сильным было наше Королевство, капитан, слишком боялись его враги - уже полвека не было войн на нашей земле и выросли поколе­ния, не познавшие на себе, что нигде и никогда ни что не дается даром. Мир, свобода, достоинство, счастье - за все надо платить. Потом и кровью. А так хочется, чтобы - даром. И очень многие готовы поверить тому, кто обещает все - без труда... И продолжают верить даже тогда, когда ложь становится очевидной. Ведь иначе надо сказать самому себе: "Меня обманули. Как ребенок, я поверил в Ложь. И это МОЯ вина, что я позволил обмануть себя! Моя вина - мне и платить за нее." Чтобы ска­зать себе такое - нужно мужество. Не меньше, чем солдату на поле боя, а быть может, и больше. Поэтому многие не хотят себя беспокоить. Под­давшиеся лжи - они остались дома в тот день, когда от каждого из них зависела судьба страны и собственная их судьба - тоже.

А большой Колокол...

Его голос м о ж е т разбудить мужество в душах людей, напомнить им о том, что они - потомки Воинов и Мастеров - сегодня предают своих предков. Предают наших мертвых. Предают самих себя. И детей своих тоже предают...

- Значит, мы должны разбудить Колокол, - негромко, но твердо ска­зал Альтерэго.

- Это не так просто, - отозвался Инженер. - Герцог стережет Звон­ницу, как зеницу ока. За день до того, как пал Белый Замок, нам уда­лось пробить извне окружавшее его кольцо осады. И, конечно же, мы сра­зу бросились к Звоннице - захватить ее, пока враг не пришел в себя...

... Нас встретила отборная гвардия герцога.  А оружия у нас почти не было... До сих пор никто не знает, сколько людей полегло на площади перед Звонницей...  А на следующий день пал Замок. И сколько товарищей наших осталось в нем навсегда - мы тоже не знаем. Одни погибли в огне, а тела других солдаты герцога увезли ночью и зарыли их где-то, как со­бак...

- Да, нелегко пробиться к Звоннице, - сказал Оружейник. - И цепи, которыми скован Колокол - тоже непростые. Говорят, что ковали их чуть ли не в Мордоре, при Сауроне Черном, и никакая сталь их не берет. А ключи от замков этих цепей герцог носит у себя на груди.

- Однако старинное предание гласит, что можно выковать меч, перед которым не устоят и эти цепи, - снова вступил в разговор Ученый. - По­кажите ваш, капитан.

Альтерэго вынул из ножен и протянул ему свой меч. Ученый внима­тельно осмотрел клинок при колеблющемся свете костра, легко ударил по нему извлеченным из кармана тяжелым ключом и прислушался.

- Отличная сталь, капитан. И он черный... И предание говорит о черном мече. Но не просто черном, а таком, который может засверкать ярче солнца...

- Дайте-ка мне, - протянул руку Оружейник. - Да, почти такой, как в предании... И пламя не играет на клинке. Настоящий меч Рыцаря Ночно­го Дозора...

С этими словами он вернул клинок Альтерэго.

В этот миг со стороны Замка донесся бой часов.

- Полночь, - сказал Центурион.

- Они пришли, - отозвался Инженер, взглянув поверх языков пламени.

- Кто? - спросил Черный Рыцарь, глядя ему в глаза.

- Наши мертвые...  - тихо сказал, поднимаясь, Центурион. - Каждую ночь они приходят сюда.

Альтерэго поднялся вместе с остальными, вглядываясь в окружающую тьму.

Он увидел Их. Они были темнее, чем ночная темнота, темны, как тот край, из которого пришли. Их были сотни. Капитан вглядывался в их лица в неверных отсветах пламени. Некоторых он узнал - тех, чьи черты уже видел на Стене...

Они стояли и молча смотрели на живых.

- Рано нам еще глаза от земли поднимать, братья... - с горечью сказал, склонив голову, Центурион.

Мертвые продолжали стоять, словно ожидая чего-то.

И тогда Черный Рыцарь шагнул вперед.  Преклонив колено, он поднял на ладонях свой меч и сказал:

- Я, Капитан Альтерэго, Рыцарь Ночного Дозора, клянусь на этом мече, что настанет День и в этом Городе у с л ы ш а т Колокол! И смерть ваша не будет напрасной!...

Голос капитана не прозвучал, а прогремел в тишине ночи. Дозорные стояли, закусив губы и затаив дыхание.

Лица мертвых начали медленно таять и вскоре растворились во тьме. Лужайка у Заставы вновь опустела...

- Ты слышал? - спросил стражник на стене Белого Замка у своего напарника, вглядываясь туда, где сквозь тьму был виден огонь на Заста­ве. - Слышал?

- Что?

- Вроде как голос... Слов не разобрать, только по спине у меня вдруг почему-то мурашки забегали!

- Это ты много выпил, приятель, вот что я тебе скажу - ну и мере­щится черт знает что. Оно, конечно, ночью в Замке трезвому в карауле лучше не стоять - всякий знает, что тут с Тех Пор нечисто. Да только пить-то надо в меру - а то вместо призраков черти зеленые могут одо­леть!

- Чтоб тебя самого эти черти уволокли! Я свою меру знаю. Говорю тебе - был голос, точно был!

- А хоть бы и был - нам-то что за дело!

- Не знаю...  Смотри: огонь там все горит. Второй год уже. И чего они там сидят?...

- А черт их знает! И чего его светлость с ними цацкается? Еще тогда надо было порубать их всех до последнего!

- Да и так уж сколько их тогда порубили... Только страшно мне че­го-то с тех пор...  Ни один ведь пощады не попросил.  Молча умирали, а глаза такие - вспомнишь, так мороз по коже... Не боялись они - ни нас, ни смерти...

- Да ладно тебе! Заплатили тогда? Заплатили! Ну и радуйся! Ишь, заладил - страшно ему! Держись, брат, за герцога. За ним Де Маликорны, а у них сила. Ну а чья сила - того и верх!

Напарник его ничего не ответил, только плотнее закутался в зимний плащ и, нахохлившись, зябко повел плечами.

На холме напротив Замка продолжал гореть огонь...

3.

Капитан Альтерэго в сопровождении Оружейника с Инженером шел по улице, огибая грязные лужи и кучи мусора, в которых рылись бродячие собаки - под все тот же несмолкаемый благовест колоколов.

         - Черт возьми! Во что превратили Город эти негодяи! - с горечью заметил Инженер. - Всего несколько лет назад здесь было светло и чисто... А сегодня...

- Чем больше я смотрю по сторонам, - сказал Черный Рыцарь, - тем больше мне кажется, что тут само время повернуло вспять. Откуда тут столько телег и что еще за арбалетчики на углах?

- Вы угадали, капитан, - отозвался Инженер. - С тех пор, как у власти эти преступники, время в Гросланде и в самом деле вроде как по­вернуло вспять - и сегодня уже телеги вместо грузовиков...

- И арбалеты вместо автоматов, - добавил Оружейник. - Еще пара лет при таком герцоге - и ходить нам тут в шкурах, с каменными топора­ми. А колесо будет вызывать просто недоумение...

       - Люди герцога называют это - "возвращение к истинным ценностям", - печально усмехнулся Инженер. - Да... Вы видели нашего герцога, капи­тан?

- К сожалению, не имел такого счастья. А то у вас был бы уже дру­гой герцог.

- К нему не так просто подступиться, - сказал Оружейник, - охраны при нем всегда не меньше сотни.

- Охрана! - глаза Инженера сверкнули гневом. - Знаете, три дня назад сидел я в харчевне, ковырял вилкой нечто, именуемое котлетой, где в роли мяса выступал в основном хлеб. И вошли двое мальчишек лет десяти-двенадцати, из тех, кто нынче тысячами выброшены на улицы. Не­чесанные, замурзанные, в грязной одежде - ведь спят они где придется. Порылись в карманах, вытащили горсточку медяков - чьи-то жалкие подая­ния - и попросили: две картофелины и два ломтя хлеба... Ох, если бы в этот миг зашел герцог!...

Инженер замотал головой так, словно что-то его душило.

- За одних только этих мальчишек я задавил бы его голыми руками! Охрана... Они бы меня только мертвым остановили!

- Хватит об этом, - тихо сказал Альтерэго. - Хватит, а то я за­дохнусь...

Инженер еще раз мотнул головой и замолк.  Оружейник угрюмо глядел себе под ноги.

- Поговорим о деле, - вновь заговорил Черный Рыцарь. - Итак, лю­дей у нас не слишком много, а с оружием и вовсе одни слезы. И кроме того...

Я мог бы, конечно, призвать моих друзей со Сказочной Территории, придумать что-нибудь этакое и малыми силами порубить всех негодяев на куски. Но... Но тогда люди Гросланда вновь получат все без труда, из чужих рук. Однажды они все уже получили так - из рук своих предков, поколение за поколением сражавшихся за Гросланд и трудившимся для не­го. И как легко они все отдали! Нет, они сами должны вернуть себе все то, чего их лишили обманом и преступлением. И чем больше их поднимет­ся, тем меньше будет пролито крови.

- Пока лгут колокола, нам не поднять людей, - сказал Оружейник.

- Поэтому, во что бы то ни стало, мы должны овладеть Звонницей и освободить большой Колокол.

- А для этого нам нужен тот меч, о котором гласит предание, - отозвался Инженер, - черный - и ярче солнца. Интересно, как такое мо­жет быть. Что ты об этом думаешь, оружейных дел Мастер?

- Самому мне таких мечей ковать не доводилось. И в архивах нашей семьи нет ни слова об этом. Может, гномы Подгорного Царства могли бы сковать такой, но где оно, то царство...

- На Сказочной Территории, - ответил Черный Рыцарь. - Туда я и думаю отправиться. Не хотите составить мне компанию?

- На Сказочную Территорию!? - воскликнул Оружейник. - Что за воп­рос! Увидеть мастерские гномов! Может быть, узнать даже тайну мифрила!

         - Побывать в Городе Мастеров! - подхватил Инженер. - Да я ни за какие коврижки не упущу такую возможность! Да еще не на прогулку, а ради Дела! Ради нашей Родины, ради тех мальчишек... Черт возьми, поче­му мы еще не двинулись в путь?!

- Считайте, что мы уже двинулись.

- Пешком? Это когда ж мы туда доберемся? - удивился Оружейник.

- И вообще - каким образом? - добавил Инженер. - Не хотите ли вы сказать, капитан, что в сказку можно попасть вот так запросто - на своих двоих, как говорится?

- А почему бы и нет? - усмехнулся Черный Рыцарь. - Что такое лю­бая сказка? Та же жизнь, только в другом измерении. А разные измерения могут пронизывать друг друга, пересекаться... Ну, для примера... Знае­те, что такое лист Мебиуса?

- Разумеется! - хором ответили Инженер и Оружейник.

- Ну вот видите - обычная ленточка бумаги, но стоит соединить ее концы, перекрутив их, и вы получите удивительную вещь. До любой ее точки можно идти очень долго, обходя всю ленту, а можно просто проко­лоть ее у себя под ногами, пройти сквозь нее и и тотчас оказаться в нужном месте. Со сказками в некотором смысле то же самое. Просто надо знать, как переходить из пространства в пространство. Или найти точку, где они пересекаются.

- А как ее искать? - спросил Инженер.

- Положитесь на меня. Если не ошибаюсь - мы как раз находимся возле такой точки. Видите этот забор из досок?

- Видим. Ну и что? - пожал плечами Оружейник. - Он тут сто лет стоит и всякий знает, что ничего за ним нет, кроме ямы.

- Всякий, может, и знает, - сказал Альтерэго, - но мне лично представляется, что это все же не простой забор. Сейчас мы это прове­рим...

Капитан подошел к забору и стал его осматривать, пробуя доски ру­кой. Оказалось, что две из них держатся только на верхних гвоздях и свободно раздвигаются. Черный Рыцарь раздвинул их и заглянул в образо­вавшуюся дыру.

- Ну и что там?  - скептически поинтересовался Оружейник.

- Там темно, - сообщил капитан. - По-моему, это именно то, что нам надо. За мной!

С этими словами он протиснулся в дыру и исчез.

Инженер, не колеблясь, последовал за ним. Оружейник постоял неко­торое время, ожидая, что услышит ругань своих спутников, которые должны были, безусловно, просто свалиться в яму по ту сторону забора, но ничего похожего не дождался. Тогда он скептически усмехнулся, пожал плечами и тоже полез в дыру.

По ту сторону забора он кубарем полетел куда-то вниз. Не успел он, однако, проворчать "Так я и знал!”, как обнаружил, что уже не па­дает, а стоит на земле, а рядом с ним стоят Черный Рыцарь и с интере­сом озирающийся по сторонам Инженер.

- Однако! - сказал Оружейник. - Я уж думал, что сейчас сверну се­бе шею.

Он обернулся, чтобы посмотреть, с какой высоты свалился, но, к его удивлению, никакого обрыва у него за спиной не оказалось. Вместо обрыва почему-то был бульвар, по сторонам которого выглядывали из-за деревьев серые стены домов.

- Та-ак... - протянул он. - Ну и где мы находимся?

- Я бы сказал, что это очень похоже на наш Город... - сказал Ин­женер.

- Может быть, - отозвался Альтерэго. - Только все же в другом из­мерении...

- Почему...  - начал Инженер, но замолк на полуслове, прислушива­ясь.

         - Черт возьми, тут нет звона колоколов!  - воскликнул он. - И... что я слышу!

Издали донеслось нарастающее фырчанье мотора и из-за деревьев по­казался автобус. Дребезжа и громыхая на колдобинах, он проехал мимо.

Оружейник посмотрел ему вслед и присвистнул.

- Точно! Либо мы не у нас, либо время другое.

- Или то и другое вместе, - добавил Инженер. - Где же мы, капитан?

- Это называется Черноморский бульвар, - ответил Альтерэго. - От­сюда до Сказочной Территории четверть часа ходу. Надо только дождаться глубокой ночи, когда в метро пройдет Последний Поезд.

- Здорово! - сказал Оружейник. - А куда делись обрыв и забор? Ес­ли, допустим, надо обратно?

- Возможно, это точка одностороннего перехода, - отозвался Черный Рыцарь. - А может быть, она переключается то в одну сторону, то в дру­гую... К тому же обратно нам, как я понимаю, еще не скоро. Мы же не собираемся возвращаться без Меча?

- Тогда вперед - и побыстрее! - воскликнул Инженер.

- Я же сказал - нам придется дожидаться ночи, - напомнил Альтерэ­го. - Пока я предлагаю заглянуть в гости - есть тут у меня знакомое семейство Плутишкиных - Папа Плутишкин, Мама Плутишкина и Просто Выда­ющаяся Плутишка. У них есть собака Рона с замечательными ушами, и у Мамы Плутишкиной есть вкусное вишневое варенье.

- Собака с ушами - это хорошо, - одобрил Инженер.

- Варенье - лучше! - возразил Оружейник.

- Варенье нельзя почесать за ухом!

- А собаки на хлеб плохо намазываются!

- Да уж! - расхохотался Инженер. - А кто такая Плутишка, капитан?

- Плутишка? - усмехнулся Альтерэго. - Это... Ну, скажем, так...

В некотором то ли царстве, то ли государстве, то ли жило, то ли было Их Пушистое Плутишество. Было оно исключительно замечательным. До того исключительно замечательным, что по утрам, проснувшись, первым делом бежало к зеркалу. Глядело оно в зеркало и млело: "Исключительно замечательное я Плутишество!"...

- И в чем же заключалась эта замечательность? - поинтересовался Оружейник.

- В пушистости, надо полагать, - ответил капитан. - Сейчас сами увидите. Идем.

Через пять минут они уже поднимались по лестнице одного из стояв­ших вдоль бульвара домов.  На самой верхней площадке Черный Рыцарь по­дошел к самой дальней двери и нажал кнопку звонка.

Короткий звон тут же утонул в оглушительном лае.

- Овчарка! - сказал Инженер.

- Дог! - возразил Оружейник. - Ишь, как громыхает!

Защелкал открываемый изнутри замок, дверь приоткрылась.

Первым делом в образовавшуюся щель высунулась собачья голова с большими мохнатыми ушами, стоящими торчком. Собака оказалась всего лишь хофтерьером, который, тем не менее, лаял очень даже оглушительно.

- Ро-на! - раздался сердитый голос, дверь распахнулась и на пло­щадку выглянула Плутишка. Вид у нее был действительно исключительно замечательный - новые джинсы, пушистый белый джемпер с узорами, рассы­павшиеся по плечам темные волосы и на лучшем в мире носу - такие заме­чательные очки, что всякому сразу было ясно, что перед ним - невозмож­но ученая личность. Плутишка, надо сказать, и впрямь заработала эти очки в результате непрерывного чтения очень умных книжек. Одну из них она как раз держала в руке и весь вид Плутишки говорил о том, что ее оторвали от очень важного дела.

Однако, стоило ей увидеть Черного Рыцаря, как она засияла и заво­пила:

        - Ур-ра-а!  Капитан Альтерэго!  Мы вас тыщу лет не видели!  Теперь-то уж маме придется открыть банку моего любимого вишневого ва­ренья!

Инженер усмехнулся - радость Плутишки носила очень уж прикладной характер.

Плутишка тут же бросила на него сквозь очки такой испепеляющий взгляд, что Инженер тотчас постарался придать своему лицу по возмож­ности благостное выражение.

- Кто это с вами, капитан? - спросила Плутишка, глядя на спутни­ков Альтерэго.

- Мои друзья из Гросланда, - ответил Черный Рыцарь. - Инженер и Оружейник. Мы направляемся на Сказочную Территорию. Нельзя ли посидеть у вас, пока в метро не пройдет Последний Поезд?

- Вы могли бы и не спрашивать, капитан! Что мы тут, в самом деле, стоим? Заходите все! Рона, прекрати! Уже все собаки в подъезде перепо­лошились, слушая тебя!

Раздевшись в прихожей, трое спутников вслед за Плутишкой и Роной вошли в комнату.

Папа Плутишкин сидел на диване и читал газету.

- Гляди-ка, кто к нам пожаловал! - воскликнул он, увидев Альтерэ­го.  - Давно уже вас не видно было! Откуда и куда нынче направляетесь? А эти парни что - друзья?

- Товарищи, - ответил Черный Рыцарь. - Инженер и Оружейник. Они из Гросланда.

- Из Гросланда? - Папа Плутишкин встал и пожал руки всем троим. - Рад вас видеть. Так вы пропадали в Гросланде, капитан?

В этот миг открылась дверь кухни и появилась Мама Плутишкина.

- Здравствуйте, капитан! Куда это вы запропали? Все не заглядыва­ете и не заглядываете, совсем нас забыли. И, кстати, куда подевался наш Кот? Нет и нет его. И от Плутишки слова не добьешься...

Плутишка сердито насупилась и уставилась в пол.

- Кот... - сказал Альтерэго. - В последний раз его видели во вре­мя восстания в Гросланде...

- А потом?

- Потом Кота не видели...

- Ну, даст бог, он все же вернется... А где пропадали вы?

