На титульную страницу.

назад


------------------------------------------------------------------------------------------

В. Озеров

ПЛУТИШКИНА СКАЗКА

Часть 7

П О Х И Щ Е Н И Е

1 9 9 7

-----------------------------------------------------------------------------------------

1.

- Итак, господа, мы собрались, чтобы обсудить положение дел...

Георг Де Маликорн, Глава Дома Де Маликорнов, произнес эти слова, сидя в кресле у обширного стола, вокруг которого расположились члены Дома.

Зал Совета старинного замка, родового гнезда Де Маликорнов, был обширен и сумрачен. Огонь, пылающий в огромном камине, и многочисленные свечи лишь отчасти рассеивали сумрак, сквозь который проступали тускло поблескивающие рыцарские доспехи, расставленные у стен, и развешанные на стенах портреты предков могущественного рода хозяев замка.

В этой впечатляющей картинной галерее чередовались пираты и купцы, ростовщики и крестоносцы, банкиры и епископы, полководцы и властители. Их лица были разными и в то же время - похожими одно на другое. Сходство это шло не от природных черт - они-то как раз были весьма разнообразны - а от выражения, лежащей на каждом лице печати убежденности, что весь мир создан для того, чтобы быть их собственностью.

Та же печать лежала и на лицах тех, кто собрался в этом зале сегодня.

Георг Де Маликорн, откинувшись в кресле, на высокой спинке которого красовался родовой герб - гриф, сжимающий в когтях золотую монету - окинул взглядом собравшихся и продолжил свою речь. Он говорил негромко, но под теряющимися в сумраке высокими гулкими сводами зала его голос был слышен каждому.

- С одной стороны, господа, мы определенно можем поздравить друг друга - Де Маликорны сегодня, как никогда прежде, близки к полной власти на планете. Впервые нам удалось сокрушить то Королевство, которое трижды срывало наши усилия стать властелинами мира. Оно расчленено, его сила повержена во прах и те ничтожества, которые правят ныне его осколками и которые знают, что могут оставаться у власти только благодаря нам, - являются лучшей гарантией того, что Королевство не возродится. И пока это так - все его богатства, все, что таят его недра - служит нам и только нам, укреплению нашей силы и власти над миром.

Да, наши предки могут гордиться нами - Великий Гросланд ныне у наших ног, господа!

- Вы имеете в виду Гросланд-явь или Гросланд-сказку? - поднял голову один из молодых Де Маликорнов, Альфред.

- Разумеется, Гросланд-явь, мой мальчик. А Сказка... К ней мы еще вернемся.

Итак, я продолжаю. Сегодня даже великие Империи Востока, всегда столь непохожие на нас и по-другому глядящие на мир, понемногу перенимают наши взгляды на то, как следует жить. И это неизбежно могло бы сделать их нашей добычей, открыв нам путь к нашей окончательной Безграничной Власти. Но...

Но! В то же время никогда наше положение не было столь серьезно, как сейчас - разве что в годы последней Великой Войны.

Первое. Сегодня, как и тогда, нашему Дому вновь угрожают раздоры между его членами! Слишком много желающих тянуть одеяло на себя...

Лица слушателей остались бесстрастны, но в глазах у многих из них блеснул нехороший огонек. Ибо едва ли не каждый из них, будучи членом Дома, питал глухую вражду ко всем остальным, почитая именно себя наиболее достойным кандидатом на пост властелина мира и полагая, что неплохо было бы для начала хотя бы избавиться от опеки старого деспота Георга, считавшего, что если их Дом предназначен править миром, то он, Георг Де Маликорн, самим небом предназначен к тому, чтобы стоять во главе этого Дома.

Особенно высокого мнения о себе был Хельм Де Маликорн, предки которого трижды пытались стать во главе Дома, внося в него раздоры и проливая реки крови. Среди их деяний числились и три кровавых похода на Гросланд, закончившихся, правда, полным разгромом завоевателей, но сегодня Хельм полагал, что ему удастся наконец силой денег совершить то, что его предки не смогли сделать мечами. Объявив себя лучшим другом герцога Гросландского, он успешно соперничал с Георгом Де Маликорном в разграблении земель разрушенного ими Королевства.

-...Второе, - продолжал Глава Дома Де Маликорнов. - Империи Востока в последнее время становятся все могущественнее и в сочетании с тем, что они перенимают нашу точку зрения на мир, это таит для нас серьезнейшую угрозу - ибо они претендуют на наше с вами место, господа!

Эту фразу все выслушали, угрюмо кивая. Восточные Империи действительно становились все сильнее год от года и многие члены Дома уже были должны изрядные суммы их властителям.

-...В таких условиях единство нашего Дома и удержание в наших руках земель и богатств сокрушенного нами Великого Гросланда приобретают для нас первостепенное значение. Вам прекрасно известно, что, если бы нам не удалось разрушить Королевство и обратить его богатства на пользу нас с вами, сегодня мы имели бы серьезнейшие проблемы.

Наши подданные привыкли к роскошной, красивой жизни и мы обеспечивали им то, что они хотели - опустошая для этой цели остальной мир. Но мы встречали при этом все более сильный отпор в этом остальном мире и Королевство помогало каждому, кто восставал против нас. Сегодня оно пало и вместе с ним - единство и сила тех, кто нам противостоял. Пока Великий Гросланд в наших руках - так будет продолжаться и впредь. Но... Но можем ли мы считать нашу победу над Гросландом-явью окончательной? Нет, господа!

- Тут я перехожу к третьему пункту, - сухощавые руки Георга Де Маликорна стиснули подлокотники кресла. - Вы говорили о Гросланде-сказке, Альфред...

Да! Гросланд-явь сегодня у наших ног и его герцог - игрушка в наших руках, но Гросланд-сказка... Там мы снова разбиты, господа! Гросланд-сказка сбросил нашу власть.

- Но ведь это - всего лишь сказка, - пожал плечами Хельм Де Маликорн. - К чему придавать этому такое значение?

- Глядя на вас, мой друг, я лучше понимаю, почему ваши предки проиграли три похода на Гросланд, - саркастически усмехнулся Георг. - Если так пойдет и далее, то с вашей помощью мы благополучно проиграем и на этот раз!

Хельм побагровел и открыл рот, собираясь что-то сказать, но Георг резким движением руки остановил его.

- Помолчите! "Всего лишь сказка" - говорите вы. Но что есть Сказка? Это память и мудрость народа, и это - его Мечта! И до тех пор, пока в людях Гросланда будет жить эта Мечта - о том, что страна их вновь свободна и сильна - только глупец может считать нашу победу окончательной. Потому что до тех пор, пока в народе живет Мечта - он не сломлен и может снова подняться в любой момент!

Поэтому я считаю победу над этой опаснейшей для нас Сказкой делом наипервейшей важности.

- И как же вы предлагаете с ними воевать? - спросил Альфред Де Маликорн. - Военные походы против них оказались мало эффективны. Двоюродному племяннику нашего милейшего Хельма там даже проломили голову сковородой. Да еще ходят слухи, что это сделала дама...

Хельм побагровел, но сдержался.

- А имеющиеся у нас сведения о Черном Рыцаре Ночного Дозора и его клинке также не располагают к оптимизму, - продолжал Альфред.

 - Вы правы, - усмехнулся Глава Дома. - Это не тот случай, когда можно победить силой. Но вспомните - разве силой мы наяву сокрушили Великий Гросланд?

- Но ложь, лесть и золото тоже вряд ли помогут нам в этом деле, - сказал Альфред. - Черный Рыцарь и его друзья - не те люди, насколько я понял из отчетов наших разведчиков.

- Вы правы, мой друг, - кивнул Георг Де Маликорн. - Но все же и у них есть слабые места. В чем их сила?...

- В Мече! - буркнул Хельм.

- Да помолчите вы, - поморщился Альфред. - Я внимательно изучил все отчеты. Их сила в том, что они любят друг друга и готовы друг для друга на все. Они не продаются и ставят превыше собственной жизни то, что считают своим Долгом. И этот Долг у них тоже опирается на Любовь...

- Именно так! - подтвердил, кивнув, Глава Дома Де Маликорнов. - Их сила - в Любви. Но в ней же -  их уязвимое место! Стоит одному из них попасть в беду - и на помощь являются все. Значит, нам достаточно похитить одного из них - и все они сами явятся к нам...

- Помнится, мы однажды уже похитили их Черного Рыцаря, - мрачно усмехнулся Хельм Де Маликорн. - Вспомните, чем это кончилось!

- Это плохо кончилось, мой друг, именно потому, что мы, подобно вам, думали только об их Мече! - отозвался Георг. - Тогда как думать следовало в первую очередь о людях. Их Меч - ничто без них самих.

- Вздор! - Хельм стукнул кулаком по столу. - В наших руках их Меч...

- Если бы вы поменьше уделяли внимания пиву с сосисками и почаще читали донесения разведки, - усмехнулся Альфред, - то знали бы, что их Меч в наших руках годится разве что для самоубийства. Вам же только что объяснили, что сила их - не в Мече.

Хельм насупился и замолчал. В этой дискуссии он чувствовал себя не в своей тарелке. Оружие, золото и коварство - лишь в эти три силы он верил. Они были ясны и понятны ему, все прочее он считал "философией". Если средства , на которые он полагался, не приносили ему победы, Хельм полагал, что просто следует в следующий раз взять меч подлиннее, денег побольше, а в коварстве быть похитрее. Сэра же Альфреда Хельм считал "больно умным". Справедливости ради следует сказать, что у него были для этого определенные основания. Предки Альфреда были известные интриганы, не раз пытавшиеся таскать каштаны из огня руками предков Хельма, но интриги их часто заканчивались тем, что мечи предков Хельма обрушивались на самих интриганов.

- Итак, - резюмировал глава Дома Де Маликорнов, - я полагаю, что мы должны похитить и доставить сюда одного из героев гросландской Сказки. А когда остальные явятся сюда, чтобы спасти своего друга - мы, я полагаю, сумеем сделать так, что с их Сказкой будет покончено раз и навсегда.

Альфред! Надеюсь, вы не будете возражать, если организацию этой операции мы возложим на вас?