- Воевал в горах Техады.

- Техада! Каждый день о ней пишут, - Папа Плутишкин стукнул ла­донью по своей газете. - Конца-краю не видно тамошней войне...

- В самом деле, - вздохнула Мама Плутишкина. - И когда только она кончится... Впрочем, что это я? Надо же вас накормить и напоить чаем с вишневым вареньем! Пойду печь оладьи.

При упоминании о варенье Плутишка заметно повеселела.  Еще больше она повеселела, когда горка дымящихся оладий и большая банка с варень­ем были водружены на стол, а в чашках появился крепкий чай.

- Это называется "Праздник Живота"! - заявила Плутишка, макая оладью в налитое в блюдце варенье. - Приходите почаще!

- Варенье действительно замечательное, - сказал Оружейник.

- Приятно найти родственную душу, - с полным ртом промычала Плу­тишка.

- Известное дело, - усмехнулся Папа, - помню я твои восторги по поводу замка Его Светлости Герцога Бульонского и Паштетского!

- Да, выдающийся замок! Шедевр кулинарного зодчества!

- Что за шедевр? - поинтересовался Инженер.

- Замок моей мечты, - жуя, ответила Плутишка. - Стены из сыра, витражи из леденцов, крыши, двери, полы - шоколадные, а подъемный мост - из копченых колбас!

- Представляю себе! - усмехнулся Оружейник. - Бедный Герцог! Как же он там живет? Это ж чистое самоистязание.

- Он там уже не живет, - отозвался Черный Рыцарь. - Покуда вокруг царил мир, это был просто добряк и гурман, но, когда наступили черные времена, оказалось, что у этого добряка - львиное сердце... Мы вместе сражались - на Сказочной Территории, в Нисланде...

- В Нисланде?! - воскликнул Инженер.

- В Нисланде... А потом - в Суре и Техаде. В Техаде он был ранен.

- Его Светлость?! - Плутишка уронила оладью в тарелку. - Что с ним?

- Сейчас все хорошо. Наша Кузя увезла его долечиваться на Сказоч­ную Территорию, но он обещал, что непременно вернется в строй, как только снова будет в форме.

- Исключительно представительный мужчина, - сказала Мама Плутиш­кина. - А как поживает сэр Солис? Тоже с вами воюет?

- Воевал.  Но сейчас у него не менее важное дело - он воспитывает одного малыша...

- У него родился сын? - обрадовалась Плутишка.

- Нет. Солис нашел его после восстания в Гросланде. Малыш был бездомным...

- Сэр Солис - настоящий мужчина, - сказала Мама. - Передавайте ему привет!

- Обязательно.  Быть может, уже в ближайшие дни - мы как раз нап­равляемся на Сказочную Территорию.

- Я тоже с вами поеду, - заявила Плутишка. - Там замечательные пирожки, там мой конь Глазастик и вообще я там сто лет не была.

- Дело, по которому мы направляемся туда, несовместимо с принци­пами Движения БУХ! - сказал Альтерэго.

- Вы что, опять с кем-то воевать собираетесь? - недовольно спро­сила Плутишка.

- Нам надо выковать Меч.

- Вот всегда вы так...

- Это не наш выбор, - сказал Черный Рыцарь. - Вспомни Нисланд...

- Все равно, - нахмурилась Плутишка. - Мы тут с Сеньором и Сень­орой обсуждали прошлогоднее восстание в Гросланде и решили, что обе стороны виноваты одинаково...

- Что?... - спросил, поднимая голову, Оружейник.

- Как?... - прищурившись, посмотрел на Плутишку Инженер.

- Не обращайте внимание, друзья, - сказал Альтерэго. - В Движении БУХ! принято принципиально не видеть разницы между силой и насилием, преступлением и пресечением его, между солдатом и убийцей. Оружие в руках - и ты преступен априори.

- В интересную сторону Движение, - грустно усмехнулся Инженер. - Иду я, допустим, по улице с Их Плутишеством... Пяток злодеев нападает на нас с самыми гнусными целями... И если я применю против злодеев оружие - то с точки зрения Движения БУХ! буду ничем не лучше этих не­годяев?

- Именно так, - кивнул Альтерэго.

- В таком случае "недостойны глаза наши взирать на святые стены" этого Движения, - вздохнул Инженер.

- У вас неправильные примеры! - густо покраснела Плутишка. - Они у вас квадратные!

- Какие есть, - пожал плечами Инженер. - Не всегда следует быть округлым и обтекаемым.

- Предлагаю не ссориться, - сказал Черный Рыцарь, - а то нас об­винят в подрыве устоев Движения. Кстати, что у вас в Движении нового, прекраснейшая из Плутишек?

- Мы начали выпускать газету! - перестав дуться, воодушевилась Плутишка. - "Вся наша жизнь - Движение"!

- А когда ж вы спите?  - простодушно поинересовался Оружейник.

- На ходу они спят, - усмехнулся Папа Плутишкин. - Слушайте, а вы оба, часом, не рыболовы?

Плутишка тихо застонала...

4.

Глубокой ночью Альтерэго и два его спутника спустились в метро. Когда Последний Поезд с грохотом скрылся в тоннеле, они спрыгнули на пути и зашагали по шпалам. Достигнув уже известного нам поперечного прохода, они свернули в него и остановились перед запирающей его ка­менной плитой.

- Друг, - тихо сказал Черный Рыцарь.

Герб Подгорного Царства - наковальня и молот - вспыхнул на стене и она бесшумно сдвинулась, открывая проход.

- И в какое измерение мы попадем сейчас? - тихо спросил Инженер.

- На Сказочную Территорию, - ответил Альтерэго. - Это один из тоннелей Мории, где снова обосновались гномы Подгорного Царства.

- Мория? Вот это да! - воскликнул Оружейник. - Однако здесь, как я читал, можно встретить черную тучу с огненным бичом - Барлога. Как насчет него? Ваш меч поможет?

- Вперед! - ответил капитан. - Меч не понадобится.

Они вошли в галерею, стены которой вокруг них тотчас засветились. Каменная плита у них за спиной бесшумно закрыла проход.

- А почему не понадобится меч? - поинтересовался Инженер. - Ах, да - ведь великий маг Гэндальф Серый уничтожил Барлога...

- Это в книжке, - отозвался Черный Рыцарь. - У нас же обернулось совершенно иначе. Плутишка, у которой мы только что были, расколдовала его. И оказалось, что это милейший человек. Представьте себе...

- Барлог?! - изумился Оружейник. - Да он же был просто ужасен!

- Тому, как выяснилось, были причины, - ответил Альтерэго. - Дело в том, что гномы, как оказалось, просто-напросто невовремя его разбу­дили - Барлогу как раз снилась его дама сердца, вот он и разозлился ужасно. Но стоило ему наяву услышать, что она любит его, как от его тучи ничего не осталось. А огненный бич... Я ведь тоже не расстаюсь с мечом. Идемте!

- Интересное дело, - задумчиво сказал Инженер, шагая вслед за ка­питаном. - Когда узнал, что его любят... Может, вообще все злые - это те, кого никто не любит? Хотя нет... В жизни так просто не бывает. Но все равно мне кажется, что любовью скорей можно изменить человека, чем ненавистью. Хочешь, чтобы человек стал лучше - опирайся на то хорошее, что в нем есть, даже если его совсем мало. А если все время только ру­гать, пусть даже и за дело...

- Конечно, - отозвался Оружейник. - Если все время твердить чело­веку, что он свинья - глядишь, он и впрямь захрюкает...

- Действительно, - согласился Черный Рыцарь, уверенно шагая по уходящей во тьму галерее.

- Послушайте, капитан, - вновь заговорил через некоторое время Инженер, - как это здесь устроено, что стены начинают светиться, когда мы подходим, и снова гаснут позади нас?

- Очень просто.  Мы же на Сказочной Территории.  Здесь даже камни умеют читать в человеческих душах.  Если бы здесь сейчас шел герцог Де Маликорн, - стены остались бы черны, ибо черна душа герцога.

- Вот как...  - задумчиво проговорил Оружейник.  - В этом мне чу­дится что-то связанное с тайной того Меча, за которым мы идем...

- Может быть, - согласился Капитан. - Эльфийские клинки, напри­мер, начинают светиться, когда приближаются те, кто служит Тьме - если сами клинки при этом в руках тех, кто служит Свету.

          - Действительно!  - воскликнул Инженер. - Идея начинает вырисовываться...

- Надо еще знать, к а к, - покачал головой Оружейник. - К а к этот клинок сделать. Предание говорит не о мече эльфов, ты же знаешь. Идея - штука нужная, но этого мало. Я, например, могу тебе сказать, что вообще выковать меч - дело плевое: берешь сталь, нагреваешь и мо­лотом куешь. Но я представляю, что ты выкуешь, не зная, как это дела­ется. Вообще любое дело надо делать хорошо, а еще лучше - отлично, а это могут только Мастера. Те, кто знает Дело.

- Верно, - согласился Инженер, - вот к ним-то мы и направляемся!

После двух часов пути они вошли в огромный зал, заполненный ль­ющимся сверху мерцающим светом.

- Смотрите, звезды! - воскликнул Инженер, взглянув вверх - там мерцали сотни переливающихся огоньков.

- Это не звезды, - сказал Черный Рыцарь. - Это драгоценные камни Высоких Сводов. Мы в сердце Мории...

- Барлог! Мастер Барлог! - крикнул он и громкое эхо отозвалось под сводами зала и покатилось по коридорам подземелья.

- Смотрите... - сказал Оружейник, когда эхо смолкло в глубине га­лерей.

Вдали слабо засветился проход. Свет становился все ярче и ярче, послышались тяжелые шаги, потом из-за поворота возник огонь.

- Огненный бич... - прошептал Оружейник.

- Кто звал меня? - загремел Барлог, входя в зал. - Кто тревожит сердце гор?...

- Капитан Альтерэго, - ответил Черный Рыцарь. - Здравствуйте, Мастер Барлог!

- Капитан! - загремел Барлог. - Черт побери! Где вы пропадали столько времени? Мой сын будет ужасно рад вас видеть. О нас с женою я уже и не говорю! Мы уж думали, вы и вовсе забыли о нас. Где вы были целых два года?

- Среди людей, Мастер. Черные времена... И Рыцари Ночного Дозора там, где людям нужна их помощь.

- Да, черные времена, капитан. С тех пор, как разрушено Соединен­ное Королевство... Нас-то здесь Де Маликорны пока не трогают - помнят, видно, как самому наглому из них тут проломили голову сковородой. Только радости от этого не слишком много - мы же знаем, что они просто занялись тем, что осталось от Королевства... Если им удастся то, что они там затеяли - мы тоже погибнем. Ибо некому будет о нас помнить...

Но что привело вас сегодня сюда? И кто эти люди с вами?

- Инженер и Оружейник. Они из Гросланда.

- Люди из Гросланда...  Из самого сердца измены... Что привело их в наши края?

- То же, что и меня, Мастер. Мы должны выковать Меч. Черный, как мой - но ярче солнца.

- Черный, как ночь, но ярче солнца... Редкий Меч, капитан. Для чего он вам понадобился?

- Сердце измены - в Гросланде, Мастер Барлог, вы сказали верно. Сегодня Гросланд повержен и брошен к ногам Де Маликорнов. Но он может подняться вновь. Для этого надо разбудить большой Колокол на Звоннице в столице Гросланда. Но язык его скован Черными Цепями, выкованными в Мордоре. Лишь тот Меч, за которым мы пришли, может разрубить эти це­пи...

- Мордор...  Что ж, нетрудно догадаться, для чего скован Колокол,

- сказал Барлог. - Видно, Де Маликорны свято чтут завет Саурона Черно­го...

    ... Чтоб разъединить их всех,

Чтоб лишить их воли

  И объединить их всех

         В их земной юдоли

         Под владычеством всесильным

   Господина Мордора...

- Именно так, Мастер, - кивнул Инженер.

- Что ж, значит этот Меч  б у д е т  выкован! - щелкнул своим ог­ненным бичом Барлог. - Самому мне не доводилось орудовать молотом, но Мастер Гимли владеет им не хуже, чем киркой и боевым топором.

- Гимли здесь? - воскликнул Альтерэго. - Я полагал, что он в Нис­ланде.

- Он здесь, капитан. Идемте, и увидите, что вновь привело его сю­да.

Однако не успели они сделать и трех шагов, как послышался легкий топот маленьких ног и навстречу им выбежал малыш в одежде гнома - Бар­лог-младший. Увидев Черного Рыцаря, он на миг замер, а потом востор­женно завопил и бросился на шею Альтерэго.

- Как долго вас не было, капитан!...

Мастер Гимли при свете факела орудовал киркой в штольне. Мерный грохот его ударов разносился по лабиринту переходов.

Черный Рыцарь, приблизившись бесшумным шагом, остановился у него за спиной.

Гимли вдруг опустил кирку и замер.

- Та-ак, - сказал он. - Вот разрази меня гром, если кто-то еще, кроме Капитана Альтерэго, может подойти таким манером.

Черный Рыцарь рассмеялся.

- Неужели я разучился ходить бесшумно, Мастер Гимли?

Гном, бросив кирку, повернулся к нему и протянул руку.

- О нет, капитан, - сказал он, пожимая руку Альтерэго. - Просто камни здесь особенные, вы же знаете. Кстати, кто те двое, кого вы ос­тавили за поворотом?

- Двое моих друзей из Гросланда, Мастер.

- Так что же они там стоят? Пусть подойдут.

Альтерэго позвал своих спутников и, когда они подошли, представил их гному.

- Итак, вы  прибыли сюда из Гросланда, капитан? Какими судьбами?

- Мы ищем вас.

- Меня? Вам чертовски повезло, что в кои-то веки я оказался здесь.

- В самом деле. Я полагал, что вы в Нисланде. Что привело вас сю­да?

- Алмазы, капитан, алмазы! - гном похлопал себя по оттопыренным карманам куртки.

- Алмазы?...

- Они самые. Не подумайте, что я впал в любостяжание! Отнюдь, мой друг, отнюдь! Просто Нисланду нужно оружие. Герцог Гросландский обещал Варганду вывести все свои войска из Нисланда. Ну так к этому времени в Нисланде должны быть свои танки. Алмазы в моих карманах - это танки для Нисланда, капитан.

- Гросланду тоже нужна ваша помощь, Мастер.

- Оружие для восстания? И сколько надо накопать?...

- Нам нужна не кирка, а ваш молот, Мастер.

- И что надо выковать?

- М е ч.

- Меч... Каким же он должен быть, если вы пришли за ним сюда?

          - Черным,  как ночь - и ярче солнца,  Мастер. Доводилось вам слышать о таком?

- Черный, как ночь - и ярче солнца... Меч Света... Значит, пришел его час. Цепи Мордора?

- Да.

- Мне известно, как выковать этот Меч, капитан. Из поколения в поколение передавалась в моем роду его тайна. Что ж, я счастлив, что на меня выпал жребий открыть ее. И я знаю, что не случайно именно ты пришел за эти Мечом. Дай мне твой...

Черный Рыцарь вытянул из ножен свой меч и отдал гному. Тот взгля­нул на него при свете факела.

- Это и есть тот Меч, который ты ищешь, Капитан Альтерэго. Да, он еще не такой, как в предании, но он станет таким, поверь мне. И знай: не молоты гномов сделают это. Только Люди могут выковать такой Меч. И мы с тобой этих Людей знаем...

Он вернул меч Альтерэго и поднял с земли свою кирку.

- Мы идем в Город Мастеров!

5.

У дверей кабачка "Толстый Карлсон" бил копытом гнедой битюг.

    Жил в Вавилоне человек,

Ай-лю-ли да тра-ля-ля!

  С ним госпожа его жена,

Ай-лю-ли да тра-ля-ля!

- доносилось из-за дверей кабачка.

- Узнаете, капитан? - усмехнулся Гимли.

- Еще бы! - отозвался Альтерэго.

- Это что - сэр Тоби? - поинтересовался Инженер.

- О, нет! Полагаю, что это Его Светлость Герцог Бульонский и Паш­тетский. За мной! - и Черный Рыцарь направился к дверям.

Внутри глазам их открылась живописная картина.

Он славно прожил бы свой век,

Ай-лю-ли да тра-ля-ля!

Да дело портила она,

Ай-лю-ли да тра-ля-ля!

- гудел Герцог, размахивая в такт пивной кружкой. В своем армейском камуфляже и черном берете он сидел за большим дубовым столом в компа­нии Кузи и кучи Карлсонов. На столе красовались остатки жареного гуся. Общий антураж был в духе фламандской школы живописи.

- Кого я вижу! - радостно загудел Герцог при виде вошедших. - Ка­питан Альтерэго! К столу, друзья мои, к столу! Кузя, пива и окорок!

- Сию минуту, Ваша Светлость! Здравствуйте, капитан! Привет, Гим­ли!

- Мое почтение, мадам Де Кузи! - поклонился Черный Рыцарь. - А также общий привет всем присутствующим! Чертовски рад вас видеть, Ан­ри. Я охотно посидел бы с вами, вы это знаете, но я здесь по важному делу и заглянул в "Толстый Карлсон" только чтобы приветствовать вас и узнать, как ваша рана.

- Считайте, мой друг, что я уже забыл о ней! Через пару дней отп­равляюсь в Техаду.  А по какому делу пожаловали в Город Мастеров вы? И кто ваши спутники?

- Это Инженер и Оружейник из Гросланда, Ваша Светлость.

- Из Гросланда? - загудел Герцог. - Черт побери! Долго у вас там намерены терпеть этого гнусного герцога? По-моему, надо утратить вся­кое уважение к самим себе, чтобы соглашаться жить под властью такого негодяя!

- Не горячитесь, Анри, - сказал Альтерэго. - Эти двое - из тех, кто защищал Белый Замок...

- Это другое дело, - проворчал Герцог, поднимаясь из-за стола. - Тогда жму ваши руки, парни!

- Ну и рука у вас, Ваша Светлость! - улыбнулся Инженер, испытав герцогское рукопожатие.

- Ого! - сказал в свою очередь Герцог, когда руку ему пожал Ору­жейник. - Сразу видно, что вы из настоящих! Капитан Альтерэго, как всегда, в хорошей компании. Так что за дело привело вас из Гросланда в Город Мастеров?

- Нам нужен Мартин, Старшина Оружейников, Анри.

- Вот как? Я чую носом, что затевается какое-то стоящее Дело. И разрази меня гром, если я не приму нем участие! Кузя!

- Да, Ваша Светлость?...

- Отставить продовольствие! Мы идем на великие дела!

Через четверть часа вся компания уже была в большом зале Ратуши. Еще через пять минут пришли Мартин и Караколь, которых успели отыскать посланные Герцогом Карлсоны. Все пожали друг другу руки и уселись вок­руг стола в центре зала.

- Мы слушаем вас, капитан, - сказал Караколь.

- Думаю, мне не надо рассказывать общее положение дел в землях Соединенного Сказочного Королевства, - начал Черный Рыцарь.

- Оно нам известно, - кивнул Караколь.

- Думаю, не надо также объяснять, - продолжал Альтерэго, что в том случае, если земли Королевства навсегда попадут во власть Де Мали­корнов, города Сказочной Территории погибнут...

- Да.  Ибо судьба людей - это наша судьба, - сказал Старшина Ору­жейников. - Итак, что мы должны сделать?

- Сердце Соединенного Королевства - Гросланд. И сердце измены - тоже в Гросланде. Не встань герцог Гросландский во главе изменников - Королевство стояло бы и поныне. И сегодня Гросланд - тоже ключ ко все­му. Не объединившись вновь вокруг Гросланда, как это было в прежние времена, земли Королевства не смогут сбросить ярмо Де Маликорнов. Люди во всех герцогствах уже понимают это и все их герцоги не смогли бы по­мешать им сделать то единственное, что будет спасением для всех, но... Но до тех пор, пока изменники и преступники правят в Гросланде - никто не станет объединяться под его знаменем.

Итак, ключ ко всему - Гросланд. Знаете ли вы о Колоколе на его Звоннице?

- Нам ли не знать, - ответил Караколь. - Ведь отливали его наши Мастера. Почему им не подняли людей в Гросланде, капитан?

- Потому что предали звонари. Язык Колокола скован Черными Цепями Мордора.  Их не берет никакая сталь, а ключи от замков герцог хранит у себя на груди.

Но есть старое предание, что можно выковать Меч, перед которым не устоят эти цепи. Меч, который черен, как мой - и при этом сверкает яр­че солнца...

- И я слышал о таком, - кивнул Мартин, - но как его выковать - я не знаю...

- Эта тайна известна мне, Мастер, - сказал Гимли.

Старшина Оружейников вскинул голову, глядя на гнома. Глаза его сверкнули.

- Известна?!...

- Да, я знаю, как это сделать. Но не нам, гномам, дано выковать этот Меч. Это могут сделать только люди. Те, что служат Свету. И при­том - Мастера.

Нам нужны твои руки и твой молот, Мастер Мартин!

Мартин поднялся и взглянул на свои руки.

- Это великая честь, Мастер Гимли!

- Ты достоен ее, Мартин. Нам ли не знать твое Мастерство!

Капитан Альтерэго, достаньте ваш меч и положите его на стол.

Черный клинок тяжело лег на дубовую столешницу.

- Этот меч выковали твои предки, Мастер Мартин. Теперь твой че­ред. Однако нам понадобятся два молота...

- Может быть, мой друг подойдет? - сказал Инженер, вставая и кла­дя руку на плечо Оружейника. - В Гросланде он с товарищами делал такое оружие, что оружейники Де Маликорнов не могли повторить это, как ни бились.

- Ты прав, - кивнул Гимли. - Всю дорогу от ворот Мории до Города Мастеров я говорил с твоим другом. И все, о чем он меня расспраши­вал... Это были вопросы Мастера!

Встань, Мастер Вальтер!

Оружейник поднялся.

- Второй молот - твой, Мастер Вальтер!

- Клянусь, он достоен этой чести, - сказал Инженер.

Гимли взглянул ему в лицо. Глаза гнома вспыхнули. Под этим прони­зывающим взглядом Инженер тоже встал.  У него было такое ощущение, что Гимли заглянул ему не в глаза, а в душу.

- Ты тоже понадобишься, Каспар! - сказал гном.

- Но я не владею молотом...

- Не молот твой нужен, Каспар, а твое горячее сердце, его пламя...

Вы четверо - Альтерэго, Мартин, Вальтер и Каспар - отправитесь со мной в Неприступные Горы. Там, в самом их сердце, есть Наковаленная Пещера...

Там и будет выкован Меч. Лишь раз в год заглядывает туда восходя­щее солнце и только в этот день можно выковать Меч.  Вы пришли вовремя - день этот близок.

И мы исполним свой Долг!

- Когда мы отправимся в путь, Мастер Гимли? - спросил Альтерэго.

- Завтра утром, капитан.

Когда они вышли из Ратуши, Герцог Бульонский и Паштетский спросил у Гимли:

- А меня вы возьмете с собой в Неприступные Горы?

- Не обижайтесь, Ваша Светлость, - ответил гном, приложив руку к груди и склонив голову, - но пойдут только те, кто будет ковать.

- Жаль... Хотя, что уж тут обижаться - я и сам, честно говоря, не люблю ротозеев вокруг Дела, - понимающе кивнул Герцог. - Значит, вы отправляетесь завтра... Однако до завтра еще есть время. А раз так - за мной, друзья мои! В "Толстый Карлсон"!

- Не боитесь потерять форму, мой друг? - поинтересовался Альтерэ­го.

- Ну, мы же не станем устраивать турнир "Кто больше съест". Но не на улице же нам, друзья, сидеть и беседовать? К тому же там есть гита­ра.

- В самом деле, - сказал Альтерэго. - А у нашей Кузи прекрасный го­лос!

- Вы тоже не надейтесь уклониться, капитан, - отозвалась Кузя. - Нам после Нисланда про ваши таланты все известно. Разве плохо мы соби­рались во дворе госпиталя?

- Да, - кивнул Черный Рыцарь. - Однако должен заметить, что Его Светлость сегодня в "Толстом Карлсоне" тоже демонстрировал недюжинные способности!

- Он уже сегодня расколол три пивные кружки своим "бельканто", - усмехнулась Кузя.

- А что ли я виноват, что там такая хрупкая посуда! - прогудел Герцог.

Обосновавшись за большим столом в "Толстом Карлсоне", Его Свет­лость заказал самого старого вина, кучу бифштексов и гору яблок.

- Да, - сказал Альтерэго, - я еще раз убеждаюсь, что вы - настоя­щий солдат, мой Герцог. Зная вас, стол можно считать пустым! Не сомне­ваюсь, что вы и сегодня без проблем протиснетесь в люк танка.

- Разумеется, друг мой, - прогудел Его Светлость, разливая вино из кувшина по кружкам. - Да будет вам известно, что у меня в комнате я отодвинул шкаф от стены - на ширину танкового люка - и ежедневно про­веряю, могу ли там пройти.

- А для верности он приколотил шкаф гвоздями к полу, - добавила Кузя, грызя яблоко.

- Браво! Я же говорил вам, друзья, каков у нас Герцог, - сказал Черный Рыцарь Инженеру и Оружейнику.

- Итак, кружки полны! - возвестил Его Светлость. - Поднимем же их за нашу встречу!

- И за то Дело, которое вновь собрало нас вместе, - добавил Капи­тан Альтерэго.

Все встали и сдвинули кружки, а потом осушили их до дна.

Когда все снова сели, Герцог насадил на вилку бифштекс, однако откусил от него самую малость и задумался, глядя на языки пламени, пляшущие в камине у стены зала.

- Да... - сказал он. - Знаете, друзья, порой мне и самому не ве­рится, что жил я когда-то в замке из шоколада и сыра, и частенько нае­дался так, что застревал в дверях зала для пиров... Сейчас мне кажет­ся, что все это было тысячу лет назад. Но я вовсе не жалею о том, что случилось. Что это за занятие для настоящего мужчины - есть да пить с утра до ночи. Я чертовски рад, что выбрался из этой бонбоньерки. Все, что было потом, я не променял бы ни на какие пряники и коврижки! Быть в Деле - вот это и есть настоящая жизнь!

- Жаль, что многие этого не понимают, - вздохнул Инженер. - У нас в Гросланде я часто слышал, что вот, мол, все работаем, да работаем - а когда же жить? Как будто жить - это отдыхать и развлекаться.

- Такие люди, по-моему, просто никогда не знали по себе, что та­кое Настоящее Дело, - сказал Оружейник. - Ведь в нем-то и живешь так, что по сравнению с этим скучны любые развлечения. Конечно, посидеть с друзьями, как мы тут сейчас сидим - дело хорошее и без этого тоже нельзя, но утверждать, что только это и есть жизнь - значит просто н е з н а т ь ничего больше. Мне всегда было чертовски жаль таких людей.

- Им просто не повезло, - сказал Караколь, - они не сумели найти самих себя. У каждого человека есть то Дело, в котором он может быть Мастером - надо только найти это Дело. У нас, в Городе Мастеров, пос­тавлено так, что каждого малыша знакомят с основами всех наук, искусс­тв и ремесел - чтобы каждый мог попробовать себя в том, к чему его больше потянет. Ну а уж взрослые Мастера сделают все, чтобы в избран­ном Деле человек тоже стал Мастером. Музыкант ты или почтальон, ученый или кузнец - неважно. Будь Мастером - и будешь Человеком среди Людей.

- Здорово, - улыбнулся Инженер. - А у нас вот многие полагают, что гением может быть только ученый или, скажем, музыкант.

- Вздор! - воскликнул Мартин. - Просто удобная позиция, чтобы не требовать от самого себя каких-то усилий. Почему это только ученый или художник может быть гением? Вот, например, Вальтер - если он кует та­кое оружие, что враг только зубами скрежещет, а повторить или превзой­ти не может - значит, Вальтер гений в своем Деле! Разве не так? А наш Караколь - гениальный Метельщик. Посмотрите, какой у нас чистый Город! Да тут из одной любви к Караколю никто не сорит. А пан Кольбаба, обо­шедший чуть не полсвета, чтобы доставить письмо без адреса, которое так ждали? А если, скажем, учитель воспитал настоящего Человека из того, кого все считали безнадежным?

В нашем Городе правят Мастера и не по профессии или праву насле­дования. Художник ты или трубочист, музыкант или кузнец - не имеет значения, если ты Мастер - ты достоен!

Наливайте, ребята! За Мастеров!

- За Мастеров! - повторили все, поднявшись.

После второй кружки Герцог слегка забылся и откусил пол-бифштекса разом. Впрочем, это его не смутило.

- Довольно о делах, - предложил он. - Кузя, бери гитару.

- Что желает Ваша Светлость? - спросила мадам Де Кузи, беря гита­ру.

- Что-нибудь гусарское!

- Охотно, Ваша Светлость.

Поворчав что-то себе под нос, она поднастроила гитару и запела.

Было время - с презреньем холодным

Я глядел на влюбленных тогда

И несли меня быстрые кони

Неизвестно зачем и куда...

Звонкий цокот подков золоченых,

        Жизнь - как мост над широкой рекой,

        Воздух - яшмовый, свод - бирюзовый

        И лесов изумрудный покой...

                    - Пламя пунша над глиняной кружкой,

- подхватил Его Светлость, -

           Круг друзей без концов и начал...

                  Но однажды на звонкой пирушке

                  Я впервые ТЕБЯ повстречал...

Герцог многозначительно посмотрел на Кузю.

Небосвод надо мной раскололся,

Загорелися, рухнув, мосты,

Коренник сел на задние ноги,

Пристяжные скакнули в кусты...

Каспар закусил губу - похоже, ему хотелось прыснуть. Его Свет­лость и Кузя меж тем продолжали приятным дуэтом:

Заслонил горизонт предо мною

Потный круп вороного коня

И волшебная, чудная сила

В поднебесье швырнула-а ме-ня!

Дззз! - Кузя резко оборвала аккорд, потом продолжила.

        Я очнулся ничком на дороге,

Весь в пыли о ободранный в кровь,

         И подумал: Великие боги!

         Неужели же это... Любовь?!

- прогудел Герцог, уже соло, -

Ты взглянула с улыбкой спокойной

И земля покачнулась на миг,

И к руке твоей я, недостойный,

Поцелуем впервые приник!...

Инженер неожиданно продолжил:

И в какой стороне я ни буду,

По какой ни пройду я траве -

Друга я никогда не забуду,

Если с ним подружился в...

Окончание фразы потонуло в общем хохоте.

- Браво, мой друг! - воскликнул Герцог. - У вас тоже, оказывает­ся, есть голос. После третьей кружки мы сольемся в потрясающем хоре!

- С третьей кружкой можно пока не спешить, - сказал Черный Ры­царь. - По-моему, нам уже и так неплохо.

- Действительно, - согласилась Кузя. - И нам будет еще лучше, ес­ли и вы, капитан, что-нибудь споете. Держите гитару и не думайте увильнуть!

- Ни в коем случае, - сказал Альтерэго, беря гитару и устраиваясь поудобнее. На несколько мгновений он задумался, а потом тронул струны.

   Звездопад над моей головой...

          Я не знаю, видишь ли ты,

Как дождем, одна за другой,

          Звезды падают с высоты...

          У меня желанье одно -

   Быть с тобою рядом сейчас,

          Чтобы видеть отсвет тех звезд

          В глубине твоих темных глаз.

Герцог слушал, подперев голову руками...

         Чтобы билось сердце твое

Близко-близко рядом с моим,

  Чтоб казалось, что мы вдвоем

    Этим звездам навстречу летим,

          Чтоб лежала в руке рука,

   Чтобы пальцы переплелись,

          Чтобы сердцем ты поняла,

          Что любовь ты моя и жизнь...

Когда песня смолкла, Герцог вздохнул и сказал:

- У этой песни есть один недостаток - она слишком короткая.  Я не успел пригласить Кузю на вальс.

- На вальс? - спросил Каспар. - Дайте-ка мне гитару, капитан. Мо­жет быть, подойдет вот это, Ваша Светлость?

Он принялся негромко насвистывать мотив, перебирая гитарные стру­ны.

- Годится! - воскликнул Герцог, вставая и протягивая руку Кузе. Инженер улыбнулся и начал...

Я люблю тебя очень просто -

        Как в ночи звезду путеводную,

Я люблю тебя очень просто -

        Как огонь на ветру холодном...

Герцог уже кружил Кузю меж столов. Делал он это, несмотря на свою грузную фигуру, весьма грациозно.

Я люблю тебя очень просто -

Как родник посреди пустыни,

Я люблю тебя очень просто -

        Словно песню в дороге длинной.

Я люблю тебя очень просто -

Как веселый июльский ливень,

Я люблю тебя очень просто -

Словно радугу в небе синем...

Если бы кто-то взглянул в этот миг на лица обоих оружейников - вряд ли он поверил бы, что эти люди способны ковать мечи...

Я люблю тебя очень просто -

        Как рассвет над лесной рекою,

Я люблю тебя очень просто -

       Словно небо над головою,

Я люблю тебя очень просто -

Безоглядно, светло и смело,

Я люблю тебя очень просто -

А иначе я не умею...

Песня смолкла и Герцог, поклонившись Кузе, упер руки в бока и проворчал:

- Ну вот, еще один гений краткости...

- В самом деле, Каспар, - сказала Кузя, - разве мало еще осталось сравнений?

- Много. Но для чего?...

Скажи, зачем ты просишь слов любви?

       Ее ли силу выразить словами?

       Что перед нею все слова мои?

       Они - лишь звук, что в бездну Леты канет.

 Слова - всего лишь оболочка чувств

 И пустоту порою прикрывают,

 А истинность - превыше всех искусств,

 Ее в любви ничто не заменяет.

В мои ладони руки положи

И ощути тепло мое живое...

Пусть время беспощадное бежит -

Повсюду неразлучны мы с тобою.

И до тех пор, пока жива любовь,

           Кто любит - счастлив без излишних слов...

- Может быть... - покачала головой Кузя. - Но все равно нам, жен­щинам, ужасно нравится слушать эти самые слова...

- Не стану спорить, - сказал Каспар. - Может быть, именно этого мне всегда и не хватало...

- Ладно, - сказал Герцог. - Теперь моя очередь. Сейчас я покажу вам, как должен петь настоящий мужчина!

Поставив одну ногу на стул и опершись рукой на ее колено, он упер другую руку в бок и глубоко вдохнул.

          Жил-был король когда-то,

При нем блоха жила...

Его мощный голос загудел так, что где-то наверху стали потрески­вать потолочные балки.

Милей родного брата

Она ему была...

- Б-бац! - лопнул стоявший на столе кувшин, вино из которого, к счастью, уже было выпито.

- И до чего ж тут хрупкая посуда! - с чувством сказал Герцог Бульонский и Паштетский под аккомпанемент общего хохота.

6.

На следующее утро пять всадников выехали из ворот Города Масте­ров.

Капитан Альтерэго ехал на своем бесшумно ступающем Черном Коне, под Мартином был резвый гнедой жеребец, а Гимли ехал верхом на сером в яблоках пони с роскошной челкой и длинным хвостом. Что касается Валь­тера, то под ним был белый жеребец, в котором Плутишка сразу признала бы Глазастика, а Каспар был на черном коне, копыта которого гремели на скаку, как отчаянно бьющееся в груди сердце. Когда Альтерэго в Городе подвел этого коня к Инженеру, черный дружелюбно фыркнул и ткнулся но­сом в плечо Каспара.

- Странно, - задумчиво сказал Каспар, - никогда я не ездил вер­хом, но у меня почему-то такое ощущение, будто этот конь давно мне знаком...

Черный Рыцарь и Гимли молча переглянулись друг с другом...

- Поспешим, друзья, - сказал Гимли, когда они выехали из городс­ких ворот. - Прежде, чем зайдет солнце, мы должны не только добраться до Неприступных Гор, но и достичь Наковаленной Пещеры. Именно там мы должны быть завтра на рассвете, а ночью нам туда не пробраться - мы просто свернем себе шеи в темноте. Вперед!

         И пять всадников помчались карьером к Неприступным Горам, черная стена которых едва виднелась на горизонте.

Достигнув подножия гор, всадники повернули на север вдоль их от­весной стены. Через час Гимли остановил своего пони.

- Это здесь, - сказал он.

Всадники спешились и взяли притороченные к седлам веревки и пару молотов. Молоты эти оружейники пристроили себе за спины.

- Идем, - скомандовал Гимли, когда они расседлали коней, которым предстояло до утра дожидаться своих хозяев, и все направились к черной расщелине, едва заметной на фоне черной скалистой стены.

Дно расщелины было неровным, все в острых гребнях и трещинах, местами путь преграждали рухнувшие сверху обломки скал. Если бы не проникающий от входа скупой свет, здесь и впрямь можно было бы свер­нуть себе шею.

- Теперь самое трудное, - сказал Гимли, когда они дошли до места, куда свет уже почти не проникал.  Стены расщелины сходились тут совсем близко. Гном взглянул вверх, стараясь разглядеть что-то, известное ему одному.

- Ждите меня здесь! - и он начал подниматься вверх - в распор обеими руками и ногами. Вскоре Гимли исчез из вида, только доносивший­ся сверху шорох и ворчание гнома говорили о том, что он все еще здесь.

Через некоторое время сверху упал конец веревки.

- Поднимайтесь по одному! - послышался сверху голос Гимли.

Мартин поплевал себе на руки и, ухватившись за веревку, двинулся вверх, упираясь ногами в стену расщелины. За ним, подчиняясь командам гнома, последовали остальные.

Последним поднимался Альтерэго.  Ему пришлось труднее, чем другим - кавалерийские сапоги со шпорами не лучшая обувь для скалолазания. Тем не менее он довольно быстро одолел полсотни метров скалы и оказал­ся в тоннеле, освещенном факелом, который держал Гимли.