- Почту за честь, ваша светлость, - сказал Альфред Де Маликорн, поднимаясь из-за стола и почтительно склоняя голову.

 

2.

Вернувшись в свою резиденцию, сэр Альфред затребовал к себе в кабинет Сказку и досье на ее героев.

Бегло освежив в памяти содержание книги, он поднялся из кресла и принялся задумчиво прогуливаться по кабинету.

На какое-то время он остановился у окна, глядя на знакомую с детства лужайку с идеально ровно подстриженной травой и кустами, которым при помощи той же стрижки были приданы формы конусов, пирамид и шаров. Все так безукоризненно правильно, ровно и гладко... Так же, как было всегда, сколько он, Альфред Де Маликорн, себя помнил. Так же, как было при его отце и деде.

Однако сегодня эта правильность почему-то вызывала раздражение у сэра Альфреда. Почему? Он и сам бы, наверное, не смог это сформулировать. Быть может, дело было в этой лежащей на столе Сказке, где с точки зрения любого настоящего Де Маликорна все было самым неправильным образом. Впрочем, сам Альфред вряд ли допустил бы такое признание.

Вернувшись к столу, он опустился в кресло и задумался.

 ...Георг Де Маликорн, безусловно, прав. Она чертовски опасна, эта Сказка. И, что много хуже, Де Маликорны упустили время. С нею надо было разделаться в самом начале, когда она только появилась на свет. Надо было уже тогда покончить с этим Радужным Котом, который ее создал - прежде, чем ее герои, войдя в память многих людей, начали жить самостоятельной жизнью! Но Кот был убит слишком поздно...

Но кто бы мог подумать? Когда эта Сказка только начиналась - все было так мило: очаровательная Плутишка, рыцари, пироги... Вот вам и пироги!...

Да, Кот был убит слишком поздно. Да и убит ли он? Можно ли считать, что он мертв, если жива созданная им Сказка? Ведь как она была частью его самого, так и сам он - ее часть и продолжает жить в ней... А в сказках, как известно, возможно все и значит, Радужный Кот может вернуться. Все это чрезвычайно опасно для Дома Де Маликорнов, Георг прав!...

Сэр Альфред раскрыл досье на героев Сказки и принялся внимательно его изучать.

...Гном Гимли и его друг, эльф Леголас.

Это скверно. Они оба из сказки, написанной на родине самого Альфреда, многие дети знают их имена. И вот в этой новой сказке, созданной в Гросланде, Гимли и Леголас сражаются против Де Маликорнов! Что подумают дети в стране сэра Альфреда? Что царство Тьмы - Мордор - это Де Маликорны! Что самое скверное - с этой парочкой невозможно расправиться, слишком известна их старая сказка!

...Барлог. Черт побери! Из всего, что Альфред с детства знает о нем, Барлогу следовало бы служить Де Маликорнам. Так нет, и он следом за Гимли и Леголасом! И так же, как с ними, с Барлогом уже невозможно разделаться. Добрый Барлог! Только этому проклятому Радужному Коту мог прийти в голову такой поворот образа!

...Караколь. Это из гросландской сказки "Город Мастеров". Чрезвычайно опасная сказка! Если бы можно было людей в Гросланде, настоящем Гросланде, Гросланде-яви, заставить забыть эту проклятую сказку! Потому что вся она от первого до последнего слова - против Де Маликорнов! Против них самих, против их силы, денег и власти, против их смысла жизни. Мастера? Пусть они будут, эти Мастера - но только как верные слуги Де Маликорнов! А их проклятая сказка призывает к восстанию! И самое скверное - это тоже уже старая сказка, с нею трудно что-то поделать. Даже если сегодня запретить ее навсегда - останутся миллионы тех, кто знает ее и расскажет своим детям! Да, порою легче победить целую армию на поле боя, чем какую-то сказку в сердцах и памяти людей...

...Мартин, Старшина Оружейников. Тоже из Города Мастеров. Черт бы побрал этих Оружейников, вечно они против Дома...

...Карлсон-который-живет-на-крыше. И этот - туда же! Штаны с пропеллером. Поймать-то можно и не с такими штанами, хоть с ракетным поясом, да что толку - этот рыжий тоже из всем известной сказки! Так что лови - не лови...

Кто там еще?

Говорящая Ворона, Волк и Медведь, какие-то полиглоты, бормоглоты и черноморы... Это все вздор, это не главное.

Ученый Кот Котангенс. Черт с ним, с Котангенсом! Это не Радужный Кот.    

Пан Кольбаба, почтальон. Тоже из старой сказки. Бог с ним, он хоть и добр, но не опасен...

Снежная Королева... Эта тем более не опасна, свой человек.

...Госпожа Черной Долины. Смерть. Это уже серьезнее! Но с нею вообще ничего не поделаешь - руки коротки даже у Де Маликорнов. Как и у всех, впрочем.

Так. Далее - те, кто живет одновременно в Гросланде-яви и Гросланде-сказке...

Марина Зеленая и ее Хунта...

Альфред Де Маликорн задумался.

Когда-то она была весьма опасна! Помогала врагам Де Маликорнов и сама писала чрезвычайно вредные книги и картины... Но стараниями нынешнего герцога Гросландского - наяву, а не в Сказке - это семейство ныне думает только о том, чтобы не умереть с голоду. Те, кто озабочен лишь поиском куска хлеба, чаще всего не опасны - им не до битв. Но, с другой стороны, они ненавидят и своего герцога, и Де Маликорнов. К тому же Марина всегда была заклятым врагом Пиноккио Перчилийского - преданнейшего слуги Дома Де Маликорнов. Нет, это, пожалуй, было бы опрометчиво - списывать ее в более не опасные. К тому же это семейство, в случае чего, можно было бы похитить безо всяких проблем, особенно Хунту. Хотя это еще та Хунта, похитишь ее - проблем не оберешься...

Кто там следующий?

Король и Королева Сказочной Территории. Этих не похитишь! Асэро и его воины - опытные бойцы, участвовали в Южной войне против людей Де Маликорнов, каждый стоит десяти обычных солдат... Королева... Умна и решительна... Прозвище в юности - "Маленькая Львица"... Дом Де Маликорнов ненавидит с детства и всегда помогает его врагам... Так... Обожает Маленькую Принцессу... Похитить Ее Высочество?... Нет, это опасно! С этим семейством лучше не связываться. Он, Альфред, читал достаточно донесений о том, как умеют драться люди Асэро.

Пойдем дальше...

Каспар. Лейтенант Инженерного Корпуса Гросланда... Враг Дома Де Маликорнов с детства... Сражался против войск герцога Гросландского во время восстания...

Вальтер, оружейник. Лейтенант Инженерного Корпуса... Враг Дома с детства... Командовал взводом защитников Белого Замка во время восстания...

Весьма опасная парочка!...

Эдвин, ученый. Был во взводе Вальтера у Белого Замка...

Капитан Альтерэго. Рыцарь Ночного Дозора. Самый опасный из всех! Заклятый враг Дома Де Маликорнов... Имеет волшебный Меч... "Практически бессмертен, по-видимому". Что значит - "практически"? Человек либо бессмертен, либо нет. "Практически". Написали бы еще - "отчасти"!...

С ним лучше не связываться. Его захват всякий раз слишком дорого обходится. Но если захватить кого-то из его друзей - он, без сомнения, явится сам - на помощь. Это уже проверено неоднократно. В Городе Мастеров, когда нам вторично удалось его захватить, он не побоялся один вступить в бой со всем гарнизоном Гийома, стремясь выручить из плена своих товарищей. Так что об этом Капитане можно не беспокоиться. Когда нам понадобится - он явится сам...

Кто там еще?

Мадам Де Кузи. Шеф-повар и адъютант Его Светлости Герцога Бульонского и Паштетского. Однако! Решительная особа. "Особо опасна со сковородой в руках. Обвиняется в смерти члена Дома Де Маликорнов и многих солдат". Да, милейшая дама, ничего не скажешь!...

А вот и ее шеф! Матерь божья! Раз, два, три, четыре... тридцать восемь страниц один только полный титул! "Повелитель Тефтельский и Фрикадельский"... Так... "Для друзей - Его Светлость и Анри"... Представительный мужчина, однако! Так, ранее проживал в замке из сыра, шоколада и леденцов, весил... Ну и ну! Хотел бы я знать, как ему удалось столько сбросить! Участие в битвах... Сказочная Территория, Нисланд, Гросланд... Застава в Техаде... Имеет джинна... "Каковой джинн проживает в бутылке"... В бутылке...

Альфред Де Маликорн на минуту задумался, а потом продолжил листать досье.

...Плутишка. Любит сладкое... Крюшон... Плутиш... Беседы на философские темы... Непротивление злу насилием... И как только она оказалась во всей этой компании? Ее и похищать-то нет никакого спортивного интереса. Засмеют. Тоже, скажут, "операция"!

Плутишкины-старшие. Эти, пожалуй, не в счет...

Пухлое, однако, досье. Кто там еще остался?

Белый Рыцарь... Нападение на герцога Сурского, участие в захвате Звонницы...

Малыш... Весьма опасен...

Дифэнс, Капитан Стражи...

Лем с черным танком... Прорыв в Торн...

Волшебный Белый Конь с голубыми глазами...

Какая чертова пропасть народу, однако!

Закрыв досье, Альфред Де Маликорн бросил его на стол и задумался. Потом он поднялся из кресла и пару раз прошелся по кабинету, бросив мельком взгляд из окна на ухоженную лужайку.

Остановившись, наконец, у занимавшего всю боковую стену книжного шкафа, сэр Альфред открыл дверцу встроенного в него бара и достал оттуда высокий стакан для коктейлей и бутылку.

- Джин, - прочитал он надпись на этикетке. - Джин... "Проживает в бутылке"...

И тут в его голову пришла некая мысль.

 - Это есть очень хорошо - то, что кое-кто имеет проживать в бутылке! - сказал Альфред Де Маликорн и губы его растянулись в нехорошей улыбке.

Сделав себе джин с тоником и со льдом, он уселся в кресло, положив ноги на стол, и достал из кармана сотовый телефон. Набрав на его пульте замысловатую комбинацию цифр, сэр Альфред с телефоном в одной руке и стаканом в другой откинулся на спинку кресла.