- Разбирайте факелы и следуйте за мной, - сказал гном.

Его спутники взяли себе по факелу из тех, что лежали в нише у входа, зажгли их и последовали за Гимли.

Гном уверено шел по галерее, которая вскоре превратилась в насто­ящий лабиринт уходящих во все стороны ходов, из которых тянуло прони­зывающим холодом. Ориентируясь по каким-то понятным ему одному приме­там, гном двигался скорым шагом, оборачиваясь изредка, чтобы убедить­ся, что никто не отстает.

Альтерэго, шедший последним, отметил про себя, что хотя они время от времени и меняют направление движения, гном ведет их все время ку­да-то вверх.

Через полчаса галерея привела их в большой зал, своды которого терялись в темноте, а в дальней стене виднелось стрельчатое окно, сквозь которое в зал проникал слабый свет клонящегося к вечеру дня.

Неподалеку от окна темнело небольшое возвышение. Гимли и его спутники приблизились к нему.

Это была каменная глыба правильной прямоугольной формы, с плоским отполированным верхом.

- Это и есть Наковальня, - сказал гном. - Лишь один день в году падают на нее лучи восходящего солнца - сквозь это окно. В другие дни солнце закрывают выступы скал там, за окном... Завтра - тот день, ко­торый нам нужен, друзья. Завтра - тот рассвет, когда мы выкуем Меч Света.

- Но я не вижу здесь горна, Мастер Гимли, - покачал головой Мар­тин. - И как мы закалим Меч?

- Нам не понадобится ни горн, ни закалка, - ответил гном. - До­верьтесь моему знанию...

         - Солнце скоро зайдет,  - продолжал он.  - Все мы устали. Давайте подкрепимся и ляжем спать.  Троим из нас завтра понадобятся все их си­лы. Я говорю о вас, Мартин, Вальтер и Каспар. Ну а вы, капитан...

- Ночной Дозор?

- Да. Раньше здесь было безопасно, но кто знает, какая нечисть могла здесь завестись в теперешние времена...

Когда все улеглись, Черный Рыцарь подошел к почти померкнувшему окну. Выступы черных скал громоздились за окном со всех сторон - спра­ва и слева, сверху и снизу, оставляя лишь узкий проход. Да, лишь раз в году могло заглянуть сюда полное рассветное солнце...

Капитан обнажил свой меч и взглянул на клинок. Каким он станет завтра?... Черным - и ярче солнца... Сможет ли он, Альтерэго, остаться Рыцарем Ночного Дозора, имея такой клинок?...

         Он присел у стены,  положив меч на колени, и поднял забрало шлема - здесь, во мраке, в нем не было необходимости.

Тишину нарушало лишь спокойное дыхание спящих.  Ни единого шороха не доносилось ни из-за окна, ни из ведущей в зал галереи.

Сколько ночей провел он в дозорах и караулах... Но такой, как эта, еще не было. Как все это будет - на рассвете?...

Капитан провел ладонью по холодной стали клинка.

Тот, кто у неба однажды

огонь для людей похитил,

Был прикован к скале холодной -

одиночества страшный символ,

А тот, кто пришел на помощь,

мучительной смертью умер...

И все-таки кто-то верит,

что быть должна справедливость,

И кто-то упорно у неба

огонь для людей похищает...

Какой огонь предстоит им похитить у неба завтра? И какая холодная скала будет за это платой?...

Когда за окном забрезжил первый утренний отсвет, Черный Рыцарь коснулся плеча гнома.

- Пора, Мастер Гимли!

Гном поднялся и подошел к окну.

- Да, пора, капитан. Вставайте! - обернулся он к лежащим на полу оружейникам и Каспару.

Те встали и все умылись водою из принесенных с собою фляг.

- Все силы, - сказал гном, - Помните, вам понадобятся все ваши силы, братья.

- Мы готовы! - четыре голоса слились в один.

- Подойдите к Наковальне, - приказал Гимли. - Встаньте здесь, ка­питан, положите меч на Наковальню острием к окну... Встань рядом с ним, Каспар! А вы двое - возьмите молоты и встаньте справа и слева.

А теперь - слушайте!...

Меч должен быть прокован лучами восходящего солнца. Следите за моей рукой! В миг, когда первый солнечный луч упадет на клинок - ты, Вальтер, нанесешь первый удар. Следом ударишь ты, Мартин. Как - не мне вас учить, ведь каждый из вас сковал не один меч. Куйте безостановоч­но, вкладывая все силы в каждый удар.

Капитан Альтерэго! Когда я переверну ладонь - вот так! - вы пере­вернете клинок другой стороной, а вы двое будете продолжать ковать. Но в тот миг, когда я подниму ладонь - вы остановите молоты. И вот еще что - вы, все трое, должны молчать, пока работа не будет закончена - чтобы не помешать Каспару.

- Что должен сделать я? - тихо спросил Каспар.

- Ты... Помните - я говорил, что нам не понадобится кузнечный горн. Твое горячее сердце, Каспар, заменит его!

- Пора... - Гимли взглянул в окно. - Сейчас появится солнце. Мол­чите же вы, трое! А ты, Каспар... Гляди на клинок! Гляди и думай о том, что привело нас сюда! О том, для чего мы должны выковать этот Меч!

Гляди!...

Каспар взглянул на черный клинок, лежащий на Наковальне.

И лица людей встали пред его взором - тех, чьи черты хранила Сте­на у Заставы, и тех, от кого не осталось даже могил... Он увидел пыла­ющий Белый Замок и падающие с донжона живые сгустки огня... Тела, распростертые в лужах крови среди разбросанных камней на площади перед Звонницей...

Каспар смотрел и в сердце его поднимались гнев и ярость...

Люди, гибнущие в охваченных войнами Техаде и Суре... Глаза бедня­ков на улицах Города и те двое мальчишек... "Две картофелины и два ломтя хлеба, пожалуйста..." И еще одно лицо встало перед ним - обрюзг­шее, с узкими щелками глаз - лицо герцога Гросландского...

Волна гнева и ярости, поднимавшаяся в сердце Каспара, словно прорвала плотину...

Застывший с поднятым молотом Вальтер с трудом подавил едва не сорвавшийся с губ вскрик - клинок в руках Альтерэго раскалился добела!

Мартин взглянул в лицо Каспара и закусил губу - в глазах Инженера было пламя.

В этот миг край восходящего солнца показался в окне и первый луч его упал на клинок.

Гимли склонил ладонь и молот Вальтера с громом обрушился на меч. Едва он поднялся, как свой молот обрушил Мартин.

Гром ударов покатился по залу, который все больше и больше зали­вал солнечный свет. На лицах оружейников выступили крупные капли пота, но их привычные к молотам руки не сбивались с ритма.

В тот миг, когда солнце в окне превратилось в полный диск, Гимли перевернул ладонь и Черный Рыцарь в промежутке меж ударов мгновенно перевернул меч.

Диск в окне начал убывать, уходя за черную стену. Оружейники про­должали ковать, сохраняя тот же мерный ритм. Лицо Каспара было камен­ным, лишь глаза его продолжали пылать...

В тот миг, когда солнце ушло за край окна и последний луч его соскользнул с меча, Гимли поднял ладонь и оба молота замерли в возду­хе.

И в тот же миг Каспар пошатнулся и рухнул на пол. Альтерэго, ос­тавив меч на наковальне, быстро склонился к нему. Каспар был без соз­нания. Оба оружейника, бросив молоты, тоже устремились к Инженеру.

- Что с ним, Гимли?... - воскликнул Вальтер.

- Сейчас он придет в себя...  Какую силу любви надо иметь для та­кой ярости... Только человек способен на такое...

- Он едва не сжег себя...  - тихо сказал Черный Рыцарь.

- Он исполнил свой долг, - сказал Гимли. - И он будет жить...

Каспар открыл глаза. Лоб его был в холодной испарине.

- Почему я лежу, капитан?...

- Я же говорил - вам понадобятся все ваши силы, - вместо Альтерэ­го ответил Гимли. - И ты их отдал. И вы тоже, друзья. Меч выкован...

Все четверо поднялись и взглянули на Наковальню.  Меч, который на ней лежал...

- Он... черный... - прошептал Каспар.

- Не торопись, Инженер, - сказал гном. - Капитан Альтерэго, возь­мите ваш Меч!

Альтерэго, взяв Меч за рукоять, поднял его с Наковальни.

- А теперь, - голос Гимли звучал спокойно, - возьмите его второю рукой за острие...

Повинуясь приказу, Черный Рыцарь вложил острие меча в ладонь ле­вой руки...

И в тот же миг ослепительный свет затопил Наковаленную Пещеру. Словно само солнце вспыхнуло в руках Капитана Альтерэго.

Но удивительное дело - свет этот не слепил глаза людей, выковав­ших Меч, и Гимли смотрел на клинок спокойно.

- Опустите Меч, капитан! - сказал он с улыбкой. - Сейчас нет нуж­ды в его Силе...

Альтерэго снял руку с острия и в тот же миг Меч снова стал чер­ным. В пещере опять воцарился сумрак и стены ее, казалось, сдвинулись теснее.

- Мы выковали его... - тихо промолвил Вальтер. - Но скажите, Мас­тер Гимли - как это мы все не ослепли?

- Все просто, Мастер Вальтер, - ответил гном. - Это Меч Света. И тот, кто служит Свету, может смотреть на него без страха - как орлы смотрят на солнце. Но для тех, кто служит Тьме, этот Меч будет стра­шен.

- Значит, с таким Мечом можно будет победить Тьму раз и навсегда? - спросил Вальтер.

- Если бы все было так просто! - покачал головой гном. - Во-пер­вых, спрятанная в Мече Сила не бесконечна, а во-вторых... Если бы Тьма гнездилась где-то в одном месте, и мы знали бы, где ее сердце... Тогда мы смогли бы выжечь ее раз и навсегда. Но она гнездится в сердцах мно­гих людей, вновь и вновь возрождаясь в каждом, кто ставит власть, бо­гатство и собственные прихоти выше жизней и достоинства других людей.

- Дайте Меч, капитан, - попросил Каспар.

Получив клинок, он внимательно осмотрел его.

- Какое оружие, капитан, вы понимаете?... Ни один негодяй не смо­жет воспользоваться его Силой - она сожжет его самого, не причинив вреда другим! Да...

Вы сказали, Мастер Гимли, что Сила в Мече не бесконечна. Сколько раз им можно будет воспользоваться?

- Этого не знаю даже я...

- А вот я, может быть, кое-что знаю... Смотри, Вальтер! На этом черном клинке не играет ни один блик - значит, он ничего не отража­ет... И еще... Свет он излучает тогда, когда его держат за оба кон­ца...

- Интересная мысль... - протянул Вальтер.

- Может, я и ошибаюсь, - сказал Инженер, - но я все же советовал бы вам, капитан, почаще держать клинок на солнышке без ножен...

- Ты действительно Инженер, Каспар! - рассмеялся Гимли. - Но сда­ется мне, что тут все же что-то посложнее. Вспомни - ведь мы раскаляли Меч не в горне!

- Действительно... - сказал Каспар. - И в самом деле - мы же не в лаборатории или цехе, а на Сказочной Территории!

- Ну что ж, друзья, - подвел итог Черный Рыцарь. - Ключ к цепям Колокола в наших руках. Отдохнем немного - ведь это было нелегко! - и в путь!...

7.

Когда все уже были в седлах, Альтерэго обратился к Инженеру и Оружейнику.

- Скачите в Город к Центуриону. Скажите ему - Меч выкован! Го­товьтесь, собирайте всех, кто у вас есть. Когда Колокол поднимет людей - у них должны быть командиры.

- А вы, капитан? - спросил Вальтер.

- Я буду через несколько дней - мне надо встретиться кое с кем на Сказочной Территории. Скачите, не теряйте времени - там, Городе, у вас будет много дел.

- Однако, - сказал Каспар, - как же мы туда попадем? Ведь с Чер­номорского бульвара обратного хода не было.

- Ваши кони знают дорогу. Ну, всем - до встречи!

Капитан вскинул руку в прощальном жесте, а потом повернул коня и погнал его на север вдоль черной стены Неприступных Гор.

Гимли задумчиво посмотрел ему вслед. Каспару показалось, что гном хочет что-то сказать, но тот лишь покачал головой и потрепал по шее своего пони, который в ответ тряхнул своей роскошной челкой.

- Едем! - сказал Гимли, поворачивая пони на юг.

Проскакав около получаса, Альтерэго остановил коня возле входа в одну из многочисленных расщелин, рассекавших отвесные черные стены.

- Ну что, ты не забыл дорогу? - спросил он негромко своего Черно­го Коня.

Тот в ответ тряхнул гривой.

- Тогда - вперед! - сказал капитан.

Уверенным шагом конь двинулся в расщелину.

Отвесные черные стены окружили Альтерэго. От них веяло ледяным холодом. Ни единый звук не нарушал царившее здесь безмолвие, стены не отзывались эхом на бесшумный шаг Черного Коня...

Капитан взглянул вверх. Далекая синева неба здесь, в расщелине, начинала отливать чернотой...

- Ходу, дружище! - сказал Альтерэго и конь его, повинуясь коман­де, перешел в карьер и помчался сквозь лабиринт черных стен, то ныряя в гроты, то вылетая на узкие карнизы над пропастями, дно которых теря­лось во тьме.

Черный Рыцарь не заботился о направлении, целиком полагаясь на своего коня, а сам лишь изредка посматривал вверх, где небо, хоть и оставалось голубым, но при этом становилось все чернее и чернее.

В тот миг, когда над головой капитана появилось черное солнце, скалы расступились и Альтерэго оказался в Черной Долине.

Далеко впереди высился Черный Холм. К нему и понес капитана его конь по черной зеленой траве, на которую падали черные лучи черного солнца...

У подножия Холма Черный Рыцарь остановился возле мерно бьющего копытом Коня Бледного и спешился.

Госпожа Черной Долины, словно не замечая его, продолжала орудо­вать своей косой. Альтерэго подумал, что делает она это гораздо энер­гичнее, чем обычно.

- Добрый день, Госпожа... - сказал он негромко.

- Здравствуй, Капитан Альтерэго, - отозвалась Смерть, обернувшись к нему, но не переставая косить. - Решил навестить старуху? Держу па­ри, что ты здесь по делу!

- Вы правы, как всегда, Госпожа. Однако что это с Вами? По какому случаю Вы так стараетесь? Может быть, отдохнете немного - хотя бы на время нашего разговора?...

- Ты сказал "день добрый", капитан. В наше время это приветствие звучит как издевательство. Ты просишь, чтобы я остановилась? Я и сама была бы рада отдохнуть, Капитан Альтерэго. Но проклятые герцоги! С тех пор, как они разрушили великое Королевство, у меня чем дальше, тем меньше времени для отдыха...

- Да, Госпожа, там люди теперь умирают все чаще, а рождаются все реже...

         - Умирают...  -  Смерть в очередной раз взмахнула косой,  широкой  дугой уложив траву на склоне Холма.  - Ты пришел  оттуда,  так  ответь мне: почему они так легко смиряются с этим?  Неужели не понимают,  что если так пойдет и дальше, я доберусь до последнего из них?

- Госпожа, ВЫ - спрашиваете меня? Разве в сердцах людей есть тай­ны от Вас?

- Черт побери! - воскликнула Смерть, в сердцах бросая косу. - Да, я знаю все, капитан, только что мне за радость от этого? Да, я знаю, почему они утратили мужество, но ты ошибаешься, если думаешь, что зна­ние это вызывает у меня что-то кроме гнева.

- Да, я Смерть! - продолжала она. - И убивать людей - это мое ре­месло. Но раньше - раньше они сражались со мною и эта битва была - Жизнь. Ты же знаешь, капитан, что я и Жизнь - родные сестры. Но сегод­ня люди склоняются предо мною без боя, убивая этим мою сестру и прев­ращая меня в обыкновенного палача! Ты, Солдат, ответь мне - велика бы­ла бы тебе радость убивать безоружных, склонившихся пред тобою?

- Для меня это было бы позорно, Госпожа.

- Да, позорно, и ты не поднял бы меч, капитан! Но у меня - нет выбора, ты же знаешь - я не могу не косить...

- Не хотел бы я быть на Вашем месте, Госпожа.

         - Эх,  да что там!... - махнула рукой Смерть, поднимая свою косу. - Для чего ты пришел, капитан? О чем ты хочешь спросить меня? Знаю, вы выковали Меч Света - я слышала гром ударов в Наковаленной Пещере...

- Да, Госпожа, он со мною, - Альтерэго положил руку на рукоять Меча.

- Что ж, я знаю, о чем ты хочешь спросить меня - и о Мече, и о том, почему ты не погибаешь даже от самых жестоких ран... Я права?...

- Да, Госпожа.

- Ну так знай, Капитан Альтерэго! Этот Меч будет с тобою до само­го твоего смертного часа...

- Значит, все же я смертен?...

- Да! Но ты будешь Последним Солдатом, который падет в Последней Войне Света против Тьмы! - Смерть сказала это негромко, но голос ее прогремел в ушах Альтерэго и в глазах его на миг потемнело, если толь­ко может потемнеть в глазах в Черной Долине.

- Холодна Скала... - тихо сказал он.

- Да, холодна. Такова твоя судьба, Капитан Альтерэго...

- Значит, я могу не беречь себя...

- Как знать...  Много раз придется тебе умирать и боль каждый раз будет все та же. Но вновь и вновь ты будешь возвращаться в этот мир...

- Что ж, пусть так. Но еще одна просьба, Госпожа...

- Ты хочешь сказать о Них?

- Да.

- Они пойдут с вами вместе в этот бой.  Покажи им Меч Света. Ведь все они здесь...

Черный Рыцарь обнажил свой клинок и, обернувшись лицом к Долине, преклонил колено. Прежде, чем поднять Меч и пробудить его, он обернул­ся к Смерти.

- Это не повредит Вам, Госпожа?

- Нет. Ибо не Тьме я повинуюсь...

Капитан вложил острие Меча в ладонь...

Ослепительный свет затопил Долину, разом вернув ей все краски. И прямо пред собою Альтерэго увидел тех, чьи черты хранила Стена Заста­вы. Глаза их были устремлены на Меч.

- День близок, Братья... - сказал капитан.

Никто не ответил ему, только слезы выступили на глазах у многих.

- Опусти Меч, - сказала Смерть. - Они поняли. И они придут.

Альтерэго повиновался.  Свет угас и снова стала черной Черная До­лина вокруг Черного холма. Капитан поднялся и вложил Меч в ножны.

- Я не задерживаю тебя, - сказала Госпожа. - Скачи, капитан. Да будет тебе удача!

- До встречи, Госпожа! - Альтерэго вскочил в седло, повернул коня и послал его вперед.

- До встречи...  - тихо сказала Смерть и коса ее вновь склонилась к траве на склоне Холма.

8.

У ворот замка Королевы Альтерэго сошел с коня и потянул за коль­цо, свисавшее из пасти сидящего при входе бронзового льва.