В аппарате пошуршало, попищало, пощелкало, а потом из него вдруг раздался такой жуткий звук - не то вой, не то рев - что у любого нормального человека по спине забегали бы мурашки. Звук этот, однако, быстро оборвался и вместо него раздался мрачный низкий голос.

- Кто беспокоит Наместника Тьмы?

 - Хэлло! Это Мордор? Говорит Альфред Де Маликорн. Это вы, господин Саурон Черный?

- Да, это я, сэр. Чем могу быть полезен?

- Нам нужен один из ваших Черных Всадников, старина. Специальная операция.

- Этим вечером он будет у вас. Плата по таксе, как обычно.

- Ну разумеется, мой друг. Всего хорошего! - и сэр Альфред положил телефон на стол.

- У каждого - свои сказки! - усмехнулся он, и отхлебнул из стакана изрядный глоток.

 

3.

Жизнь на заставе в охваченной войною Техаде давно уже приучила Его Светлость Герцога Бульонского и Паштетского спать вполглаза и вполуха. При этом уши его сами делили звуки на опасные и неопасные. Треск цикад и крики ночных птиц не беспокоили спящего Герцога, но стоило раздаться подозрительному шороху или скрипу, не говоря уже о выстрелах, пусть даже отдаленных - как сон мгновенно слетал с Его Светлости. Исключение составляла, пожалуй, лишь орудийная стрельба, под которую он спал спокойно.

Начеку были и его глаза - даже закрытые во сне веками - чутко следя за игрою света и тени.

Поэтому, когда какая-то тень скользнула по не до конца прикрытым оконным жалюзям, сквозь узкие щели которых слабый отсвет полускрытой в облаках луны падал на лицо спящего Герцога, глаза его сразу же приоткрылись. Но еще раньше сигнал тревоги подали уши - потому что затихли вдруг неумолчно трещавшие до того цикады.

Правая рука Его Светлости легла на рукоятку пистолета, левая - на кнопку электрического фонарика.

Слабый шорох раздался у входа в комнату и в лицо Герцогу дохнуло вдруг пронизывающим холодом. Что-то черное, чернее, чем наполняющий комнату ночной мрак, скользнуло вдоль стены от входа к окну.

Его Светлость бесшумно приподнялся и нажал кнопку фонарика.

Вспыхнувший луч света выхватил из темноты стоящую у окна высокую фигуру в черном плаще. Незнакомец резко обернулся к Герцогу. Под низко опущенным капюшоном, охваченным сверху каким-то металлическим кольцом, сверкнула по-кошачьи пара глаз и Его Светлость увидел, как прячется под плащ рука, сжимающая бутылку, в которой обычно спал на подоконнике Джинн.

Герцог дважды выстрелил туда, где сверкнули глаза. Раздался звон. Что-то металлическое упало и покатилось по полу, но из-под капюшона раздался не вскрик и не стон, а торжествующий злобный хохот. Черное пятно метнулось к двери и исчезло за нею.

Снаружи тревожно взвыла сирена.

Его Светлость вскочил и, прихватив автомат, выбежал из дома.

Во дворе он не увидел ни души, но откуда-то сверху в лицо ему вновь дохнуло пронизывающим холодом. Герцог поднял голову и увидел, как черная тень скользнула по звездам в просветах меж облаков. Леденящий душу крик пронесся над заставой и затих. Ударивший с караульной вышки луч прожектора заметался по небу, но ничего не нашел.

Двор заставы начал заполняться выбегающими с оружием солдатами.

- Будь мы в Гондоре, я бы сказала, что нас навестил Черный Всадник, - раздался за спиной Его Светлости голос Кузи. Она стояла, закинув на плечо автомат и глядя в небо.

- Мы не в Гондоре, дорогая. Но этот холод и этот крик... Впрочем, самое скверное не это. По-моему, этот негодяй кое-что с собою прихватил. Идем!

В сопровождении Кузи Герцог вернулся в свою комнату и зажег свет.

- Точно! - воскликнула Кузя. - где бутылка с нашим дорогим Джинном?!

- Этот мерзавец украл его! Украл нашего друга! Черт побери! Но ведь я могу поклясться, что всадил ему в голову по крайней мере одну пулю - не мог же я промахнуться с трех метров!

- Вы не промахнулись, мой друг... - отозвалась Кузя, нагибаясь и поднимая что-то с пола. - Взгляните...

В ее руках была стальная корона с выщербиной от пули точно под центральным зубцом.

Герцог взял у Кузи корону и осмотрел. На внутренней стороне обода он увидел надпись.

- Rex Angmarus. In nomine Mordor, - прочел Его Светлость. - Король Ангмара. Во имя Мордора. Ты была права, это Черный Всадник... Тут нужна была не пуля, а эльфийский или арнорский клинок...

- Но для чего ему понадобилось похищать Джинна? Неужели они хотят заставить его служить Мордору?

- Тогда я им не завидую. Это же наш Джинн! Как только они откроют бутылку - он даст им шороху! - прогудел Герцог. - Но вдруг дело не в этом?...

- А в чем? Гм... Он у нас отвечал за снабжение. Может быть, эти сволочи по ту сторону границы затевают генеральное наступление и хотят оставить нас без медикаментов и боеприпасов?

- Может быть. Но вызывать для этого Черного Всадника - не слишком ли много чести для нашей скромной заставы?

- Пожалуй. Значит, он мешал им чем-то другим. Но чем? Что они затевают? Какую еще подлость они придумали?

- Боюсь, мы узнаем это очень скоро. Во всяком случае караулы и бдительность надо удвоить.

 

Наутро Его Светлость, как всегда, собрался обойти охраняемый заставой участок границы.

- Я тоже пойду! - заявила Кузя, беря автомат.

- Запрещаю категорически! - отозвался Герцог. - Нам готовят какую-то гадость и я не намерен подвергать тебя бесцельному риску.

- Откуда вы можете знать, кто из нас больше рискует и где? Ведь нам не известен их план.

- Да, не известен. Но здесь все же застава, а там, на тропе, нас будет совсем мало, тогда как мест для засады более чем достаточно. Поэтому ты останешься здесь, а я пойду с сержантом, как всегда.

Кузя сердито насупилась, но возражать Герцогу было бесполезно - уж она-то его знала.

Когда Его Светлость и сержант ушли, она долго стояла в воротах, глядя им вслед, а потом тяжело вздохнула и пошла готовить обед.

- Вот вечно так, - мрачно думала она, чистя картошку. - Они там из себя героев строят, а мы тут сиди и страдай. Оставить бы их пару раз без обеда, чтобы не задавались!...

 

Когда застава скрылась из виду, Герцог остановился и обернулся к своему спутнику.

- Сержант! Какого ты мнения о ночном визите?

- Самого скверного, командир. Думаю, нам готовят какую-то выдающуюся гадость.

- Я тоже так считаю. Поэтому сегодня мы изменим обычный порядок. Ты пойдешь не со мною, а позади - достаточно далеко, чтобы не угодить вдвоем в одну засаду, но и не теряя меня при этом по возможности из виду. Если мы пойдем вместе - для засады разница невелика, а так ты в случае чего сможешь действовать, если я попадусь в ловушку.

- Есть, - отозвался сержант. - Но должен заметить, командир, что вы сильно рискуете.

- А разве мы ехали сюда на курорт? - усмехнулся Герцог и зашагал по тропе, внимательно поглядывая по сторонам.

 

На дозорной тропе действительно было изрядное количество мест, подходящих для устройства засады - скалы с темными расселинами, груды камней, густые заросли кустарника.

Поэтому каждый куст и каждый камень здесь был известен Его Светлости досконально. Не раз он со своими солдатами устраивал на тропе специальные занятия: сначала кто-то один проходит по тропе и сдвигает пару камней или пригибает ветки куста, а те, кто через некоторое время идет за ним следом, должны заметить, что и как изменилось. После занятий все возвращали в исходное состояние.

Сегодня все пока что находилось на своих местах. Из-под знакомых камней выглядывали ящерицы. При виде Герцога они даже не считали нужным прятаться.

Все, как обычно... Стоп!

- Однако! - Его Светлость тихо присвистнул и усмехнулся.

Между тропой и густыми кустами у подножия скалы лежал копченый свиной окорок.

- Это уже просто наглость! - буркнул Герцог себе под нос. - За кого они меня принимают?

Внимательно поглядывая себе под ноги, он неторопливо направился к окороку. Подойдя, Его Светлость нагнулся и окорок - как и следовало ожидать - слегка отодвинулся к кустам. Герцог заметил привязанную к нему тонкую леску.

Отработанным движением Его Светлость извлек из кармана ручную гранату и, вырвав чеку, швырнул гранату в кусты, а сам тут же распластался на земле. В кустах грохнуло, засвистел во все стороны щебень и перед носом Герцога на землю шлепнулась чалма. Из положения лежа он прочесал кусты из автомата, а потом встал и двинулся туда, чтобы поглядеть на результаты.

За кустами лежали трое, одетые на восточный манер, но были это, несомненно, северяне.

- Спецназ акбар! - усмехнулся Герцог. - Тоже мне, профессионалы. Разве настоящий воин ислама возьмет в руки свинину?

Выбравшись из кустов, он поднял окорок и понюхал его.

- А то я не знаю, где так коптят! "Какая-то в державе датской гниль!" - и, швырнув окорок в кусты, Его Светлость зашагал дальше по тропе.

Однако уйти далеко ему не пришлось. Едва он поравнялся со следующей скалой, как сверху на него упала прочная сеть, а следом за нею - четверо крепких молодцов в демаликорновском камуфляже...

 

Сержант, наблюдавший все это издали, тут же вызвал по рации подкрепление, но много раньше, чем оно прибыло, из-за скал вылетел некто в черном плаще, верхом на такой же черной, мерзкой твари, похожей на птеродактиля. Тварь ухватила когтистыми лапами сеть с Его Светлостью, взмыла и, издавая торжествующий крик, умчалась в сторону границы.

 

На следующий день, во время утреннего построения заставы, на двор ее упала черная тень, от которой дохнуло ледяным холодом. Черный Всадник верхом на своей твари спланировал со стороны солнца и сбросил пакет с сургучной печатью Де Маликорнов. С вышки по нему открыли огонь, но в ответ раздался лишь злобный смех и Всадник умчался.