За воротами замка зазвенел колокольчик и через минуту из приотк­рывшихся ворот появился дворецкий в голубом камзоле.

- Капитан Альтерэго! - воскликнул дворецкий. - День добрый! Вот обрадовали-то старика! Я уж думал, вы и вовсе позабыли дорогу к нашему замку. Где ж это вы пропадали столько времени?

- В Техаде. Здравствуйте, Барни! Рад видеть вас в добром здравии. Как вы могли подумать, что я о вас позабыл? Просто стало слишком мно­го мест, где требуются мечи...

- Увы, это правда. Вот и Его Величество, наш Король, тоже снова в отъезде...

- А Королева? И Ее Высочество, маленькая Принцесса?

- Обе дома и будут вам очень рады! Королева в тронном зале, капи­тан. Ну а я пока, с вашего позволения, позабочусь о вашем коне. Идем, Черный, я задам тебе истинно королевского овса!

Королева сидела на троне и что-то вязала. Она была так увлечена этим, что не сразу обратила внимание на вошедшего капитана.

- День добрый, Ваше Величество! - приветствовал ее Черный Рыцарь.

- Добрый день, капитан! - с улыбкой ответила Королева, откладывая вязание и поднимаясь навстречу Альтерэго. - Какими судьбами? Король говорил мне - вы сражаетесь в Техаде. Вы сейчас оттуда?

- Нет, Ваше Величество, я из Гросланда и вновь отправляюсь туда. Можно сто лет воевать в Техаде, если все подвиги и страдания солдат сводятся на нет предателями в Гросланде. Все решится именно там и я надеюсь, что произойдет это скоро.

- Дай-то бог, капитан. Гросланд... Как люди там могут терпеть над собой тех, кто предал и продал их, лишил всего и разрушил то, что с такими трудами и жертвами создавали многие поколения их предков? Я не могу понять этого! Где их мужество и достоинство, где их головы, черт побери? На что они надеются там - выжить по одиночке? Но ведь по оди­ночке можно только погибнуть! Неужели они не видят - у их дверей уже стоит Смерть и она не пощадит ни детей их, ни внуков, ни их самих?

- Их сумели сделать такими, Ваше Величество. Одних просто купили, дав им возможность легко разбогатеть за счет остальных, а других - ог­лушили лживыми колоколами. Многие стали просто не способны думать. Я слышал на улице, как женщина восхищалась герцогом Гросландским, пос­кольку у него "внушительная фигура и решительный голос"... Она и слы­шать не хотела, что ради власти он ограбил народ, предал страну врагам и залил ее кровью... "Это все его дурные министры!" - твердила она...

- Если так и будет продолжаться - великий Гросланд погибнет. Неу­жели там совсем не осталось Солдат?

- Остались, Королева, но их мало. Де Маликорнам удалось разъеди­нить людей. Даже в семьях. Здесь со мною был Каспар, инженер из Грос­ланда. Во всей его семье только он сохранил верность Знамени Королевс­тва, которому присягал. Все остальные - предали это Знамя, изменили Присяге... И так - во многих семьях...

          А Ваши Зеленые Рыцари...  Известно ли Королеве,  что часть их под  командой генерала Венета участвовала в штурме Белого  Замка?  Они  шли первыми, не  щадя никого.  Когда на Заставе у Замка навстречу им вышел священник, призывая пощадить хотя бы безоружных, среди которых  были женщины и дети - они не пощадили его самого...

Глаза Королевы сверкнули презрением и ненавистью.

- Генерал Венет... - сказала она, с трудом сдерживая гнев. - Ког­да-то он был храбрым солдатом, быть может... Но потом он стал торгашом и все те, кто пошел за ним - тоже...

- Да, им хорошо заплатили за штурм...

- Я молю небо, чтобы настал День, когда им заплатят их Истинную Цену!

- День этот близок, Ваше Величество. Потому и направляюсь в Грос­ланд.

- Вот как?... - задумчиво проговорила Королева.

- Да. Я заехал сюда лишь для того, чтобы справиться о Вас и Ее Высочестве. Как она поживает?

Задумчивость на лице Королевы сменилась улыбкой.

- Сейчас вы это увидите сами, капитан!

Альтерэго обернулся. Действительно, в дверях зала стояла Ее Высо­чество - в голубом комбинезоне, мохнатых тапках и с большим белым бан­том на голове. Она смотрела на капитана и улыбалась.

Альтерэго присел и протянул к ней руки. С победным индейским кли­чем Принцесса бросилась к нему и повисла на шее капитана, уткнувшись носом в забрало его шлема и вглядываясь сквозь его прорези в глаза Черного Рыцаря, где были видны веселые искорки.

- Ваше Высочество прекрасны, как всегда, - сказал капитан, - Ва­шему отцу, Королю Асэро, ужасно повезло, что у него такая замечатель­ная дочь. О Вашей матери я уже и не говорю.

- А где ты был так долго? - спросила Принцесса

- Далеко. Воевал с драконами и гнусными крысами.

- Крысов я боюсь, - сказала Ее Высочество. - У них хвосты против­ные!

- Вот поэтому я и сражался с ними.  И да простит меня Принцесса - я снова должен идти...

- Снова с ними воевать, да?

- До последней крысы, Ваше Высочество, - Альтерэго опустил ее на пол и обернулся к Королеве.

- Я должен идти...

- Да, конечно. В добрый час, капитан!

- До встречи, Ваше Величество!

Королева стояла у окна, глядя вслед удаляющемуся всаднику. По ли­цу ее было видно, что мысли Королевы сейчас далеко от ее замка.

        - Сволочи! - сказала она наконец. - Подлецы продажные! Решительной походкой  она  направилась  к трону и,  тихо ругаясь,  стала что-то вытаскивать из-за его спинки.

Когда через пять минут вызванный колокольчиком дворецкий вошел в зал, он увидел Королеву в форме нисландской гвардии.

- Барни! - сказала она. - Срочные дела требуют моего присутствия в Гросланде! Ее Высочество я поручаю вашим заботам.

- "Со смирением несите крест свой!" - с улыбкой сказал дворецкий, разводя руками. - Стоит появиться у наших ворот Капитану Альтерэго, и...

- Вы, как всегда, правы! - рассмеялась Королева.

9.

          Из окон домика Марины Зеленой медленно выползал сизый дым. Однако треска пишущей машинки слышно не было.

Черный Рыцарь оставил своего коня у входа и бесстрашно нырнул в дым.

Зеленая с мрачнейшим выражением лица сидела за столом, на котором в пепельнице дымилась, подобно вулкану, куча окурков. Накрытая пыльным покрывалом пишущая машинка была сдвинута на дальний угол стола и ею явно давно не пользовались.

На диване с постными физиономиями сидела Хунта. Предводителя ее в доме не наблюдалось.

- День добрый! - сказал, входя, Альтерэго. - Что тут у вас проис­ходит? Кто-то скончался?

- Ур-ра! - рявкнула хором Хунта, вскакивая с дивана. - Капитан Альтерэго приехал!

- Добрый день, капитан, - мрачно изрекла Марина Зеленая, - если только сейчас вообще могут быть добрые дни...

- Та-ак, - сказал капитан. - Выкладывайте, в чем дело.

- Мы в прострации, - уныло сообщила Зеленая, которая и впрямь снова была зеленого цвета от неумеренного потребления табака.

- И по какой же причине?

- Вы шутите, капитан? Сами знаете, что творится в землях Сказоч­ного Королевства. Того и гляди Де Маликорны и вовсе приберут его к ру­кам, а тогда и нам тут конец... Зачем им наша Сказка? Из нее же нельзя выгребать деньги, а все другое их не интересует...

И что будет тогда с моей Хунтой, когда она вырастет?

Они сделают из нее лавочников или ландскнехтов, готовых служить кому угодно - лишь бы платили...

Кто защитит нас? Предводитель? Что он сможет один... Вы же вечно где-то пропадаете...

Знаете, я даже перестала писать свой бесконечный роман - кому он теперь нужен?...

Хунта с унылыми лицами вновь уселась на диван.

- То есть, как это - кому? - сказал Альтерэго, усевшись за стол напротив Марины и одним взмахом руки вышвырнув за окно пепельницу.

- Как это - кому? Вот им - нужен! - и он указал на трехголовую Хунту.

- Я не узнаю редактора отдела поэзии "Тиретского герольда"! - продолжал капитан.

Марина грустно вздохнула.

- Да ведь Де Маликорнам только того и нужно, чтобы все мы опусти­ли руки и сдались, - сказал Черный Рыцарь. - Ты говоришь - что будет с Хунтой? Плохо с ней будет - это я тебе обещаю твердо - если ты так и будешь сидеть тут с выражением прокисшего молока на лице...

Хунта на диване хихикнула.

- А что я могу одна? - уныло спросила Зеленая.

- И один человек может многое - если захочет.  Для начала - найти других, таких же, как он сам. Тогда он уже не будет один. Но даже один человек может очень много - если в нужный момент окажется там, где на­до, и не побоится принять бой.

Мне тоже порою кажется, что я один в целом свете, но всякий раз, когда приходит время действовать, рядом со мной становятся другие. И мы побеждаем.

- Вам проще, капитан, - вздохнула Марина, - вы же Солдат...

         - Иногда наступают такие времена, когда Солдатом должен стать каждый, даже если у него нет оружия в руках - ибо тогда  в с е  зави­сит от  к а ж д о г о  из нас. И тогда сражается каждый. Художник - кистями, солдат - клинком, писатель - пером, учитель - словом, кузнец  - молотом, ибо только так, только все вместе могут выковать Победу. Враг силен? Значит, надо удвоить усилия. Положение кажется безнадежным? Значит, надо совершить невозможное!

- Вот ведь умеете же вы говорить, капитан, - улыбнулась Марина.

- Но я надеюсь, что ты не станешь отрицать, что я и поступаю всегда так, как говорю?

- Не стану! Не стану этого отрицать! Вот за это я и люблю вас ужасно, дорогой капитан!

- Мы вас тоже любим! - сообщила, оживляясь, Хунта с дивана.

- Сейчас я еду в Город Высоких Башен, - сказал Альтерэго. - А по­том - меня ждут в Гросланде...

- Ненавижу гнусную рожу тамошнего герцога, - с непередаваемым отвращением промолвила Зеленая.

- Не ты одна. И должен тебе сообщить, что кое-кто из тамошних ху­дожников по ночам рисует на стенах в столице Гросланда такие "портре­ты" герцога, что он бы охотно колесовал авторов. Кстати, сохранился ли у тебя зеленый портрет перчилийского диктатора Пиноккио?

Марина полезла куда-то за шкаф и достала оттуда портрет, сдув с него тучу пыли.

- Да будет тебе известно, - сказал капитан, - что в самое ближай­шее время Пиноккио намерен посетить столицу Гросланда с дружеским ви­зитом - у него явное сродство душ с тамошним герцогом...

- Что-о?! - Марина даже привстала из-за стола. - Пиноккио?!

- В Гросланд?! - подскочила с дивана Хунта.

- Пиноккио! - подтвердил Альтерэго. - В Гросланд! С этим приятным известием я с вашего разрешения позволю себе откланяться.

- Разумеется... - рассеянно кивнула Марина Зеленая, мысли которой уже явно блуждали далеко отсюда. - Счастливого пути, капитан...

Черный Рыцарь вышел из дома, с наслаждением набрал полную грудь чистого воздуха, вскочил в седло и послал коня в карьер.

Марина тем временем зловеще барабанила пальцами по столу, глядя на портрет Пиноккио. Хунта, затаив дыхание, ждала развития событий.

- Мерзавцы! - рявкнула наконец Зеленая. - Я им покажу визиты!

Хунта взвыла от восторга и полезла в шкаф за рюкзаками.

- Я им устрою! - процедила сквозь зубы Марина.

- Мы им устроим! - подтвердила Хунта.

10.

Мост при въезде в Город Высоких башен, гремя цепями, медленно опустился. Черный Рыцарь тронул коня, пересек ров и въехал в раскрыв­шиеся перед ним ворота. Ответив на приветствие караула, Альтерэго нап­равился к дому Солиса. Прохожие на улицах приветствовали его и смотре­ли вслед.

- Долго его не было...  - сказал один из горожан своему спутнику, несшему на плече корзину с углем.

- Война... - отозвался его товарищ.

- Да...  Проклятые времена! Постоянно приходится держать наготове оружие. Меч у меня и сейчас под плащом...

- У меня тоже.

Альтерэго продолжал свой путь, отмечая про себя различные приметы того, что Город готовился к обороне. У многих на поясе были мечи, из-за спин у некоторых выглядывали арбалеты и стрелы. На перекрестках вдоль стен домов стояли ряды бочек, с помощью которых можно было в считанные минуты перекрыть улицы баррикадами.

А вокруг все так же журчали фонтаны и плющ вился по стенам домов и колоннадам...

Капитан на миг представил себе, как из обрамленных плющом окон свистят арбалетные стрелы, а воду из фонтанов цепочки людей передают к горящим домам, и рука его крепко стиснула рукоятку Меча.

Сколько раз видел он за последние годы объятые пламенем дома и неподвижные тела на мостовых, сколько раз слышал грохот канонады... Это может вновь случиться и здесь, в его Городе, где он знает каждый камень, каждое медное кольцо на дверях...

И значит, снова надо идти. И терять друзей... Падать самому и вновь подниматься, стиснув зубы от боли... Судьба Солдата. Ну что ж, он все однажды выбрал сам.

Поравнявшись с зубчатой башней, где был его дом, капитан остано­вил коня и на несколько мгновений замер. Потом спешился и вошел в око­ванную железом дубовую дверь.

По винтовой лестнице он поднялся в круглую комнату, где четыре высоких окна выходили на все четыре стороны света.

Льющийся в окна свет ложился на золотые тиснения книжных кореш­ков.

Альтерэго опустился в кресло и, глядя на книжные стеллажи, заду­мался.

Сколько раз ему суждено возвращаться сюда? Последний Солдат, ко­торый падет в Последней Войне Света против Тьмы... Да, холодна та ска­ла, к которой приковали его за тот огонь, который они похитили у неба, вковав его в Меч Света...

Сколько еще будет боев и скольких друзей ему еще предстоит поте­рять навсегда?...

Он вспомнил Поэта, которого считали едва ли не самым беспечным человеком в Городе. И который не пожалел ни себя, ни своего дома, что­бы предупредить людей об опасности, и погиб с оружием в руках...

Он вспомнил заваленный мертвыми телами мост через Нис и как Чер­ный Волк взметнулся черной молнией из-за танковой башни, чтобы спасти всех, и, уже умирая, все же свалил волонтера с гранатометом...

Вспомнил, как таял черный лед на груди мертвого Капитана Тигра. Никогда и никто не узнает, кем был Тигр для него, Альтерэго...

Он вспомнил Главную улицу столицы Гросланда и Герцога, сжимающего в руке черный берет, над распростертым на мостовой офицером с погонами первого лейтенанта королевской армии, на седых волосах которого была кровь, а на губах - улыбка...

Он вспомнил тех, кого похоронил в горах Техады и Сура...

Впереди бой за Гросланд. Кого суждено ему потерять там?...

- Что ж, - тихо сказал Черный Рыцарь, - пожалуй, ты была права в своем выборе...

Поднявшись, капитан подошел к стеллажу и снял с полки тонкий фо­лиант с медными замками. Медленно, один за другим расстегнул он замки и раскрыл переплет.

Знакомые глаза взглянули на него с портрета.

- Ну что? Ты, конечно, можешь сердиться, но все равно ты всегда со мною. Хотя я, быть может, и предпочел бы забыть обо всем...

 

 

Скажи, зачем ты встретилась в пути?

Ужель лишь для того, чтоб стать потерей,

Уйти, сказав бесцельное "Прости..."

Тому, кто в искренность твою поверил?

Ответь - зачем надежду окрылять

И обещать несбыточное счастье -

Лишь для того, чтоб снова все отнять

И солнца луч опять сменить ненастьем?

Зачем маяк над морем зажигать

И берегом спасения казаться,

Но тут же тьмою свет сменить опять

И только в горьких снах ночных являться?

Ну что ж, иди, господь тебе судья...

Но все грехи простит любовь моя!

- Не сердись, - тихо сказал Черный Рыцарь, глядя на портрет, - ведь это написал не я, а Поэт. И его уже нет...

Капитан закрыл фолиант и поставил его на место. Потом взял другую книгу и раскрыл ее на одной из многочисленных закладок.

- "Есть много людей, живущих в довольстве, хотя они и лишены дос­тоинства. Но в мире должно существовать определенное количество досто­инства, как и определенное количество света, и если есть много людей, лишенных достоинства, то всегда найдутся другие, немногие, но с досто­инством многих людей... И они поднимают народ против тех, кто лишает его достоинства"...

- Именно так, Учитель... Мы будем сражаться именно за это. У нас нет другого выбора, если мы хотим остаться людьми.

Альтерэго раскрыл книгу на другой закладке.

- "...Что так страшимся и за что такое доброе и усердное отечест­во отдаем сволочам? Кого трусить и чего бояться?"

- Почему в Гросланде, славой которого вы были, Генерал, забыли эти ваши слова, сказанные в тот горький час, когда войска Империи ов­ладели последней крепостью на пути к столице Гросланда? Вы погибли в бою через три недели после этого... Но клянусь - вы пойдете вместе с нами в тот день, когда люди Гросланда вспомнят эти ваши слова!

Поставив книгу на место, капитан окинул взглядом комнату, а потом быстро сбежал вниз по лестнице. Вскочив в седло своего коня, он погнал его к дому Солиса.

Белый Рыцарь и Малыш фехтовали учебными рапирами в большом зале. Сверкающие клинки скрещивались, звеня, и расходились, чтобы через мгновение встретиться вновь. Малыш сердито сопел, наседая на Солиса, который улыбался краешками губ, парируя удары и время от времени нано­сил короткие уколы, показывая Малышу пробелы в его защите.

Капитан Стражи Дифэнс, сидя в кресле у окна, наблюдал за ними, уперев локти в подлокотники и положив подбородок на сжатые кулаки.

- Неплохой удар, Малыш! - сказал Дифэнс, когда мальчику удалось достать кончиком рапиры колет Белого Рыцаря.

- Ваша школа, мой друг! - отозвался Солис. - Но я советовал бы вам побольше обращать внимание на защиту... Укол! Вот видите! Отвага и натиск - это прекрасно, но не следует сочетать их с безрассудством, не так ли?

- Вы правы, Солис! - раздался знакомый всем присутствующим голос и в зал вошел Черный Рыцарь. - Добрый день, друзья!

Дифэнс вскочил, Солис перекинул рапиру в левую руку и оба они устремились к Альтерэго. Руки их сошлись в общем приветствии.

- Как всегда, в дорожной пыли! - сказал Дифэнс.

- И ручаюсь, что как всегда - по делу! - добавил Солис. - Малыш, узнаешь ты этого лентяя, который за целый год прислал нам всего одно письмо, да и то короче воробьиного носа?

Малыш приблизился твердым шагом и отсалютовал Черному Рыцарю ра­пирой:

- Здравствуйте, капитан!

- Здравствуй, Малыш! Как живешь? Удалось тебе отыскать надежду, о которой ты говорил тогда?

- Да, капитан - она на кончике моего клинка!

- Ого! И... только там?

- О нет, капитан! Прежде всего - в моем сердце.

- Ответ настоящего Солдата, Малыш... Как его успехи, Дифэнс?

- Ручаюсь, что когда он вырастет, нам самим придется брать у него уроки, капитан.

- Значит, у него хорошие учителя. А что скажете вы, Солис?

- Скажу, что с его умением владеть клинком может сравниться лишь его стремление к новым знаниям. В моей библиотеке скоро не останется книг, до которых он не добрался. К тому же он пишет стихи. Тут в доме напротив, если помните, есть...

- Сэр Солис! - сказал Малыш, уши которого зарделись.

- Молчу! - рассмеялся Белый Рыцарь. - Хотя должен сказать, что твои уши напрасно краснеют. Когда я и Капитан Альтерэго были такими, как ты сегодня, мы тоже писали стихи, соревнуясь друг с другом, потому что в доме напротив... Ну, ты сам понимаешь.

- И кто же победил? - спросил Малыш.

- Дифэнс! - рассмеялся Белый Рыцарь. - Потому что, пока мы корпе­ли над стихами, он обстриг розы на самой лучшей клумбе Города и это оценили по достоинству!

- Особенно мой отец! - усмехнулся Дифэнс. - Для начала он здорово надрал мне уши, а потом я целый день сажал новые розы на той клумбе. Но все равно я победил!

На лице Малыша появилось задумчивое выражение.

- Советую усилить оборону клумб, Дифэнс! - сказал Альтерэго.

- Пожалуй, лучше научить его сажать розы, - ответил Капитан Стра­жи. - Однако, что привело вас в Город, мой друг? Бьюсь об заклад, что речь идет о Деле.

- Да. Я отправляюсь в Гросланд...

- В Гросланд?... - вскинул голову Малыш.

- Да, на твою родину. Помните Главную улицу после восстания, Со­лис?

- Мне не надо закрывать глаза, чтобы увидеть ее...

- Мне тоже.  Где бы я ни был.  Я уехал в Техаду не только потому, что там требовались бойцы, но и потому, что невыносимо было видеть ли­кующих "победителей" - и не мочь сойтись с ними в открытом бою.  Тогда это было бесполезно...

Но теперь - другое дело. Близок тот день, когда мы предъявим им счет за все - за всю кровь и все слезы...

- Можете не продолжать, - сказал Солис. - Я еду!

- Возьмите меня, Капитан Альтерэго! - твердо сказал Малыш.

Черный Рыцарь положил руки на плечи мальчишки и взглянул в его лицо. И черное забрало шлема не помешало Малышу увидеть глаза капита­на.

- Гросланд - моя родина, - все так же твердо сказал Малыш. - И я тоже ничего не забыл, капитан.

- Как он быстро вырос, Солис... - промолвил Альтерэго.

- Это Время, - ответил Белый Рыцарь. - Время, когда многие прожи­вают целую жизнь за один день, а то и за несколько мгновений.

- Хорошо, ты поедешь с нами, Малыш, - сказал капитан. - Как знать, может быть и тебе выпадет  с д е л а т ь  что-то, чего не смо­гут другие...

- А что нам предстоит, мой друг? - спросил Солис.

- Прежде всего - освободить Колокол на Звоннице Гросланда. Он скован Черными Цепями из Мордора.

- Которые не берет никакая сталь... - сказал Дифэнс.

- Э т о т  клинок - возьмет их, - ответил Альтерэго, обнажая свой Меч.

Все взглянули на оружие Черного Рыцаря.

- Но ведь это же ваш старый меч... - сказал Белый Рыцарь.

- Это Меч Света, Солис!

- Меч Света?!

- Да. Вы можете сражаться лучами солнца, как мечами, Солис, но над Гросландом висит Мгла, лучи солнца не пробивают ее... Однако нет

такой Мглы, которая могла бы помешать Мечу Света!...

Через час оба рыцаря и Малыш выехали верхом из ворот Города Высо­ких Башен.

- Капитан Альтерэго, - сказал Малыш, - вы мне когда-нибудь расс­кажете о Радужном Коте? Ведь вы лучше всех его знали...

- Да, когда-нибудь я расскажу тебе о нем...

11.

На Заставе у Белого Замка в ночной темноте горел огонь. В карауле снова были те четверо, кого повстречал там в прошлый раз Черный Ры­царь. Центурион с Ученым и Вальтером сидели у огня, а Каспар неподале­ку писал что-то на Стене.

- Как думаешь, скоро он появится? - спросил у Вальтера Ученый, кутаясь в плащ и покашливая.

- Говорил, что скоро... - ответил Оружейник, глядя в огонь.

- Уже три дня прошло, как вы приехали...

- ... И он пришел, - сказал, вставая, Центурион. - И не один к тому же.

- Где? - вскинул голову Вальтер, вглядываясь в темноту.

- Сейчас увидишь.

- Ну и глаза у королевских егерей! - сказал, поднимаясь, Ученый.

- Не хуже, чем у кошек, - усмехнулся Центурион. - Здравствуйте, капитан! Если б не ваши спутники, даже я, пожалуй, не заметил бы вас до последнего момента.

Черный Рыцарь, казалось, действительно просто сгустился из ночной темноты. Зато от сэра Солиса словно струился невидимый свет. Рядом с ним был Малыш.

- Доброй ночи, друзья! - сказал Альтерэго. - Познакомьтесь - сэр Солис, Солнечный Рыцарь, и Малыш. Он из вашего Города.

- Мы вас приветствуем! - ответил за всех Центурион. - Рассаживай­тесь...

- А что там делает Каспар? - спросил Черный Рыцарь.

- Пишет... - отозвался Вальтер.

Альтерэго подошел к Стене и остановился за спиной Инженера, пи­савшего углем по камням.

- Здравствуйте, капитан, - сказал Каспар, не отрываясь от своей работы.

- Здравствуй, - ответил Черный Рыцарь, глядя через плечо Инжене­ра.

Уголь в руке Каспара скрипел и крошился, но на Стену продолжали ложиться ровные строки...

Мы,

в дозорах пропахшие дымом костров,

уцелевшие волей судьбы в том огне,

где сгорели товарищи наши,

говорим вам, убийцы:

Вы надеялись нас запугать?

Вы ошиблись -

не страх, а холодную ярость

и готовность к восстанию

вы породили в сердцах.

Ну а мертвые...

Время придет и они

еще стиснут железные пальцы

на горле убийц и предателей

в тот День,

когда мы вернем нашей Родине

ее Имя и Знамя!

Каспар с силой провернул уголь, ставя последнюю точку, и отбросил его в сторону.

- Все верно... - сказал Альтерэго. - Идем к огню...

Они подошли к бочке, вокруг которой уже устроились остальные.

- Что скажете, друзья, - обратился Черный Рыцарь к дозорным. - Какова обстановка и когда мы сможем начать?

- Наши люди в Городе готовы и ждут приказа, - сказал Центурион. - Но нам нужны еще два дня - должен прибыть батальон гвардейцев из Нис­ланда. Они, собственно, уже были бы здесь, если б генерал Свон не вставлял им палки в колеса...

- Свон?... - тихо спросил Альтерэго.

- Да, Свон. В странные игры стал играть этот генерал. В дни восс­тания именно он помешал гвардейцам из Нисланда прийти нам на помощь. А это были самые лучшие бойцы и у них было оружие...

- Свон... - повторил Черный Рыцарь. - Что с ним?

- А черт его знает! - зло сказал Центурион. - Люди говорят вся­кое. Например, что в Нисланд его тогда послали с одной целью - не до­пустить, чтобы гросландские полки взбунтовались и примкнули к нисланд­ской гвардии. И так бы оно и было, не прикажи им Свон открыть огонь по наступающим колоннам варгандцев. Ведь большинство людей в полках - нисландцы, семьи которых гибли у них на глазах...

- Но я помню, как генерал Спарроу поносил Свона за то, что тот приказал открыть огонь, - задумчиво сказал Альтерэго.

- Быть может, Спарроу просто не знал об инструкциях, данных Сво­ну, - пожал плечами Центурион. - Впрочем, кто их там знает, чужая ду­ша, как известно, потемки. Может, Свон просто решил стать важной пти­цей в Гросланде и не хочет ссориться с герцогом...

- Печально... - сказал Черный Рыцарь. - Ну а что в Городе?

- Дела - как сажа бела, - усмехнулся Ученый. - В последние дни все идет от плохого к худшему все быстрее. Колокола продолжают лгать, но все меньше тех, кто им верит - потому что уже почти невозможно не видеть, что творится вокруг. Ползут упорные слухи, что продовольствен­ные склады пусты. Герцог, слушая своих советников, которым хорошо пла­тят Де Маликорны, разорил своих крестьян, они почти перестали сеять, только лишь бы самим не умереть с голоду - а Де Маликорны получили возможность продавать тут свой хлеб. Они убивают двух зайцев сразу - богатеют на этой торговле и держат за горло нас, грозя голодом в слу­чае неповиновения.

Кругом полно безработных и нищих, в людях копится гнев. Но немно­гие пока еще готовы сражаться. Одни все еще тешат себя иллюзиями, что все как-то само еще повернется по-доброму, герцог одумается и вспомнит о народе. Другие просто страшатся боя - ведь в бою можно и погиб­нуть... Третьи ждут явления какого-нибудь Спасителя, который скажет им Злато Слово, хлопнет в ладоши - и все образуется само, безо всяких усилий с их стороны...

- Снова получить все даром, - сказал Центурион. - И вновь так же даром отдать потом очередному лжецу, который посулит им златые горы без труда...

- Именно так, - кивнул Ученый. - Однако дела все равно так плохи, что в Замке с утра до ночи идет грызня. Часть придворных готова сбро­сить герцога, чтобы выйти к народу в одеждах Спасителя и, свалив на герцога все свои грехи в придачу к его собственным, остаться в Замке и править страной.

          Другие, во главе с самим герцогом, норовят избавиться от этих первых, свалив все на них - чтобы им, а не другим, остаться в Замке. Иногда просто смех берет слушать, как те, кто подавал герцогу советы, как быстрее развалить страну,  обвиняют других в том, что получилось в результате.

Однако смех тут плохой - вполне может статься, что одни преступ­ники, пожертвовав другими, вновь сумеют обмануть многих и будут власт­вовать дальше.

- В таком случае нам не следует терять время, - сказал Альтерэго.

- Послезавтра, - кивнул Центурион. - Когда прибудут нисландцы.

- Тихо! - поднял вдруг руку Капитан Альтерэго, прислушиваясь к чему-то. - По-моему, мы прямо сейчас получим кое-какие подкрепления, и не из худших, как мне кажется.

Все замолчали, прислушиваясь. Из темноты донеслись голоса...

- Похоже, я знаю, кто это! - усмехнулся Каспар. - Держись, ребя­та, сейчас тут станет шумно!

- Вот они где, я же говорил! - загудело из темноты, как из бочки, и перед скамьей появился Его Светлость Герцог Бульонский и Паштетский. Следом за ним из темноты вывалился целый отряд - мадам Де Кузи, Коро­лева и Марина Зеленая в сопровождении доблестной Хунты.

- Так я и знал! - усмехнулся Альтерэго. - Вся компания в сборе. Честь имею представить:

- Его Светлость Герцог Бульонский и Паштетский, гроза врагов и винных кувшинов, ветеран великих битв на Сказочной Территории, в Нис­ланде и Техаде, душа общества и любимец публики.

Герцог гордо подбоченился и отставил ногу.

- Мадам Де Кузи, Шеф-повар Его Светлости и ветеран тех же сраже­ний. Прекрасно поет, играет на гитаре, а также несравненна в рукопаш­ной, особенно если раздобудет сковороду потяжелее. Один из представи­телей Дома Де Маликорнов убедился в этом на собственном опыте, после чего стал непригоден к дальнейшему употреблению.

          - Вот это да! - восхитился Центурион. - Вашу руку, мадам Де Кузи! Кузя скромно поклонилась, протягивая руку, которую Центурион крепко пожал.

- Ее Величество Королева Сказочной Территории. - продолжал Черный Рыцарь. - Форму нисландской гвардии носит по праву, любой боец в Тире­те это подтвердит.

Королева смущенно улыбнулась.

- А также Марина Зеленая со своей неустрашимой Хунтой. Художник и литератор, сотрудник "Тиретского герольда", закоренелый враг всех ти­ранов и диктаторов всех времен и народов. Что касается Хунты, то ее хлебом не корми, а дай устроить какую-нибудь пакость Дому Де Маликор­нов и всем их присным.

- Это они могут, - сообщила Марина.

- Еще как! - подтвердила Хунта.

         - Ну, теперь мы просто обречены на победу! - улыбнулся Центурион. - Сплошные ветераны.

- Зря смеетесь... - прогудел Герцог, грея руки над огнем.

- Я не смеюсь, Ваша Светлость. Просто я и в самом деле рад. Ведь кое-кто из моих егерей тоже был в Нисланде и от них я хорошо знаю о черном танке и его экипаже. И о госпитале тоже знаю.

И я рад.  Мы с вами знаем, что это такое - терять товарищей в бо­ях. И какое счастье - видеть кого-то живым - мы знаем тоже.

- Да, - сказал Каспар, - мы знаем это. Самый лучший миг в моей жизни был тогда, когда мы с боем разорвали кольцо вокруг Белого Замка. Как счастливы были мы все! Меня чуть не задушили от радости - так крепко мы обнимались, прорвавшись...

- А потом был самый черный день... - тихо промолвил Ученый, глядя в пламя.

- Да...  - отозвался Каспар.  - Но каким счастьем было потом уви­деть, что живы ты, Эдвин, и Вальтер!

- Тот, с кем было такое - не забудет никогда, - кивнул Вальтер. - Ну а кто не прошел через это... Меня иногда спрашивают - почему уце­левшие защитники Замка вновь и вновь приходят сюда, на Заставу. Но как мы можем не приходить сюда, где прошли самые лучшие дни нашей жизни? Где была такая боль и такое счастье...

- Где мы были Свободными Людьми и сражались за нашу Родину... - сказал Центурион.

- В Нисланде и Техаде такое понятно каждому, - прогудел Герцог. - Однако скоро ли дело здесь дойдет до Дела?

- Надеюсь, что послезавтра, - тихо сказал Центурион, - когда при­будут гвардейцы из Нисланда.

- А-а-а... - обрадованно загудел Герцог, но Центурион оборвал его.

- Нельзя ли потише, Ваша Светлость? Этак вы переполошите гарнизон в Замке.

- Прошу прощения. Просто я буду чертовски рад встретить среди них кого-нибудь из старых знакомых.

- Вы сказали - послезавтра? - спросила Королева. - Значит, у нас есть еще один день...

Хунта радостно заелозила.

- Мам, ну давай, а?

- Вам только дай... - отозвалась Зеленая. - Послушайте, Центури­он, что это там за здание по ту сторону этого стадиона? Мы тут днем еще ходили на разведку... Странное какое-то здание из красного кирпи­ча, то ли завод, то ли склад. А на стене стадиона против этого здания написано "Убийцы!"...

- Это посольство Де Маликорнов, - ответил Центурион. - Действи­тельно смахивает на склад. Такое впечатление, что они там складывают награбленное. А "Убийцы!" написано потому, что это оттуда пришло раз­решение герцогу штурмовать Замок, и оттуда тоже стреляли в нас...

- Вот оно что...  Ну-ну...  Там есть еще монумент у старого моста между посольством и Замком...

- Это памятник тем, кто в начале века сражался здесь за то же де­ло, что и мы, - сказал Вальтер.

- Вот и прекрасно, - улыбнулась Марина.

- Мам, ну давай - сейчас, - снова заелозила Хунта.

- Нет уж, - сказала Зеленая. - Во-первых, можно просто свернуть себе шею в темноте, а во-вторых, все надо делать так, как полагается, качественно!

- Соблюдать технологию, - вставила Кузя.

- Именно! - подтвердила Марина. - Халтура не пройдет!

- Будет завтра занятие на целый день, - усмехнулась Королева.

- Что это вы затеваете, милые дамы? - поинтересовался Альтерэго.

- Сделаем - увидите! - усмехнулась Зеленая. - Мы им устроим...

- Смотрите не переусердствуйте, - посоветовал Ученый. - Нам вовсе ни к чему чтобы накануне генерального наступления герцог с перепугу ввел чрезвычайное положение.

      - Ни боже мой, - заверила Марина. - Невинная детская шалость. Королева тем  временем отошла к Стене,  у подножия которой горели две свечи, и остановилась пред нею, глядя на лица погибших. Потом она вернулась к огню.

- На Заставе есть еще свечи? - тихо спросила она у Центуриона.

Он молча достал из-под скамьи тонкую свечу и протянул Королеве. Та вернулась к Стене, преклонив колено, зажгла свечу от одной из горе­вших и поставила ее пред Стеною. Потом она снова вернулась к скамье.

- Они приходили сегодня? - спросил Альтерэго у Каспара.

- Да, - ответил Инженер. - И лица их были не такие, как прежде. В них была надежда...

- Потому что они видели Меч...

- Видели? Где?

- Там, откуда они приходят сюда...

- Так вы... были  т а м?...

- Был.

- Слушайте, капитан, - вступила в разговор Марина. - До утра еще далеко. Жаль, что тут нет гитары... Но, быть может, вы и без нее нам что-нибудь споете? Что поют в горах Техады?

- Что могут петь солдаты после боя...

Все позади, как-будто - ты живой,

Не раненный, представленный к награде,

Но разве позабудешь этот бой

На сложенной из мертвых баррикаде...

- Что-то у них там сегодня оживленней, чем обычно, - сказал свое­му напарнику часовой на стене Замка, - вроде даже поют...

- Действительно... С чего бы это?

- Черт их знает...  Ты, приятель, лучше бы о наших делах подумал. Дела-то, сдается мне, паршивые.

- Да... Уже чуть не половина придворных семейства свои переправи­ли в Маликорнию...

- И не с пустыми руками, небось...

- Это уж точно.

- Вот и соображай. Они-то, в случае чего, чемоданы в зубы и рвать когти, а отдуваться за них придется нам с тобою.  Уж нас-то в Маликор­нии никто не ждет!

- На кой ляд мы там нужны, - согласился напарник.

- Влипли мы с тобой, брат, из-за этих поганых денег. Да еще и кровью нас повязали. Случись что - кто тут станет разбираться, стреля­ли мы с тобою в кого, или нет... Знаешь, я в последнее время начал за­видовать тем, на Заставе... - промолвил часовой.

Напарник его только вздохнул, глядя туда, где горел огонь на Зас­таве и слышалась песня.

12.