Кузя вскрыла пакет и развернула лежавший там лист.

- Ультиматум... - прочла она. - Вот сволочи!

 

Все встало на свои места. Вот почему был похищен Джинн! Ведь он мог в течение минуты вернуть Его Светлость откуда угодно. Теперь же все было много хуже...

Кузя еще раз перечитала текст ультиматума. Мерзавцы! И ясно, как божий день, что одна она с этим не справится.

Для начала надо было срочно отыскать Капитана Альтерэго. Насколько Кузе было известно, капитан в настоящий момент находился, скорее всего, на Сказочной Территории - поскольку в Техаде воюющим сторонам удалось договориться о мире и в стране уже несколько месяцев не было боев, если не считать мелких пограничных стычек с контрабандистами, но и это было уже не то, что прежде, когда через границу лезли целыми ротами под прикрытием артиллерии.

- О чем разговор, Мадам Де Кузи! - сказал сержант, когда она поделилась с ним своими планами. - Конечно же, надо ехать. Не оставлять же командира в лапах этих сволочей! А за нас вы не беспокойтесь - продержимся. Хотя, конечно, вы нас порядком избаловали вашим кулинарным искусством. Ну да ничего, не пропадем - наше дело солдатское.

 

4.

                                          ...Стран я немало обошел,

                                             Везде я побывал,

                                             Но вот коровы под седлом

                                             Нигде я не видал!...

По случаю дня рождения Карлсонов, проживающих на крышах Города Мастеров, в кабачке "Толстый Карлсон" дым стоял коромыслом.

Виновники торжества истребляли горы плюшек и пирогов, распевали застольные песни, отплясывали комаринскую и снова накидывались на пироги.

За одним из длинных столов расположились приглашенные на торжество Караколь и Мартин, Черный и Белый Рыцари с изрядно подросшим Малышом, и ученый Кот Котангенс.

Котангенс, редко позволявший себе отвлекаться подобным образом от своих ученых занятий, успел уже слегка перебрать валерьянки и теперь периодически оглашал зал громким мявом, размахивая хвостом от чувства полноты.

В тот момент, когда он воздвигся над столом и, слегка пошатываясь, заявил, что сейчас будет качаться на люстре вместе с Карлсонами, входная дверь распахнулась и на пороге возникла Кузя в запыленном камуфляже.

- Ура! - завопили Карлсоны. - Да здравствует Шеф-повар Его Светлости Герцога Бульонского и Паштетского! Мадам Де Кузи, к столу!

Однако Капитан Альтерэго, едва взглянув на ее лицо, резко поднялся и вскинул руку, требуя тишины. Все тотчас умолкли.

Кузя вошла и остановилась посреди зала, отбросив ладонью прядь упавших на глаза волос.

- Что случилось? - спросил Черный Рыцарь.

- Эти сволочи похитили Его Светлость... - сказала она, опускаясь на скамью у стола, за которым сидели рыцари.

- Кто?! - воскликнул Кот Котангенс, вся валерьянка у которого мигом выветрилась из головы. - Кто поднял руку на нашего лучшего друга?!

- Де Маликорны.

- Де Маликорны?! - при этом имени все, кто еще сидел, вскочили.

- Как это произошло? - спросил Альтерэго. - И куда смотрел наш Джинн?

- Его похитили первым, чтобы он не мог помешать, - ответила Кузя. - Мордорский Черный Всадник ночью украл бутылку, в которой спал Джинн. Это был сам король Ангмара.

- Ого! - сказал Караколь. - Значит, они затеяли что-то весьма серьезное. Нас, похоже, ждет какая-то выдающаяся гадость...

- Уже... - вздохнула Кузя и, достав переданный ангмарцем ультиматум, протянула его Капитану Альтерэго.

Все уставились на эту бумагу.

- Ультиматум, - прочел вслух Черный Рыцарь. - Дом Де Маликорнов извещает, что Его Светлость Герцог Анри Бульонский и Паштетский находится в его руках и умрет ужасной смертью, если в Главный Замок Де Маликорнов не явятся нижепоименованные лица... Далее список... Черный Рыцарь, Малыш, Королева, Марина Зеленая, Инженер Каспар, Оружейник Вальтер, Лем, командир Черного Танка, и Мадам Де Кузи... Подписано - Георг Де Маликорн, Глава Дома Де Маликорнов.

- Вы никого не пропустили, мой друг? - осведомился Белый Рыцарь. - Мне показалось, что я не услышал моего имени...

- Здесь только те, что я сказал.

- Интересно, - протянул Солис, - по какому принципу они производили отбор?...

- Полагаю, что это те, кого Дом Де Маликорнов считает наиболее опасными для себя, - усмехнулся Альтерэго. - И вряд ли нас приглашают на дружеский банкет.

- В таком случае, мой друг, не упомянув меня, они нанесли мне страшнейшее оскорбление, - сказал Белый Рыцарь, - и смею вас заверить, что я не намерен оставлять это без ответа!

Следом загалдели Карлсоны:

- Что?! Эти гнусные "домушники", эти поганые умертвия, не считают нас опасными?! Нас, лучших в мире разведчиков и легких бомбардировщиков?! Да мы им за это!...

- Погодите! - оборвал их Караколь. - Мне тоже поначалу показалось странным, что они не упомянули меня, но... Посмотрите - кроме Альтерэго названы только те, кто родом из Гросланда. А из старых, давно известных сказок вообще не упомянут никто.

- То есть ты хочешь сказать, что... - взглянул ему в глаза Черный Рыцарь.

- Да. Полагаю, что они хотят расправиться именно с твоей, новой и весьма опасной для них Сказкой. Против старых они уже бессильны - слишком много тех, кто их знает. Да, ребята, похоже, что вы изрядно насолили Дому Де Маликорнов! С чем я вас и поздравляю!

- Но ведь и гросландцы упомянуты не все...

- Да. Только те, кто живет одновременно в Сказке и Гросланде-яви.

- В таком случае, почему не упомянута Плутишка, без которой не было бы нашей Сказки? - спросил Альтерэго.

- Им опасна наша Сказка, - ответил Караколь. - А сама Плутишка... Ты же не станешь отрицать, что у Де Маликорнов в последнее время достаточно оснований не считать ее опасной для их Дома? Слишком многое для нее стало "детством"...

- Ну а Солис, он почему не попал в этот список?

- Об этом, мой друг, наверное лучше всех могла бы рассказать та машинистка, что печатала эту бумагу. Популярность сэра Солиса среди милых дам даже за пределами Сказочной Территории известна и ради него одна из них вполне могла пойти на должностное преступление. Ибо я не допускаю мысли, что Де Маликорны могли простить ему истории с герцогом Сурским и гросландской Звонницей.

- Но если "забыли" меня, это вовсе не значит, что сам я забуду своих друзей и оставлю их в трудную минуту! - отозвался Белый Рыцарь.

Тут снова встряли Карлсоны:

- Лучшие в мире низводители и курощатели всяческих демаликорнов тоже не предают своих друзей! - заявил их предводитель. - И если кто-то надеется, что мы позволим погубить нашего лучшего в мире Герцога Бульонского и Паштетского, то он глубоко ошибается! У нас, конечно, раньше бывали трения на шоколадной почве, но мы скорее навсегда откажемся от шоколада и вообще перейдем на воду и сухари, чем бросим нашего друга в беде! Мадам Де Кузи! Если вы откажетесь принять нашу помощь, это будет самый скверный день в нашей жизни и никакие плюшки и пироги не смогут нас утешить! Даже варенье будет для нас горьким!

И все Карлсоны тут же поклялись, что не возьмут в рот ни крошки шоколада до тех пор, пока Его Светлость Герцог Бульонский и Паштетский не будет на свободе, а поганый Дом Де Маликорнов - посрамлен. Любой, кто знает Карлсонов-которые-живут-на-крышах, поймет, что это - страшная клятва.

Растроганная Кузя расцеловала всех Карлсонов по очереди и пообещала, что после победы над Де Маликорнами, в которой она лично не сомневается, для Карлсонов будет изготовлен Лучший в мире Пирог.

- Для начала нам еще надо победить, - напомнил присутствующим Капитан Альтерэго.

- На поражение у нас нет права, - сказал, глядя ему в глаза, Малыш.

- Ты прав. И потому - к делу!

И "Толстый Карлсон" из веселого кабачка превратился в военный штаб.

- Полагаю, что эта бумага для нас - не Святое Писание, - сказал Черный Рыцарь, бросив ультиматум на стол. - Состав отряда мы определим сами. Равно как и маршрут движения. Поскольку эти господа нас ждут, то вряд ли станут чинить препятствия нашему продвижению, скорее наоборот. Их послание даже можно прихватить с собой вместо пропуска. Так что до их замка мы доберемся без особых проблем.

Но вот что будет дальше... Здесь трудно планировать заранее. Поэтому я полагаю, что нам следует разделить наши силы на две группы - основную и прикрытие. В первой будут в основном те, кто перечислен в ультиматуме и, быть может, кое-кто еще. Остальные будут прикрытием и, скрытно передвигаясь по следу основной группы, вступят в дело, если это понадобится...

 

Когда основные детали похода были спланированы, Альтерэго приказал Карлсонам оповестить всех, кто должен будет выступить в поход.

- Есть, капитан! - отозвался предводитель Карлсонов и они, гудя пропеллерами, отправились трубить сбор.

 

Когда Карлсоны скрылись за крутыми черепичными крышами, Черный Рыцарь спросил у Старшины Оружейников:

- А что, Мастер Мартин, найдутся в Городе еще один шлем и меч, как у меня?

- Найдутся, капитан, - усмехнулся Мартин. - Пусть "господа" поломают головы! "Угадайка, угадайка, интересная игра!"...

 

5.

Королева сидела на лужайке перед своим Веселым Замком и читала Ее Высочеству большую книжку с картинками, на обложке которой было написано "Гросландские народные сказки".

- ...И тогда Серый Волк ударился оземь и обернулся Красой-Девицей...

- Мам, - спросила Ее Высочество, - о как он ей обернулся - как я одеялом?