Герцог Гросландский с утра пребывал в скверном расположении духа. Во-первых, ему уже успели доложить, что дела в его государстве про­должают развиваться от паршивого к скверному, несмотря на неумолчный трезвон, призванный убедить подданных в обратном. А во-вторых, его му­тило после вчерашнего. Герцог и раньше был не дурак выпить, а в пос­леднее время это вообще вошло у него в привычку - поскольку после третьего стакана ему начинало казаться, что все, быть может, не так уж и плохо, как ему доносят. Было бы, наверное, еще лучше, если б он мог разогнать к чертовой матери эти толкущиеся вокруг него мерзкие рожи, но с другой стороны, если их разогнать - с кем он останется? Мерзавцы, канальи и воры - но зато с ним одной веревочкой повязаны. И ему теперь без них - никуда, и они без него - нули без палочки...

В середине дня, все еще мучимый головной болью, герцог выглянул из окна своего кабинета в Белом Замке.

Взору его предстал старый мост и памятник возле моста. Памятник был поставлен еще в королевские времена в честь павших в одном из на­родных восстаний против предыдущей династии - боец, склонившийся над сраженным товарищем и над ними - женщина с развернутым знаменем. Фигу­ры были бронзовые, почерневшие от времени. Будь воля герцога - он дав­но приказал бы снести этот памятник, напоминающий людям о мужестве и достоинстве, но... следовало все же слыть отцом нации и хотя бы внешне заботиться о культуре.

Сегодня у памятника происходила непонятная возня. Какие-то женщи­ны и дети ползали по бронзовым фигурам, а мужчина дюжего телосложения таскал им ведрами воду из-под моста.

Герцог вызвал своего начальника охраны и приказал узнать, что там происходит.

Через некоторое время он увидел в окно, как к памятнику подошел вышедший из Замка офицер и стал говорить с мужчиной и одной из женщин. Побеседовав с ними минуты три-четыре, офицер пожал плечами и возвра­тился в Замок.

Через некоторое время в кабинет герцога снова вошел начальник ох­раны.

- Группа любителей старины на общественных началах проводит рабо­ты по соблюдению памятников в должном виде, - доложил он. - Они моют монумент швабрами и скребут скребками. Прикажете разогнать?

- Не надо, - поморщился герцог, - пусть скребут. О культуре надо заботиться. Это, как его... государственный подход! Ты бы лучше достал еще рассолу... Наливаешь мне, понимаешь, всякую дрянь, так потом целый день голова трещит и во рту словно кошки гадили!

- Хорошо все же быть дипломированным художником, - усмехнулась Марина Зеленая. - Великое дело - бумага. Сунешь ее в нос такому "реви­зору" - и нет его.

- Да уж! - отозвалась сидящая верхом на монументе Королева. - Эй, Хунта! Качество, качество! Чище скребите рабочую поверхность!

- Еще три тысячи восемьсот девяносто пять ведер, Ваша Светлость - и дело сделано! - сказала Кузя Герцогу Бульонскому и Паштетскому.

- К сумеркам надо закончить подготовку, - напомнила Марина. - Вот тогда и начнем... Представляю их рожи завтра утром!

13.

Это утро, казалось, ничем не отличалось от предыдущих - тот же мокрый и грязный снег, тот же неумолчный трезвон... Разве что мгла, все так же висящая над городом, была не такой плотной внизу...

Четверо всадников, один из которых был совсем еще мальчик, спеши­лись у ворот ограды Звонницы.

- Да, гросландские Мастера умели строить... - тихо сказал Белый Рыцарь, глядя на башню.

Мощная, стройная, она высоко вздымала свои Колокольные Ярусы, а шпиль над ними терялся в тяжелых низких облаках. При свете солнца она была бы веселой и нарядной, но сейчас выглядела печально. И колокола ее продолжали лгать...

- Я был тут, когда наши пытались освободить Колокол, - сказал Ма­лыш. - На этой площади за оградой герцогские гвардейцы добивали ране­ных...

- Между прочим, друзья мои, - негромко прогудел Герцог, - нас уже взяли на прицел десятка два арбалетчиков.

- Ну что ж, - сказал Белый Рыцарь, - вперед, друзья...

Он подошел к стоящим в раскрытых воротах часовым.

- Вызовите сюда начальника стражи Звонницы. Скажите ему, что при­был Его Высочество Наследный Принц Сказочной Территории со свитой.

Через пару минут в воротах появился начальник стражи.

- Его Высочество Наследный Принц Сказочной Территории желает ос­мотреть Звонницу Гросланда, слава о которой достигла его ушей, - зая­вил ему Солис слегка напыщенным тоном.

- Документы! - потребовал начальник стражи.

- Извольте, - Белый Рыцарь протянул ему роскошную грамоту с пе­чатью - блестящую работу друзей Каспара из Инженерного Корпуса.

- Хорошо, - проворчал начальник стражи. - Его Высочество может осмотреть башню, но все вы должны сдать оружие. Таков приказ и он един для всех.

- Вполне разумно, - Солис достал свой меч и, держа его на ладо­нях, протянул офицеру.

Следом за ним извлек из ножен свой Меч Альтерэго. Стражник, сунув подмышку меч Солиса, собрался принять клинок у капитана...

Сделать это ему не пришлось - из рук Черного Рыцаря ударил вдруг ослепительный свет, затопивший все вокруг.

Выронив меч Солиса, начальник стражи с воем покатился по земле - потому что какой-то нестерпимый огонь начал жечь его изнутри. Вокруг, побросав оружие, корчились часовые и арбалетчики. И звон колоколов вдруг умолкнул. Но с верхнего Яруса докатился глухой грозный гул...

- Вперед! - скомандовал Альтерэго и, держа над головой пылающий Меч, бросился через площадь к Звоннице. За ним, подобрав свое оружие, последовал Солис, следом - Малыш и Герцог, прихвативший один из арба­летов и стрелы.

Белый Рыцарь рывком распахнул дверь Звонницы перед капитаном. Тот переступил через вывалившегося оттуда воющего солдата и устремился вверх по узкой лестнице, вьющейся винтом в толще трепещущей от гула стены башни. Его спутники последовали за ним.

Они стремительно поднимались все выше и выше, не обращая внимания на воющие и расползающиеся от них фигуры в проходах, ведущих на этажи. Оба рыцаря шагали через две ступеньки, за ними вприпрыжку скакал Малыш и замыкал их маленькую штурмовую колонну тяжело сопящий Герцог.

Когда они ворвались на первый Колокольный Ярус, где висели малые колокола, то увидели корчащихся на полу от ужаса и пожирающего их из­нутри пламени звонарей. При виде Меча в руках Капитана Альтерэго они издали звериный вой и на четвереньках бросились врассыпную. Бежать им, однако, было некуда - у единственного выхода полыхал сжигающий их свет.

Его Светлость двинулся на звонарей.

- Я вас!!!...

Однако добраться до них ему не удалось - серые фигуры метнулись к ограждающим ярус перилам и перемахнули через них. Удаляющийся многого­лосый вой оборвался далеко внизу...

- Мразь! - констатировал Герцог.

- А вот и вы, маленькие врунишки! - добавил он, осматривая вися­щие вокруг колокола. Обнажив свой меч, он перерубил веревку одного из самых маленьких и тот со звоном рухнул на каменный пол яруса.

- Не стоит, Анри! - сказал Солис. - Во-первых, это все же не их вина, а во вторых - будут же здесь и настоящие праздники, и тогда звон их вновь будет нужен людям.

- Вы правы, мой друг, - согласился Герцог.

Бросив меч в ножны, он поднял колокол с пола, взяв за верхнее кольцо, и позвонил, как школьным колокольчиком:

- Большая перемена, ребята! Очень большая!

- Пока еще - нет, - напомнил Черный Рыцарь. - Вперед!

...Большой Колокол Гросланда трепетал и содрогался. Он был так велик, так мощен, что Его Светлость невольно стянул с головы свой бе­рет и замер в почтении.

Три Черные Цепи врастяжку сковывали язык Колокола. Они были прик­реплены к огромным кольцам на стенах и три черных замка соединяли их с нижним концом колокольного языка, с которого свисали четыре ременных поводка.

- Рубите, капитан! - воскликнул Малыш.

Альтерэго снял руку с острия Меча - и здесь, рядом с Цепями Мор­дора, клинок не угас, а остался раскаленным докрасна.

Черный Рыцарь ударил Мечом по замку первой Цепи.  Полыхнула осле­пительная вспышка и Цепь вместе с замком рухнула, гремя и рассыпаясь в прах.

Альтерэго ударил еще два раза.  Две вспышки, два громовых удара - и Колокол стал свободен...

- Взялись! - сказал капитан, вложив Меч в ножны.

Оба рыцаря и Герцог разобрали поводки языка и потянули их. Но язык даже не шелохнулся.

- Черт возьми, - прогудел Его Светлость, - ну и тяжесть!

Малыш вдруг рассмеялся.

- Дайте-ка мне! - он ухватился за свободный поводок и потянул.

Язык Колокола двинулся легко и плавно...

- Только рожденным в Гросланде повинуется Колокол, - сказал Ма­лыш. - Ну, что же вы - теперь помогайте!

Герцог и рыцари потянули поводки - и в самом деле, теперь язык Колокола был послушен их рукам.

- А ну! - воскликнул Его Светлость. - Давай, ребята!

Размахи языка становились все шире и шире...

Герцог Гросландский сидел в своем кабинете в Белом Замке и пытал­ся понять, почему ему так погано. Вроде бы и не пил вчера, а вот поди ж ты... Ощущение было такое, словно все вокруг заполнял какой-то тре­вожный гул - еле слышный, но такой, что от него невыносимо гудело и пульсировало в голове.

Где-то далеко за окнами полыхнули три зарницы.

Герцог встал и подошел к окну. Яркое пятно там, где стоял памят­ник возле старого моста, привлекло его внимание. Герцог невольно заж­мурился. Потом он открыл глаза и посмотрел снова. Нет, его глаза - глаза меткого стрелка и заядлого охотника - не обманули его. В руках бронзовой женщины полыхало алое с золотой звездой Знамя Королевства!

Герцог все понял. Проклятые "реставраторы"!

- Начальника охраны - ко мне! - рявкнул он.

Через две минуты тот явился.

- Немедленно... - начал герцог, но договорить не успел. Потому что в этот миг Белый Замок содрогнулся до основания...

- Боммм!!! - язык Колокола ударил в его боевое кольцо.

- В оба края! - скомандовал Малыш и громоподобный набатный звон загудел над Городом, проникая в каждый дом и в каждое сердце.

Сотни тысяч людей в домах Города встали и взглянули друг другу в глаза. Краска стыда залила их лица и сами собою сжались их кулаки. И люди шагнули к дверям...

- Проклятье!!! - рявкнул герцог. - Кто эти негодяи?! Два полка моей личной гвардии - к Звоннице! Сбросить их с башни! Заткнуть им глотку! Не-мед-лен-но!!!

Начальник охраны опреметью кинулся выполнять приказание.

Герцог зажал себе уши, стиснул голову руками, но все было беспо­лезно - укрыться от гневного голоса Колокола было невозможно. Замок содрогался сверху донизу при каждом ударе.

Герцог снова выглянул в окно и увидел, как вдали стали появляться люди. Много людей...

Как же так? Ведь вот же он - у него на груди - ключ от тех Цепей, которыми был скован Колокол! И он сам проверял - никакая сталь не бе­рет эти Цепи, их даже алмаз не царапает! Так почему же звучит над Го­родом этот Голос, от которого невозможно укрыться?...

          Вокруг посольства Де Маликорнов происходила какая-то нервная суе­та - люди вбегали и выбегали, сталкиваясь друг с другом и снова разбегаясь...

- Что, господа, не понравилось? - с усмешкой сказала стоявшая у цоколя памятника Королева. - То ли еще будет!...

Над нею в руках женщины полыхало алое Знамя Соединенного Сказоч­ного Королевства, в центре которого горела золотая звезда, число лу­чей которой было равно числу объединенных им земель.

На нисландской форме Королевы были алые и золотые пятна...

14.

Плутишка шла по Черноморскому бульвару мимо дерева, на котором всегда сидела ворона, удивительно похожая на Ворону со Сказочной Тер­ритории, разве что поменьше. Сидела она и сегодня.

      - Каррр! - сказала ворона и посмотрела на Плутишку хитрым глазом. Плутишка хотела показать ей язык, но не успела - земля у нее под ногами вдруг содрогнулась, все вокруг заходило ходуном и Плутишка по­катилась кубарем...

Когда она пришла в себя, то с удивлением обнаружила, что сидит на дне невесть откуда взявшейся ямы, а вокруг нее все гудит и содрогает­ся.

- Землетрясение! - подумала Плутишка. - Мама!

Мамы, однако, в яме не было и Плутишка решила, что отсюда надо так и так выбираться. Она подняла голову, осматриваясь.

Странная какая-то яма. Если Плутишка провалилась посреди Черно­морского бульвара, то почему тогда с трех сторон ямы - стены домов, а с четвертой - дощатый забор с дырой меж раздвинутых досок?

Впрочем, выбираться надо было все равно. По крутой, осыпающейся под ногами стенке она с трудом добралась до дырки в заборе и пролезла в нее.

Нет, это явно был не Черноморский бульвар, хотя при этом было все-таки похоже, что она, Плутишка, находится у себя в Городе, только непонятно где. И, кроме того, что тут происходит?...

Воздух содрогался от мерных мощных ударов какого-то огромного ко­локола. И земля под ногами тоже гудела и содрогалась - не только от колокольных ударов, но и от тяжелых шагов множества людей.

         К Плутишке приближалась большая колонна. Люди - мужчины и женщины - шли цепями, твердо печатая шаг.

Плутишка страшно не любила всякие колонны - они всегда казались ей покушением на свободу ее плутишествующей личности. Однако на сей раз все было не так, как обычно. Плутишка почувствовала, что ноги, по­мимо всякого желания с ее стороны, сами несут ее к колонне.

Человека, идущего впереди, Плутишка узнала.

- Вальтер! - воскликнула она, подбегая к нему и пристраиваясь ря­дом.

- Привет Пушистому Плутишеству! - отозвался Оружейник. На нем бы­ла черная куртка с эмблемой Инженерного Корпуса на рукаве и короткие армейские сапоги.

- Ты как сюда попала? - спросил он.

- Не знаю. Через дырку в заборе...

- Из ямы?

- Да. Только я не знаю, как там оказалась. Шла по Черноморскому бульвару - и все вдруг как затрясется... Гляжу - а я в этой самой яме.

- Заработала, значит, та дырка в обратную сторону... - протянул Оружейник. - Мы тогда через нее отсюда к вам попали.

- Слушайте, Вальтер, что у вас тут творится?

- Это называется - восстание. Тебе, насколько я помню, такие шту­ки должны ужасно не нравиться.

- Они мне и не нравятся! Только ноги меня почему-то сами несут...

- Это Колокол! - усмехнулся Оружейник. - Он пробуждает Солдата даже в тех, кто и не подозревает его в себе.

- Хочу домой! - сказала сама себе Плутишка, но ноги ее не послу­шались.

- А у вас против кого восстание? - спросила она Вальтера.

- Против герцога и его шайки - против преступников, ложью и силой захвативших власть в Гросланде.

- И что вы будете делать, если победите? Найдете себе другого герцога? А вдруг он окажется не лучше старого?

- Зачем нам герцог? Ты, кажется, бывала в Городе Мастеров?

- Да. Там Карлсоны и замечательные плюшки!

- Там замечательное правило, что правят не герцоги, а Мастера. Думаю, нам следует сделать так же. И еще - мы должны снова собрать во­едино нашу страну, которую эти негодяи разорвали на части, чтобы каж­дый из них был безграничным властителем в своей вотчине.

- Вы собираетесь возродить Соединенное Сказочное Королевство? И снова посадите на трон короля?

- Короля? Зачем нам наш старый король, позволивший разрушить нашу страну? И зачем новый - чтобы он сам или тот, кто его сменит в буду­щем, снова наломал дров и свел на нет все наши труды и жертвы? Ну уж нет! Править будут - Мастера. Представь себе - Высший Совет Мастеров! Людей, уважаемых в народе за ясные головы, честный труд и прежде всего - за Мастерство.

Вот, например, Ваше Пушистое Плутишество - оно кто будет по про­фессии? Ты же не только варенье и плюшки есть умеешь?

- Вообще-то я изучаю Историю...

- Ну и прекрасно. Допустим, Ваше Плутишество напишет замечатель­ную книжку по Истории и по этой книжке будут учиться миллионы детишек - и вырастать людьми, которые любят свою страну, свой народ и счастли­вы быть его частью и трудиться для общей пользы и радости. Тогда все скажут: Наше Пушистое Плутишество - Мастер в своем Деле! Плутишество изберут в Совет Мастеров и оно там будет...

- Следить, чтобы в стране никто не обижал друг друга! - улыбну­лась Плутишка.

- А что? Прекрасное занятие! - улыбнулся в ответ Оружейник.

- Черт побери! - воскликнул Герцог Бульонский и Паштетский. - Смотрите, арбалет!...

В руках его вместо арбалета был вороненый автомат...

         - В Гросланд вернулось нормальное время! - крикнул Черный Рыцарь. - Черт возьми, этого мы не предусмотрели! Значит, у Замка наших встре­тят уже не арбалеты,  от стрел которых укрыли бы щиты, а пулеметы!

Солис, Анри! Я должен спешить к Белому Замку - там необходим наш Меч! А вы - продолжайте звонить. Теперь для этого хватит и двух пар рук, а может быть, и одной. Сможете продержаться, пока не подойдут на­ши?

- Обижаете, мой друг ! - прогудел в ответ Герцог. - Тут такая уз­кая лестница, что и одному можно удержать целый осадный корпус!

- Ну что ж, я надеюсь на вас, Анри. Автомат оставляю вам, - и Ка­питан Альтерэго, бросив поводок, сбежал вниз по крутой и узкой лестни­це Звонницы, содрогающейся от гневного голоса Колокола.

Колонна, которую вел Вальтер, продолжала свой путь. Все новые и новые люди выбегали из домов и примыкали к ней. Она была уже не просто большой, а огромной...

          ...Из подъезда выскочили двое мальчишек лет десяти. У одного на ремне через плечо висел барабан, в руках у другого была серебряная труба.  Оба пристроились рядом с Вальтером и зашагали в ногу.  Барабан зарокотал, задавая ритм колонне. Трубач поднес трубу к губам и вопро­сительно взглянул на Оружейника.

          - Знаешь это - "В атаку стальными рядами"? - спросил Вальтер. Мальчишка кивнул и серебряный голос трубы запел над колонной. Мелодия показалась Плутишке знакомой - кажется, в детстве она слышала ее в каком-то старом военном фильме. Как член Движения БУХ!, Плутишка те­перь ужасно не любила такие фильмы, но здесь, в колонне, эта мелодия вдруг показалась ей нужной...

Она заметила, как перед колонной то тут, то там бросаются наутек какие-то хорошо одетые и упитанные личности.

- Кто это? - спросила она Вальтера.

- Крысы, - последовал ответ. - Спасают свои шкуры. Черт с ними - с такими разберемся потом. Строго по Закону!

...Из раскрывшейся двери подъезда вышел, опираясь на костыли, ху­дощавый мужчина в очках и торопливо заковылял к колонне.

- Алехандро! - воскликнул Вальтер.

От колонны отделились четверо крепких мужчин и побежали навстречу этому человеку. Они по очереди крепко обняли его, а потом костыли его превратились в помост на их плечах, на который сел Алехандро, и так они вернулись в голову колонны.

Плутишка обернулась и увидела, как Алехандро расстегнул куртку на груди и достал оттуда алое Знамя Королевства. Через минуту оно на са­модельном древке развернулось над колонной и Плутишка увидела, что Знамя это в нескольких местах пробито и покрыто бурыми пятнами...

- Это Знамя защитников Белого Замка, - сказал Вальтер. - А ногу Алехандро оторвала герцогская картечь...

Плутишка снова обернулась.  И заметила, что рядом с теми, кто нес на плечах знаменосца, идут люди, одежда которых пробита и в крови. Не­которые из них были в армейской форме, но большинство в штатском.

- Кто это? - тронула она за плечо Вальтера.

Тот обернулся и лицо его стало суровым.

- Это те, кто пал в дни восстания...

- Мертвые?! - ужаснулась Плутишка.

- Да. В такие дни, как сегодня, мертвые идут в бой вместе с живы­ми. Сегодня в колоннах все те, кто пал в сражениях за нашу землю, за наш народ.

- Но... зачем они здесь?

- Чтобы живые не знали страха. Когда мне впервые пришлось сра­жаться с полицией герцога, я не мог позволить себе ни струсить, ни отступить - потому что Их глаза смотрели на меня и в каждом взгляде был вопрос: "Кто ты? Солдат, принявший оружие из наших рук, или трус и предатель?" И я не мог отступить. И не только я. В тот день отборная полиция герцога так и не смогла опрокинуть и погнать нас, а ведь это был наш первый бой!

Из переулка впереди донесся рев моторов. Оттуда выкатилась колон­на зеленых грузовиков и с них посыпались, тускло блестя щитами и кас­ками, солдаты.

         - Легки на помине, - сказал Вальтер и лицо его стало серьезным.

         Солдаты быстро выстроились цепями, перекрыв улицу плотными рядами щитов.

- Р-разойдись! - рявкнул из-за щитов мегафонный голос. - Имею приказ применить оружие!

Вальтер вскинул руку. Труба и барабан смолкли. Колонна уплотни­лась и развернулась, тоже заняв всю ширину улицы. Плутишка вдруг обна­ружила, что уже не стоит рядом с Вальтером, а сидит на верхушке афиш­ной тумбы. Тумба была высокая и гладкая, и Плутишка сама не поняла, как это она одним махом оказалась наверху.

С тумбы все было прекрасно видно. Солдаты стояли в пять рядов и Плутишка заметила, что за щитами у них - автоматы...

Она обернулась и посмотрела на колонну.  Лица людей были спокойны и сосредоточенны. В этих лицах не было страха. И голос Колокола гремел над ними...

Какое-то движение прошло волной вдоль колонны к ее голове. Плу­тишка увидела, как с рук на руки передают длинные водопроводные трубы. Они достигли первых рядов и колонна вдруг превратилась в настоящую ма­кедонскую фалангу, ощетинившуюся копьями, только без щитов. Но на мно­гих головах появились строительные каски...

- Р-разойдись! - снова заорал мегафон за спинами солдат.

Вальтер шагнул вперед и вскинул  руку со сжатым кулаком.

- Солдаты Гросланда!!! - загремел его голос. - С кем сражаетесь?! С людьми, трудом которых вы одеты и сыты? С теми, кто ковал вам ору­жие, чтобы вы защищали Родину и народ? И это оружие вы готовы повер­нуть против них?...

- Целься! - скомандовал мегафон и Плутишка с ужасом увидела, как из-за щитов высунулся четкий ряд вороненых стволов.

- Не сметь!!! - прогремел голос Вальтера. - В Кого вы целитесь, парни?!

Ряд стволов дрогнул и сделался неровным.

Плутишка поймала себя на том, что безостановочно шевелит губами, беззвучно умоляя солдат: "Не стреляйте, не стреляйте, не стреляйте!"

- Молчать! - заревел мегафон. - Целься!

Стволы снова выровнялись.

- Поберегись! - раздался вдруг голос откуда-то сверху. Плутишка взглянула вверх и увидела, как над головами солдат через перила балко­на переваливается здоровенный комод. С тяжелым шелестом он ухнул вниз, прямо туда, откуда орал мегафон. Раздался вопль, взлетели щепки, ше­ренга солдат дрогнула и сломалась.

- Вперед!!! - крикнул Вальтер, взмахнув кулаком. - За Гросланд!!!

Фаланга бросилась вперед. Трубы с грохотом ударили в щиты, строй солдат был мгновенно смят и началась рукопашная. Дрались ожесточенно и молча - слышен был только грохот щитов, топот, тяжелое дыхание и уда­ры. Солдаты орудовали дубинками и прикладами, колонна - чем попало. Плутишка увидела, как здоровенная тетка действует скалкой, молотя ею по щитам и каскам.

- Да они все просто с ума посходили! - с ужасом подумала Плутишка и крикнула. - Немедленно прекратите! Бить друг друга - нехорошо!

- Да кто ж их бьет? - отозвалась тетка со скалкой. - Их учат! Ес­ли их в детстве не научили, что нельзя воевать со своим народом - при­ходится учить скалкой!

Свалка продолжалась с переменным успехом. Солдат было меньше, но они были неплохо обучены и снаряжены, а колонна на узкой улице не мог­ла использовать свой численный перевес - ведь сражаться мог только ее авангард.

Перекресток уже трижды переходил из рук в руки и неизвестно, сколько это еще продолжалось бы, но за спиною солдат вдруг раздался многоголосый клич "За Гросланд!" и в тыл им сходу ударила еще одна ко­лонна, выкатившаяся из проулка, которую вели какой-то бородач и седой мужчина в коричневом плаще.

Через пару минут все кончилось - солдат смяли, прижали к стенам и начали разоружать. Те стояли, тяжело дыша и понурив головы.

- Болваны! - кричала им тетка со скалкой. - С кем воевать затея­лись?! Со своим народом? Видно плохо вас учили, что это за народ!

Потом она перестала кричать и устало вытерла пот со лба.

- Идите домой, мальчики... И спасибо, что не стали стрелять...

Женщины начали перевязывать раненых - и своих, и пленных.

- Врезать бы им как следует! - сказал какой-то мужчина, глядя на солдат.

- Тем, кто сдался? Не сметь! А то я врежу тебе самому! - отозвал­ся его сосед.

- А ты видел, что они делали с нами в дни восстания?!

- Видел. Шрамы до сих пор болят. Но если мы будем, как они - то для чего мы с тобою здесь и за что сражаемся? Не имеем мы права быть, как они!

         Один из солдат вдруг заплакал - как плачут обманутые дети... 

         Вальтер тем временем стиснул в объятиях человека в коричневом плаще.

- Вовремя вы обошли их с фланга, Эдвин!

Ученый в ответ смущенно улыбнулся и потер большую шишку на лбу, полученную в свалке.

- Вальтер! - закричала Плутишка. - Снимите меня отсюда!

- Как ты туда забралась? - поинтересовался Оружейник, вместе с Ученым спуская ее вниз.

- Не знаю. Это как-то само получилось.

- Познакомься, Эдвин, - сказал Вальтер. - Это тоже ужасно ученая Плутишка.

Колонна снова построилась. Авангард ее погрузился на захваченные грузовики. Туда же подняли Алехандро со Знаменем. Взревели моторы и колонна двинулась к Белому Замку.

15.

- Двадцать девять! - сказал Герцог Бульонский и Паштетский, с размаху опуская свой "школьный колокольчик" на голову в каске, появив­шуюся в проеме лестницы, ведущей на верхний Ярус. Голова икнула и про­валилась обратно.

- Эй, много вас там еще? - крикнул Его Светлость в лестничный проем. В ответ донеслась изощренная брань.

- Ругаться нехорошо, - прогудел Герцог. - Давайте жить дружно!

Снизу донесся новый взрыв брани.

          Герцогские гвардейцы были упорны, но положение их было невыгодным - Колокольные Ярусы были слишком высоки для пожарных лестниц и веревок с кошками, а единственная внутренняя лестница - такой узкой, что одно­го Герцога вполне хватало для ее обороны. Малыш и Солис тем временем продолжали звонить в Колокол.

Снизу, с площади, донесся какой-то шум - крики, грохот, вспыхнула и смолкла стрельба. Из лестничного проема тоже послышались крики и брань, затем удаляющийся топот.

- Эй, вы куда?! - крикнул Герцог. Ответа не последовало. Затем в промежутках между ударами Колокола с лестницы снова послышался нарас­тающий шум голосов и топот. Его Светлость опять замахнулся колоко­лом...

- Ур-ра-а!!! - из проема на Ярус пулей вылетела Хунта.

- Ур-ра-а!!! Мы им ка-ак дали! Ка-ак дали! Они нас из автоматов хотели, а нисландские гвардейцы ка-ак им влепили! Как им врезали! Сэр Солис! Дайте нам тоже позвонить!

Смеющийся Солис отдал им два поводка, Малыш уступил третий и Ко­локол, повинуясь рукам четырех мальчишек, загудел с новой силой.

Солис и Герцог подошли к перилам Яруса и взглянули вниз.  Площадь была затоплена морем людей, над которым, как маки, пылали знамена Сое­диненного Сказочного Королевства.

- Большая перемена! - крикнул Его Светлость, размахивая своим "колокольчиком".

 

Белый Замок был обложен со всех сторон. Уже сотни тысяч людей стояли перед его стенами, а новые колонны все прибывали и прибывали. Горожане и жители окрестных поселений, до которых докатился голос Ко­локола, нисландские гвардейцы и егеря из западных земель, люди из Те­хады и Сура...

Колонна, которую привел Вальтер, заняла свое место у Заставы.

Здесь распоряжались высокий подполковник с мегафоном и Центурион. Рядом с ними Плутишка увидела Капитана Альтерэго верхом на Черном Коне и Каспара. Она стала пробираться к ним...

- Сколько бы их там ни было, - говорил Каспар, обращаясь к ос­тальным, - мы должны дать им шанс самим сделать этот выбор. Даже если всего один человек - все равно стоит рискнуть ради него!

- Ты прав, - сказал подполковник. - Иди...

Взяв у него мегафон, Каспар тяжелыми шагами направился к стенам Замка, откуда на осаждающих смотрели стволы пулеметов. В поднятой руке он сжимал белый платок. За ним верхом последовал Альтерэго, держа по­перек седла обнаженный черный клинок...

Герцог Гросландский с ненавистью смотрел из окна на человеческое море вокруг Замка.

- Где же вызванные вами верные дивизии? - сдавленным голосом об­ратился он к своему начальнику охраны.

- Они не смогли пройти. Слишком много людей... Последнее, что пе­редали по рации - экипажи танков вытаскивают из машин за шиворот...

- Проклятье! А что Де Маликорны?

- Прежде, чем повстанцы захватили их посольство, оттуда сообщили, что, во-первых, они ничего не успеют, во-вторых, что не могут позво­лить себе нести потери - у них дома это не любят, в-третьих...

- Достаточно! Остаются еще подземные ходы Замка...

- Мы проверяли. Там - королевские егеря...

Герцог сжал кулаки так, что они побелели.

- Мою снайперскую винтовку!

Каспар остановился в тридцати шагах от пулеметного гнезда и под­нял мегафон. Рядом с ним замер в седле Черный Рыцарь.

- Солдаты и офицеры гарнизона Белого Замка! - заговорил Каспар и голос его, усиленный мегафоном, зазвенел над площадью. - Вы присягали защищать свою Родину, свой народ и законную власть! Так почему вы сно­ва стоите против народа, защищая преступников? Один раз они уже заста­вили вас стрелять в народ, превратив из солдат в палачей. И чего вы добились? Взгляните, сколько нас сегодня!

Солдаты! Вы еще можете искупить свою вину. Нам не нужна кровь - ни наша, ни ваша, довольно ее уже пролито на нашей земле по вине прес­тупников, укрывающихся за вашими спинами! УХОДИТЕ! Каждый, кто сложит оружие - будет свободен! Каждый, кто встанет рядом с нами - будет при­нят, как брат! Решайте, с кем вы, солдаты Гросланда!...

В тридцати шагах от него, в пулеметном гнезде, двое солдат перег­лянулись. Потом они кивнули друг другу. Первый номер снял пулемет с бруствера и направился к Инженеру и Альтерэго. За ним последовал его напарник, повесив автомат на плечо вниз стволом. Подойдя к Каспару, они повернулись и встали рядом с ним лицом к Замку.

Инженер улыбнулся им и обернулся к Черному Рыцарю, собираясь что-то сказать.

В этот миг из Замка ударил выстрел.

Каспар, выронив мегафон, рухнул навзничь. Куртка у него на груди была пробита. Пулеметчик быстро вскинул пулемет, направив его в сторо­ну Замка, его товарищ сорвал автомат с плеча...

- Стойте!... - крикнул им Альтерэго, поднимая Меч...

- Прекрасный выстрел, ваша светлость! - сказал начальник охраны герцогу Гросландскому.

Тот, не ответив, перенес прицел на всадника.

Выстрелить он не успел. Там, где был всадник, вспыхнул вдруг ос­лепительный Свет, такой невыносимый, что герцог выронил винтовку и взвыл, закрыв лицо руками. Но это не помогло - Свет пронизывал его насквозь, заставляя корчиться от жгучей боли. Повернувшись, герцог с ревом бросился вглубь Замка - дальше, дальше от окон, от этого испепе­ляющего Света!...

- Вперед!!! - крикнул Центурион. - За Гросланд! За Королевство! 

         Яростная живая волна покатилась к Замку по залитой Светом  площади, увлекая за собой Плутишку. Вокруг, как в калейдоскопе, мелькали знакомые лица - Вальтер, Эдвин, Алехандро со Знаменем на плечах това­рищей... Счастливое лицо Королевы в перепачканной красным и золотым форме нисландской гвардии, а рядом с ней - вопящая что-то Кузя и Мари­на Зеленая. И еще одно лицо - совсем рядом - показалось ей знакомым - человек с погонами первого лейтенанта и кровью на седых волосах. Плу­тишка хотела коснуться его плеча, но рука ее ушла в пустоту...

Герцог Гросландский, корчась от боли, метался по залам и перехо­дам Белого Замка.

Проклятье! Куда все вдруг подевались? Почему он один? Где все те, кого он осыпал своими милостями? Те, кто славил его и льстил, и гнул спину, целуя ему руку? Почему он один - когда ему так плохо и так страшно?

- ПРОДАЖНЫЕ ШКУРЫ!...

Бункер! Да, да - бункер! Там есть запасы, там такая прочная дверь! Он запрется там и никто никогда не доберется до него, величай­шего из герцогов!

Он скатился вниз по множеству лестниц - туда, туда, где так безо­пасно и прохладно, где не достанет никакой Свет...

Тяжелая дверь бесшумно закрылась за ним. Герцог торопливо запер ее на все замки и прижался лбом к ее холодной стали.

Стало вроде бы легче. Волоча ноги, он прошел через слабо освещен­ный зал к установленному в дальнем его конце небольшому трону и тяжело опустился на него, глядя на бронированную дверь. Стены вокруг трепета­ли - там, наверху, над Городом продолжал звучать Колокол...

Боже мой, сколько времени и сил он потратил ради Трона, скольких пришлось предать, сколько было пролито крови - и что же в итоге? Что положит он ныне на Последние Весы?...

Два громовых удара потрясли дверь.  Сталь ее раскрылась лепестка­ми, как цветочный бутон, и в зал ворвался ослепляющий Свет.

Все ближе и ближе... Герцог, завывая, скорчился на троне. Боже - если бы стать совсем маленьким! Как мышь, как муравей! Забиться в щель, самую узкую, самую глубокую, самую темную!

Черный Рыцарь надвигался на него тяжелыми шагами, держа над голо­вой полыхающий клинок...

- Меч в ножны! - раздался вдруг у него за спиной твердый голос. - Меч в ножны, Капитан Альтерэго!

Опустив Меч, капитан обернулся.

Перед ним стоял Каспар в пробитой на груди черной куртке.  Позади Инженера стояли двое нисландских гвардейцев.

- Меч в ножны, капитан! - повторил Каспар. - Наши мертвые - и жи­вые тоже! - очень долго мечтали дожить до того дня, когда в большом зале раздастся голос: "Встать! Суд идет!" - и вся эта шайка поднимется со скамьи подсудимых! Именем народа!

- Да будет так! - и Альтерэго вложил клинок в ножны.

Герцог, откинувшись на троне, смотрел на Инженера в немом ужасе - ведь именно это лицо он видел в оптическом прицеле! И куртка пробита на груди - там, куда он, герцог, целил... Призрак! Значит, мертвые те­перь разгуливают по Замку не только по ночам?...

- Принесли его домой - оказался он живой! - усмехнулся, глядя на него, Каспар. - Прекрасный выстрел, но наши инженеры - прекрасные Мас­тера. В том, что под этой курткой, можно ходить даже на пулеметы.

Идемте, капитан! А этот... Уведите его, ребята.

Альтерэго и Каспар поднялись на донжон Замка, к флагштоку на ба­шенке с часами. За ними два егеря несли на плечах Алехандро со Знаме­нем. Следом шли Центурион, Эдвин и Вальтер.

Инженер молча спустил и сорвал трехцветный герцогский штандарт. Алехандро, которого поддерживали егеря, так же молча закрепил на тросе Знамя Королевства и начал поднимать его...

- Смотрите! - воскликнул Вальтер. - Смотрите - Мгла!...

И вслед за ним радостно закричали тысячи людей у подножия Замка.

Мгла над Городом стремительно таяла...

Поднятое знамя развернулось на ветру и поплыло в синеве неба навстречу белым-белым облакам, бросая алый отсвет на лица людей.

- Какой красивый Город, капитан... - тихо сказал Каспар.

- Довольно, ребята! - крикнул Солис. - Идите сюда!

Малыш и Хунта бросили поводки. Язык Колокола замер, только камни звонницы все еще продолжали трепетать. Мальчишки подошли к перилам и встали рядом с Белым Рыцарем и Герцогом.

- Ух ты! - сказала Хунта. - Вот это да!

Над Городом стояла огромная, во все небо, Радуга.

- Между прочим, - сказал Каспар, глядя на раскинувшееся над ними семицветье, - однажды мне удалось коснуться Радуги! Вот этими руками, честное слово!

- Ну, тогда, по нашим поверьям, ты должен быть счастливым челове­ком! - отозвался один из стоявших рядом с ним егерей.

- А я и есть счастливый! - рассмеялся Каспар. - Вы только предс­тавьте себе, сколько Дела нам теперь предстоит! Ого! Да мы тут такого понастроим, ребята!...

ДА ЗДРАВСТВУЕТ НАША РАДУГА!



вперед

На титульную страницу.