- Нет, Солнышко, - ответила Королева, - Он не завернулся, а обернулся. Это значит - превратился. Слушай, что было дальше...

- Мам, - снова, однако, перебила ее Маленькая Принцесса. - А что это жужжит?

- Это в ушах у тебя жужжит от твоих бесконечных "почему?" и "как?", - вздохнула Королева, однако тут же сама услышала нарастающее жужжание. Она подняла голову и увидела быстро приближающегося Карлсона.

Принцесса тоже увидела его и , вскочив, обрадованно запрыгала.

- Ура! Сейчас мы будем кататься вокруг замка!

- Добрый день, Ваше Величество, - сказал, приземляясь, Карлсон. - Добрый день, Ваше Высочество. Мне больно огорчать вас, Принцесса, но кататься сегодня не получится - потому что я прибыл по срочному делу.

И он рассказал Королеве о похищении Герцога Бульонского и Паштетского, ультиматуме Де Маликорнов, и о том, что объявлены сбор и поход.

По мере того, как он рассказывал, лицо Королевы делалось все темнее и темнее. Когда гонец закончил свой рассказ, она решительно встала и захлопнула книжку.

- Вот мерзавцы! Сегодня мы больше не будем читать, Солнышко. Его Величество и я должны отбыть по важному срочному делу. А ты останешься дома и будешь во всем слушаться дядю Дворецкого.

- Ма-ам, не уезжай! - тут же залилась слезами Принцесса. - А то там без меня с тобою что-нибудь случится!...

- Вот наказание! - воскликнула Королева. - В конце концов кто тут чья мама? Ну что там со мною может случиться, если с нами будут Король и Капитан Альтерэго?

Принцесса, однако, продолжала заливаться слезами. Тогда Карлсон, вздохнув и проворчав себе под нос что-то насчет несносных девчонок, усадил ее себе на шею и дважды облетел вокруг Веселого Замка.

Когда он вновь приземлился, Принцесса уже не плакала, но все равно была мрачно настроена.

- А не ездить никак нельзя? - спросила она, слезая с Карлсона.

- Нельзя, Солнышко, - вздохнула Королева. - Дело в том, что шайка подлых злодеев решила погубить нашу Сказку и сделать так, чтобы Замок наш навсегда перестал быть Веселым.

- Да-а? - еще больше нахмурилась Принцесса. - Они что - как Кащей Бессмертный?

- Хуже, Солнышко, гораздо хуже...

- Ну тогда ладно... Только ты там смотри, осторожнее! Не простужайся и под машины не лезь. А я буду слушаться Дворецкого, - вздохнула Принцесса.

- Правильно! - сказал Карлсон. - И не забывай третий параграф Устава Маленьких Принцесс: "Не висни носа!"

 

Марина Зеленая пребывала в наимрачнейшем из всех возможных для Зеленых Марин расположении духа. Жизнь ее в Гросланде-яви в последнее время была такова, что даже на Сказочной Территории от нее было невозможно укрыться.

В какой сказке спрячешься от того, что в доме часто не бывает ни крошки хлеба и вечно голодная Хунта стала походить на трех отощавших волков?

Что уж при этом говорить о деньгах на холсты и краски, или писчую бумагу... И даже Зеленой Марину уже было трудно назвать - потому что она давно уже забыла о кофе и табаке, поскольку все деньги, если они вдруг появлялись, уходили на еду. Так что Марина теперь была уже не зеленая, а бледная, как Конь Госпожи Черной Долины.

Суть дела была в том, что в Гросланде-яви Марина была учительницей, а Де Маликорны, которые фактически правили страной через продавшегося им с потрохами "герцога" Гросландского, считали, что этой стране учителя не нужны. Гросландская знать, полагали они, должна учиться в стране Де Маликорнов, дабы становиться их преданными слугами, а до остального народа им не было никакого дела. Более того, они считали гросландских учителей опасными людьми. Ведь учитель всегда может рассказать детям Правду о том, как жили в Гросланде раньше, и тогда дети могут задуматься о том, как они живут сейчас и почему. Более того - они могут это понять! И тогда они вырастут людьми, смертельно опасными для Дома Де Маликорнов.

Поэтому гросландским учителям была устроена такая жизнь, чтобы они либо умерли с голоду, либо подались в торгаши, либо отреклись от Правды и начали лгать детям, которых учат.

Сами понимаете, что при такой жизни у Марины Бледной и ее Хунты было слишком мало поводов для радости.

Так что Карлсон, прибывший от Капитана Альтерэго, застал в домике Марины безрадостную картину.

- Да, - с горечью подумал он. - А мы там плюшками балуемся... Но ведь из сказки в явь плюшки никак не передашь, разве что во сне. Потому, наверное, и говорят: кто спит - тот обедает...

Поэтому, поздоровавшись, Карлсон начал не с того, что должен был сообщить, а с четырех плиток шоколада, которые перед отправкой к Марине выдала ему Кузя. Хунта тотчас же накинулась на плитки с урчанием. Карлсон посмотрел на них с завистью, памятуя о страшной клятве не есть шоколад до полной победы.

Марина же свою плитку разворачивать не стала, а положила перед собой и тяжело вздохнула. Похоже было, что она собиралась спрятать ее в запас для Хунты.

- Что нового на свете, дружок? - спросила она у Карлсона. Голос ее, ввиду продолжительного отсутствия табака, был теперь чистым и мелодичным, только очень печальным.

- Украли нашего Герцога Бульонского и Паштетского, - сказал Карлсон, барабаня пальцами по столу.  - Вместе с Джинном.

Услышав эту новость, Хунта подавилась шоколадом, а глаза Марины, и без того большие на исхудавшем лице, стали еще больше.

- Кто?! - воскликнула Марина.

- Кто?! - просипела, сглатывая, Хунта.

- Де Маликорны, - сообщил Карлсон. - Они хотят уничтожить нашу Сказку!

- Боже мой, какие же сволочи! - с тоской сказала Марина. - Мало того, что они нам всю жизнь изгадили, так хотят еще и оставить нас без Сказки...

Хунта от возмущения даже забыла о шоколаде.

- Мало их били, вот что! - заявила Хунта.

- Капитан Альтерэго того же мнения, - отозвался Карлсон. - Поэтому мы выступаем в поход. И отнюдь не для того, чтобы сдаваться всей этой погани.

- Мам! - сказала Хунта.

Марина некоторое время мрачно молчала. В последнее время у нее слишком часто опускались руки.

Но неужели она останется дома, когда у них хотят отнять едва ли не последнее доброе, что еще осталось, и все друзья выступают в поход?...

- Идем! - стукнула она кулаком по столу. - Пора уже врезать как следует всей этой мрази!

 

Один из Карлсонов, посланный в Гросланд, решил спрямить путь и неожиданно оказался в странной местности, где ему до сих пор не приходилось бывать.

Все вокруг почему-то стало вдруг выглядеть черным - даже солнце в безоблачном небе над головой. Кроме того, стало как-то странно холодно - не снаружи, как следовало бы, а почему-то внутри.

- Что за черт? - подумал Карлсон. - Куда это меня занесло? Что еще за Царство Тьмы на Сказочной Территории?

Перевалив на бреющем через вершину очередного холма, он заметил на его склоне коня и какую-то фигуру в белом. Решив расспросить про дорогу, Карлсон приземлился, но, когда он увидел лицо незнакомца, то лишился дара речи - перед ним была Смерть. У Карлсона отвисла челюсть.

- Здравствуй, малыш! - сказала Госпожа Черной Долины и костлявым пальцем вернула его отвисшую челюсть на место. - Какими судьбами?

- Здрасте... - выдавил из себя Карлсон, по спине которого потек холодный пот. - Я... Э-э-э... Мне в Гросланд надо, знаете ли. Дорогу не подскажете?

- Это туда, - Смерть махнула рукой в сторону видневшейся неподалеку дубовой рощи. - Тебя послал Капитан Альтерэго, не так ли?

- Верно. А вы откуда знаете?

- О, милый мой, я вообще очень много чего знаю. Даже то, чего, говоря по чести, и мне самой не хотелось бы знать.

- А вы бы выкинули это из головы, - посоветовал Карлсон, постепенно осваиваясь с положением.

- Рада бы, да не могу, знаешь ли...

- Ну тогда я вам сочувствую. Сидеть в столь безотрадной местности, да еще с такими мыслями - вполне может и крыша сдвинуться. Вы бы переехали куда или занятие сменили. Это, говорят, помогает.

- Спасибо за совет, добрая твоя душа, - усмехнулась Смерть. - Только мне это по службе не положено.

- Ну тогда айда с нами в поход на Де Маликорнов! - предложил Карлсон. - Представляете, какие у них будут рожи, когда они увидят вас в своем замке!

- Все они увидят меня, малыш, каждый в свой срок. Но битвы с ними - это все же дело людей. Так что не задерживайся, лети, куда тебе сказано. Счастливого пути!

Карлсон откланялся и взмыл в черное небо.

 

- Ну и ну! - покрутил он головой, когда вылетел наконец за пределы Черной Долины, и вытер со лба холодный пот. - Расскажешь ребятам - пожалуй и не поверят... Вот ведь надо же такое! Даже есть захотелось. Ладно, успею еще подкрепиться, и так я уже задержался...

Внизу под ним проплыл замок Герцога Бульонского и Паштетского. Карлсон зажмурился, чтобы не видеть шоколадные флюгера и черепицу.

Потом, когда он летел над раскинувшимся возле замка лесом, откуда доносились дразнящие ароматы, ему пришлось зажать нос.

- Черт знает что, - проворчал Карлсон. - Только Святому Антонию, любителю борьбы с искушениями, летать по такой трассе!

Когда позади остались уже и герцогский лес, и Волшебная Роща с Радужной Опушкой, внизу потянулись серые скалы той части Черноморского бульвара, что проходила по Сказочной Территории.

Среди скал Карлсон внезапно заметил что-то вроде маленького аэродрома - расчищенную от камней площадку и на скале над нею - шест с полосатым матерчатым конусом, указывающим направление ветра.

На краю площадки Карлсон увидал трех человек, сидящих кружком вокруг какого-то коврика.

- Едят! - подумал Карлсон. - Как пить дать - едят! Нет, я все же не Святой Антоний!

И он пошел на посадку.

 

Он ошибся. Три Черномора, сидя вокруг коврика, не ели, а дулись в подкидного дурака.

В ответ на приветствие Карлсона они пробурчали что-то на восточный манер - то ли "ва-алейкум ас-салам", то ли "шел бы ты мимо" - Карлсон не разобрал, а в ответ на его вопрос, нельзя ли у них подзаправиться, проворчали, что думать следует не о желудке, а о душе.

- Впрочем, - сказал старший из них, - можешь, если желаешь, сыграть с нами в картишки. Ставим полкило рахат-лукума против твоих штанов с пропеллером.

- Нет, - отрезал Карлсон. - Я при исполнении и не могу рисковать своим транспортным средством. И я сразу признал бы себя дураком, если б сел играть в карты с тремя незнакомыми людьми - знаю я эти штучки!

- Тогда лети голодный, - пожал плечами старший Черномор. - Куда, кстати, направляешься, если не секрет?

- В Гросланд. А вы тут, как я погляжу, неплохо устроились. Сидите и дуетесь себе в картишки, словно ничего не случилось.

- А что еще такого случилось в нашей аллахоспасаемой местности?

- Как - что? Украли Герцога Бульонского и Паштетского!

- Ну и аллах с ним! Тоже мне, событие! - пожал плечами предводитель Черноморов. - Мы и сам крадем зазевавшихся княжон и непослушных Плутишек.

- Ну-ну, - усмехнулся Карлсон и голос его вдруг стал зловещим, - Да будет вам известно, что похищение Его Светлости - часть заговора против всей Сказочной Территории! Эту Сказку хотят уничтожить!

- Как - уничтожить? - разинули рты Черноморы. - А мы? Что же будет с нами?!

- А кого это волнует, господа нехорошие? Продолжайте себе дуться в картишки и "думать о душе". Чего волноваться - ведь у вас же остался еще рахат-лукум!

И Карлсон, взмыв, усвистел в сторону "Чертановской". Черноморы сдвинули чалмы на лоб и принялись чесать затылки.

- Жили - не тужили, - проворчал их предводитель.

- Может, само рассосется? - предположил второй.

- А ежели не рассосется? - спросил третий.

И все трое, тяжело вздохнув, снова почесали затылки.

 

Плутишка в умиротворенном состоянии души сидела у окна и читала очень умную книжку.

Умиротворенность ее вызывалась тем, что она-таки оставила наконец с носом Маму Плутишкину, перебравшись от нее к умному бородатому Плутишу. Какое счастье, когда вместо маминых указаний и поучений можно слушать умные речи и приятные комплименты замечательного Плутиша!

Плутишке было так хорошо, что она даже не слишком интересовалась тем, что происходило вокруг нее в Городе, где они с Плутишом проживали. Тем более, что в Городе в последние годы ничего хорошего, как правило, не происходило. А если вдруг происходило, все говорили: "Ну надо же! Бывает, оказывается, и такое!" Жители Города уже начинали забывать, что прежде они так говорили о плохом, а не о хорошем.

Что касается Сказки, то Плутишка о ней, конечно, не забывала. Она даже читала вслух Плутишу Летопись Сказочной Территории. Потому что, несмотря на неприятности, которые не раз приключались там с Плутишкой, в Сказке все же было куда больше приятного, чем плохого.

Недавно, кстати, Плутишка очень удачно извлекла из Сказки инженера Каспара. Кстати - потому что в плутишкином кабинете душеведения в Школе сестриц милосердия сломался замок и Плутишку ждали нотации Директрисы, поскольку из-за плутишкиной рассеянности проблемы с замками возникали у нее уже не раз - то Плутишка забывала что-нибудь запереть, то наоборот - не забыв запереть, забывала ключи, то еще что-нибудь.

Каспар тут же починил замок при помощи обыкновенной скрепки и, вручив эту скрепку Плутишке - на случай будущих неприятностей того же рода - ехидно заметил, что она как-то слишком уж утилитарно использует сказочные чудеса.

- А что ли я виновата, что вы меня в настоящие сказочные приключения редко берете! - ответила на это Плутишка. - И вечно у вас там одни сражения.

- Ну да, - усмехнулся Каспар. - То ли дело у вас тут - тишь, гладь, да...

Про божью благодать Плутишка не услышала, потому что неподалеку грохнул взрыв и тут же, ревя моторами и визжа покрышками на поворотах, мимо промчались два автомобиля, из которых энергично палили друг в друга какие-то субъекты в масках.

 

Но сегодня за окном никто не палил и ничего не взрывалось. Поэтому Плутишка смогла услышать какое-то нарастающее жужжание. Она подняла голову и выглянула в окно.

Мимо дома пролетал Карлсон!

- Эй! - закричала она, вскакивая м маша рукою из окна. - Карлсон! Карлсон!

Карлсон, услыхав ее голос, обернулся, заложил крутой вираж и приземлился на подоконнике.

- Привет Лучшей в мире Плутишке! - сказал он.

- Привет, Карлсон! - весело ответила она, глядя на него. Ее дивный нос подсказывал ей, что дело, быть может, пахнет очередным Сказочным Приключением!

- Раз уж я приземлился, то нельзя ли подзаправиться? - спросил Карлсон.

- Можно! - и Плутишка достала пол-плитки шоколада.

Карлсон взглянул на шоколад и тяжело вздохнул.

- Шоколад я не буду! - мрачно сообщил он.

- Ты не будешь есть шоколад?! - изумилась Плутишка. - Как это может быть?...

- Все Карлсоны Сказочной Территории дали страшную клятву не есть шоколад до тех пор, пока не будет освобожден из плена наш Герцог Бульонский и Паштетский.

- Освобожден?! Кто же смог захватить его в плен?...

- Известное дело, кто - Де Маликорны. И Его Светлость, и Джинна - чтобы тот не смог помешать похитителям и спасти Герцога.

И Карлсон рассказал Плутишке про похищение Его Светлости и ультиматум Де Маликорнов.

Плутишка была потрясена. Де Маликорны хотят расправиться с Ее Личной Сказкой! Мало им того, что они испоганили жизнь в Городе, где она живет, и во всей стране - так подавай им еще и Ее Сказку!

- И что же теперь будет?... - спросила она Карлсона.

- Известно что - будем драться. Капитан Альтерэго объявил всю Сказочную Территорию на военном положении. Сам я в настоящий момент направляюсь за инженером Каспаром и оружейником Вальтером. Мы выступаем в поход на этих подлых Де Маликорнов!

- А я? - спросила Плутишка.

- А что - ты? Насчет тебя указаний не было. Ты же теперь не любишь сражения. И разве ты не заметила - тебя ведь нет в том списке, что был в ультиматуме Де Маликорнов.

Надо сказать, что эта деталь дошла до плутишкиного сознания только сейчас. Оказывается, эти гнусные Де Маликорны ее, Лучшую в мире Плутишку, не ставят ни в грош! До Ее Сказки им есть дело, а до самой Плутишки - нет!

- Извини, - сказал Карлсон, глядя на ее расстроенное лицо. - Мне надо лететь. Всего хорошего!

И он, молча вздохнув, что так и не пришлось подзаправиться, вылетел из окна и скрылся за крышами.

Плутишка осталась стоять у окна в мрачном размышлении.

Все выступают в поход, а она... Но ведь она и в самом деле давно уже не любит сражения. А Мост в Техаду?... От воспоминаний о нем одном по коже мурашки бегают. Но вот Кузя и Королева...

Плутишка думала и тяжело вздыхала.

В таком состоянии ее и застал, вернувшись домой, умный Плутиш.

 

6.

                            Ко всем чертям и за борт все сомненья,

                            Машинный телеграф на полный ход!

                            Всем корпусом дрожа от нетерпенья,

                            Корабль наш бросается вперед.

                             Ложась на курс, уверенно вращает

                             Штурвал свой одноглазый рулевой

                             И боцман всех наверх свистать шагает

                             По трапам деревянною ногой...

Часть отряда, выступающая в поход со Сказочной Территории, играла отходную в "Толстом Карлсоне". Под аккомпанемент королевской гитары звучала боевая песня.

                           Чехлы с орудий тянут комендоры

                           И реет на ветру пробитый флаг,

                           И пушечные лязгают затворы -

                           На горизонте снова старый враг!

                            Что из того, что рубка обгорела,

                            Что тут и там залатаны борта?

                            Вперед, друзья! Победа любит смелых

                            И все мы не боимся ни черта!...

Карлсоны отбивали такт кружками по дубовым столешницам.

 

 

                           И если даже грянет гром небесный -

                           Ему ответит наших пушек гром.

                           Что нам судьба и тьма, и неизвестность?

                           Мы с курса ни на румб не отвернем!

                            И коль, ломая борт, снаряды лягут,

                            Навек нас отправляя в темноту -

                            Нам лучше умереть в бою под флагом,

                            Чем затонуть от ржавчины в порту!

Когда песня смолкла, Капитан Альтерэго поднялся, собираясь что-то сказать, но в этот миг входная дверь распахнулась и на пороге возникла Плутишка в старых походных джинсах.

- Ур-ра! - рявкнули Карлсоны. - Да здравствует Ее Лучшее в мире Плутишество! Виват!

Остальные тоже зашумели, приветствуя ее.

- Ага! - закричала вместо ответа на приветствия Плутишка. - Думали без меня отправиться? Да я одна, может, больше вас всех, вместе взятых, обожаю Его Светлость! А Джинна кто нашел? И вообще - где бы вы все были, если б не я? А они тут еще сидят и без меня жареных гусей трескают!

И без лишних слов она под общий хохот устремилась к столу и вцепилась в гусиную ногу.

- Ну, теперь мы до того усилились, - усмехнулся Белый Рыцарь, - что было бы просто кощунством сомневаться в победе!

Плутишка с полным ртом сердито глянула на него.

- Шучу! - сказал Солис. - Ваше Плутишество прекрасны и несравненны, как всегда.

- Угу! - кивнула, глотая, Плутишка. - Я такая! Но ближе к делу. Когда мы выступаем?

- На рассвете, - сказал Черный Рыцарь. - Но если не секрет - почему тебя снова потянуло в боевой поход?

- Потому что я ужасно оскорблена! Эти поганцы Де Маликорны даже внимания на меня не обратили!

- Вашу руку, несравненная! - усмехнулся Солис. - Меня тоже не оказалось в списке и я решил, что даром им это не пройдет.

- Правильно! - сказала Плутишка, пожимая его руку и одновременно другою рукой подтягивая поближе к себе блюдо с плюшками. - Мы им покажем! Тем более, что в нашей Школе сейчас каникулы и у меня отпуск. Имею я право в отпуске куда-нибудь поехать или нет?!...

Когда плюшек на блюде изрядно поубавилось, она наконец отчасти умиротворилась. И потребовала гитару. Королева передала ей свою.

Но что бы такое спеть? Ведь они тут пока что вовсе не победу отмечают, до нее, наверное, еще очень далеко...

Ей вспомнился Нисланд. Двор школы, превращенной в госпиталь. Глядящий в пламя костра Радужный Кот, уснувшая на кузином плече от усталости Королева, гитара в руках незнакомого гвардейца...

Сколько лет прошло с тех пор? Только пять. А кажется, что целая вечность...

И опять впереди, наверное, бой. Неужели подлецы так никогда и не переведутся и надо будет снова и снова сражаться, завтра - так же, как сегодня, так же, как много веков, что уже остались позади?...

Ну что ж...

                    Хоть вы не знаете меня,

                    А я не знаю вас -

                    Друзья, садитесь у огня,

                    Послушайте рассказ.

                     О храбром парне будет речь,

                     Он звался Робин Гуд...

 

Когда на Город Мастеров опустилась ночь и часы на ратуше пробили одиннадцать, Капитан Альтерэго, поднявшись, произнес заключительное слово.

- Ну что ж, друзья, завтра на рассвете - в путь.

Нам предстоит, быть может, один из самых трудных и опасных походов за всю историю Сказочной Территории. Наш враг силен, коварен и беспощаден. Перевес в силе - в том, что он считает силой - на его стороне. Он снова пытается выковать Кольцо Всевластья и близок сегодня к успеху, как никогда. Он стремится разъединить людей, сломить, подавить их волю к Сопротивлению, погасить Мечту и Надежду в сердцах. И это страшнее, чем мечи.

Они хотят, чтобы мы покорились. Но мы родились свободными людьми. На нашем знамени - Любовь, Надежда и Вера, на нашем знамени - Кольцо Единства. И мы будем драться. Даже если нам суждено погибнуть - мы погибнем в бою, солдатами, а не рабами. Лучше пасть в бою, чем жить в ярме!

- Лучше пасть в бою, чем жить в ярме! - повторили все, вставая.

- Но наш Долг - не умереть, а победить, - сказал Альтерэго. - И победа будет зависеть от каждого из нас...

 

7.

На рассвете отряд выступил из Города Мастеров.

Плутишка, которая, несмотря на то, что теперь ей приходилось рано вставать на работу, все равно осталась ужасной сплюшкой, позевывала и терла глаза, сидя в седле своего Глазастика.

Рядом с нею ехала Марина, Хунте которой, всенепременно рвавшейся быть в авангарде, было тем не менее предписано двигаться с группой прикрытия.

Следом бок о бок ехали Королева и Кузя. Они о чем-то беседовали меж собою и беседа эта временами прерывалась взрывами хохота - подруги были верны себе, несмотря на обстоятельства.

Впереди двигались Черный и Белый Рыцари, перед которыми в некотором удалении ехал Малыш, изображая нечто вроде головного дозора. Особой надобности в этом дозоре, правда, не было, поскольку перед отрядом летели два Карлсона-наблюдателя, но Малышу, как любому мальчишке, хотелось хоть немного побыть разведчиком.

 

Когда в середине дня они проезжали мимо Города Высоких Башен, на развилке дорог их встретил Дифэнс, Капитан Стражи Города.

Отсалютовав друзьям мечом, он повернул коня и некоторое время ехал рядом с рыцарями.

- Чертовски жаль, что нет возможности отправиться с вами, - сказал он. - Право слово, легче идти в бой самому, чем раз за разом только провожать туда друзей.

- Вы правы, - отозвался Альтерэго. - Легче драться самому, чем ждать в неизвестности. И если что-то случится с другом - тебе некуда деться от мысли, что все могло быть иначе, если бы ты был рядом...

- Да, друг мой, - кивнул Солис, - вам не позавидуешь. Но за вашей спиною - наш Город и тысячи людей, и здесь вы в ответе за все. Ваш Долг - здесь.

- Об этом мне напоминать не надо, - сказал Капитан Стражи. - Только ждать от этого не легче...

- Готов ли Город к обороне? - спросил Черный Рыцарь.

- Мы готовы всегда. Но если будете разбиты вы - боюсь, что никакие стены уже не помогут Городу Высоких Башен...

- Я не слышал этих слов, Капитан Дифэнс! - оборвал его Альтерэго. - Мы не имеем права быть разбитыми.

- Да, конечно... Вздор, не обращайте внимания! Просто все это оттого, что вы снова уходите, а я остаюсь...

Проводив отряд до гребня ближайшего увала, Дифэнс, простившись со всеми, остановился и смотрел им вслед, пока отряд не скрылся в дубовой роще. Потом он повернул коня и вскачь погнал его к Городу...

 

Ближе к вечеру дорога привела отряд к неширокой речке, через которую был перекинут деревянный мост.

При въезде на него стоял полосатый пограничный столб, на котором крест-накрест были прибиты две таблички - "Гросланд-явь" и "Гросланд-сказка".

- Как это понимать? - спросила Плутишка у Черного Рыцаря, когда отряд остановился перед мостом.

- А вот как хочешь, так и понимай, - усмехнулся в ответ Альтерэго. - Жизнь в Гросланде-яви сегодня такова, что нет такого черного пророчества, которое бы там не сбылось, нет такого худого прошлого, которое там не повторилось бы, и нет печальной сказки или шутки, которые не обернулись бы там явью. Порой даже трудно поверить, что все это происходит наяву, а не в дурном сне или скверной сказке.

- И как это все так получилось... - вздохнула Плутишка.

- О, над этим неплохо поработали!

С древних времен в Гросланде существуют три понятия: Явь, Навь и Правь. Явь - это то, что вокруг нас сегодня. Навь - это прошлое и будущее - то, что живет в нашей памяти и воображении. А Правь - это как бы ось, соединяющая все три времени - прошлое, настоящее и будущее, и одновременно - закон их смены, движения, разграничения и соединения в единое целое. Путь следования Прави - Правда, иной же путь - Кривда. Видишь, из какой древности идут эти слова!

Так вот Гросланд сумели толкнуть на путь Кривды...

- Но как удалось столкнуть на этот путь целую страну? - спросила Плутишка.

- Правь, Правда, соединяет в единую цепь Время. Разорви эту цепь - и ты попадешь на путь Кривды. Вспомни, как разрывали год за годом эту цепь, объявляя прошлое черным. Но если черно прошлое - значит, черно и родившееся из него настоящее, Явь. И то будущее, к которому стремились и стремятся - тоже, стало быть, черное. Так делают черной Правь, Правду, ибо не может не быть черным закон, связующий все, что объявлено черным. И тогда было сказано: "Вот, то, что вы считали Правдой, - черно, значит это не Правда, значит Кривда - вот подлинная Правда, идите по ее пути!"

Если людей удается толкнуть на такой путь - вот тогда и случается то, что произошло в Гросланде, где Явь сегодня неотличима от самой дурной фантазии.

- Действительно, - сказала Марина, - помните сказку о Джельсомино в Стране Лжецов?

- Ну еще бы! - отозвалась Кузя. - И ведь в самом деле - в Гросланде-яви сегодня все, как в той сказке. Лжецов объявляют апостолами истины, грабителей - благодетелями, врагов - лучшими друзьями...

- А преступление - добродетелью... - тихо молвила Королева.

- И преступниками - тех, кто пытается остановить преступление, - сказал Альтерэго. - Разве не так назвали людей, восставших против преступников, разрушающих их Родину и уничтожающих народ? А их убийц назвали героями и спасителями Отечества...

Плутишка взглянула на другой берег реки. Все так же, как и на этом берегу - земля, трава, деревья, даже цветы. Но как трудно послать коня на мост через эту реку...

Ей вспомнились Торнский мост и Мост в Техаду, где свистели пули и нельзя было остановиться ни на миг. И вот опять Мост...

- Едем, - Капитан Альтерэго тронул поводья своего черного, как ночь, коня, и первым направился на мост. Отряд последовал за ним.

Подковы прогремели по дощатому настилу, потом снова глухо застучали по дорожной пыли.

Когда Плутишка минуту спустя обернулась, то не увидела позади ни реки, ни моста - они исчезли, словно их никогда и не было...

 

Вечером отряд остановился на ночевку на опушке березовой рощи, рядом с ручьем. Вдали за холмом виднелись крыши и трубы какого-то поселка.

Коней, сняв с них переметные сумы и вьюки, расседлали и они принялись бродить вокруг лагеря, пощипывая траву.

Альтерэго развел костер и Кузя занялась приготовлением чая. Пока грелась вода, Плутишка, позаимствовав у Кузи ее штык-нож, принялась открывать банку сгущенки, предвкушая, как она будет с ней расправляться.

Наконец все было готово и друзья расселись вокруг костра, получив по кружке горячего, пахнущего дымом чая.

Плутишка окунула ломоть хлеба в свою банку сгущенки. Однако донести его до рта она не успела. Потому что, бросив в этот момент беглый взгляд на сидящую напротив Королеву, заметила, как глаза Ее Величества сделались вдруг большими-пребольшими, а рот приоткрылся сам по себе. Королева смотрела куда-то за спину Плутишки.

Что за дела? Плутишка обернулась и по коже ее продрало морозом - к их костру беззвучно приближалось Белое Привидение!

Плутишка услышала нарастающий стук кастаньет. Не сразу до нее дошло, что это не кастаньеты, а ее собственные зубы. Потом число кастаньет удвоилось - потому что к ней присоединилась Марина.

Оба рыцаря, поднявшись, положили руки на эфесы мечей. Малыш, напротив, разглядывал Привидение с живейшим любопытством. Что касается Карлсонов, то они хоть и уставились на призрак во все глаза, но тем не менее не перестали заправляться вареньем из банки, по очереди запуская в нее ложки.

Гробовую тишину нарушила Кузя.

- Ответствуй, призрак, - сказала она, вставая и подбочениваясь, - какие прижизненные грехи не дают тебе покоя и что ищешь ты в нашем лагере!

- Купите простыни, добрые люди! - изрекло в ответ Привидение.

Оно приблизилось к огню и оказалось мужчиной средних лет, среднего роста и среднего сложения. Черты лица у него тоже были какие-то средне-статистические и только упитанность, пожалуй, была ниже средней. С головы до ног мужчина был укутан в белую простыню и стопку таких же простыней он держал в руках.

- Купите простыни, - повторил он. - Очень дешево отдам, право слово...

Королева прыснула. Зубы у Плутишки и Марины перестали стучать.

- Ну и шутки у вас, гражданин! - сказала Кузя. - Или это местный народный промысел - людей пугать?

- Какие уж тут шутки... - вздохнул мужчина.

- Вот что, - сказал Альтерэго, - присаживайтесь к огню, раз уж пришли, и рассказывайте, что к чему. Кузя, налей ему чаю.

Мужчина поблагодарил и, представившись Ивом, присел у костра. Ему подали кружку с чаем, хлеб, сгущенку и плитку шоколада. Плитку Ив отложил, сказав, что отнесет ее домой детям, которые еще ни разу в жизни шоколада не пробовали.

- Вот странно, - подумала Плутишка, - мы же в Гросланде, а тут всегда был лучший в мире шоколад, уж я-то точно знаю...

Ел Ив тоже странно - словно каждую крошку хотел растянуть до бесконечности. Похоже, есть ему приходилось не слишком часто.

- Ну так что тут у вас происходит? - спросил его Черный Рыцарь, когда Ив отодвинул наконец от себя кружку и поблагодарил. - С чего это вы разгуливаете по ночам в таком виде?

Ив тяжело вздохнул и начал рассказывать.

- Я из Поселка за Холмом. У нас там маленькая фабрика - шьем простыни, покрывала, всякие наволочки да пододеяльники. Раньше почти весь поселок от этой фабрики кормился - пока не настали эти самые новые времена. А как они настали - фабрику, которая раньше была общей, купил за гроши господин Брык - известный всей округе жулик и спекулянт. Денег он нам за работу не платит, а выдает простыни, чтобы мы их продавали. Этим, говорит, вы участвуете в доходах и можете кормиться!

А какие тут доходы? Кому нам эти простыни здесь продавать - друг другу? А поехать с ними куда-то - так на это деньги нужны, а их-то как раз у нас и нет. Заколдованный круг какой-то получается. Мы бы уж, верно, с голоду умерли, кабы не наши огороды. И одежду тоже не купишь - вот и приходится в простыне ходить, словно привидение какое.

Днем всем поселком на дорогу ходим - авось кто из проезжих людей что-то купит. Вот и я тоже - увидал ваш костер и подумал: а вдруг повезет?

- Весело живете... - печально усмехнулся Черный Рыцарь.

- Веселее некуда, - вздохнул Ив. - В школе нашей то детишки от голода падают, то учителя...

- И чего же вы ждете? - поинтересовался Солис. - На что надеетесь дальше?...

- Может, как-то все образуется... - неуверенно сказал Ив. - Не может же быть такого, чтобы вовсе нас извести решили?...

- А почему, собственно, не может? - сказал доселе молчавший Малыш. - Очень даже запросто могут вас извести, если вы только и будете сидеть да вздыхать!

- А что делать? - уныло спросил Ив.

- А то вы не знаете! - усмехнулся Малыш.

- Это что же - против господина Брыка пойти? - в голосе Ива прозвучал плохо скрытый испуг. - Так ведь герцог наш таким, как Брык, первый друг и покровитель - пришлет солдат и поколотят они нас, а то и что похуже. Нет, мы уж как-нибудь...

Да и вообще - мы люди маленькие, разве от нас что зависит?...

- И это - потомок великих воинов Гросланда! - печально молвил Черный Рыцарь. - Когда на площадях требовали смены власти - за кого вы кричали?

- Известное дело - за нынешнего герцога, - вздохнул Ив. - Он ведь такую жизнь обещал! Как там, значит, как у самих Де Маликорнов...

- Ну и как?

- Да выходит, что обманул...

- А когда восстание было против него в столице - вы на чьей стороне были?

- Так ведь разве же разберешься, мы ведь люди-то маленькие... Да и герцог тогда снова хорошую жизнь обещал...

- Ну так как же тогда от вас ничего не зависит, если именно такие, как вы, и поставили у власти нынешнего герцога и прочих брыков, и помогаете им всякий раз остаться у власти?

- Знаете, я, пожалуй, пойду, - сказал Ив и в голосе его прозвучала тоска пополам со страхом. - Спасибо за хлеб-соль. А с простынями как же - может, купите?...

- Солис, нам нужны простыни? - спросил Альтерэго.

- Полагаю, что нет. Мы же не нуждаемся в белом флаге.

- Как хотите. А хорошие простыни... - Ив еще раз вздохнул на прощанье и растворился в темноте, словно настоящее привидение.

- Может, надо все же было взять у него пару штук? - сказала Марина. - Он бы хлеба купил...

- У нас денег не хватит, чтобы покупать даже у сотой доли таких как он - сегодня их в Гросланде миллионы, - ответил Черный Рыцарь. - И даже одного мы таким образом в конечном счете не спасем. Но не это главное. Невозможно помочь тому, кто сам себе не хочет помочь...

- Нет, - сказал вдруг один из доселе молчавших Карлсонов, - пара простыней нам определенно не повредит!

Он взмыл и пожужжал в сторону поселка.

Некоторое время спустя послышалось завывание и утробное уханье, и из темноты вновь появилось Белое Привидение. На сей раз оно летело по воздуху, размахивая краями простыни, как крыльями.

- Здорово! - восхитилась Кузя.

- Полагаю, что нашей экспедиции не повредит пара Лучших в мире Привидений с мотором! - сказал, приземляясь, Карлсон и подмигнул Марине...

 

На следующий день им пришлось огибать обширное поле, разделенное на небольшие - всего тридцать на сорок шагов - клочки, разгороженные бесчисленными заборами.

На одном из клочков у дороги копал картошку человек в замызганном комбинезоне.

- Бог в помощь! - приветствовала его Кузя, решив сделать запас картошки для печения ее в костре.

- Благодарствуйте! - человек с наслаждением разогнулся, держась рукой за поясницу, и Плутишка увидела аккуратную бородку и пенсне в золоченой оправе.

- Не продадите ли килограммов пять? - спросила Кузя.

- Гм... В принципе - то есть теоретически - я, конечно, мог бы продать вам указанное количество картошки. Но объективно ситуация такова, что она крайне необходима мне самому, чтобы не умереть с голоду.

Его манера выражать свои мысли заинтересовала Плутишку - она почуяла ученую личность. Кроме того, бородка напомнила ей ее Плутиша.

- А вы, извините, что кончали? - спросила она.

- Столичный университет.

- Ну! - воскликнула Плутишка. - И я тоже! А работаете вы теперь где?

- Очень приятно, коллега. А работа... Гм... Как бы это сказать...

Вообще-то я ученый, но за эту работу, видите ли, почти совсем перестали платить, да... Говорят, что герцогская казна пуста. Но наш добрый герцог раздал нам эту землю, чтобы мы могли растить для себя картошку.

- И более того! - ученый вдруг воодушевился. - Это моя собственность, а собственность делает человека свободным! Я знаю это точно, поскольку об этом ежедневно пишет любимая газета нашего герцога!

Малыш, услыхав это, рассмеялся.

- А можете вы оставить ее и уйти? - спросил он.

- Как это - оставить? - вскинул брови ученый-огородник. - Как же я ее оставлю, если это - моя собственность? Да и с голоду я без нее умру - за работу ведь мне не платят.

- Но тогда в чем же заключается ваша свобода? - поинтересовался сэр Солис.

- Э-э-э... Свобода? Ну... Я могу сколько угодно ругать герцога! И потом - у нас свобода мысли! Ее дал герцог.

- Да что вы говорите? - расхохотался Капитан Альтерэго. - Разве может кто бы то ни было дать или отнять свободу мысли? Только сам человек может от нее отказаться - заменив, скажем, любимой герцогской газетой. Многие, увы, так и поступают, поскольку мыслить, по их мнению, слишком обременительное занятие. Но винить в этом они должны лишь самих себя.

И где, скажите, ваша свобода в том, что вы, будучи ученым, должны копать эту картошку, чтобы не умереть с голоду?

- Ах, как это у вас все просто, - поморщился ученый. - Видите ли, с философской точки зрения, э-э-э... Категория свободы...

- Ну разумеется, - усмехнулся Капитан Альтерэго. - Как говаривал один мой приятель, "с точки зрения логических градаций мы не можем игнорировать тенденцию парадоксальных иллюзий, являющуюся псевдо-адекватным отражением объективной реальности".

- Вот это завернул! - мысленно восхитилась Плутишка.

Ученый смутился и начал краснеть.

- Еще немного такой свободы, - сказал Черный Рыцарь, - и жить вам в землянке, поскольку из дома вас выгонят за неуплату, а питаться будете кореньями и орехами.

- Но ведь и так тоже можно жить... - вздохнул ученый.

- Можно. Но для чего вы в таком случае кончали университет, а человек, памятник которому стоит во дворе того университета, прошел тысячу верст пешком, чтобы основать его? Вы же просто-напросто предали все его труды, и не только его.

Ученый-огородник открыл было рот, но то ли он не смог подобрать слова, то ли они застряли на полпути.

Черный Рыцарь печально усмехнулся и тронул коня.

 

- Знаете, друг мой, - сказал через некоторое время Солис, - я сейчас подумал, что ругательное выражение "больно умный" не так глупо, как кажется.

- Да, - отозвался Альтерэго. - Если весь этот ум уходит на то, чтобы оправдать любую гнусность и несправедливость, и собственное бездействие перед их лицом.

 

На другой день дорога привела их в город на берегу широкой реки.

Большинство заводских труб в городе не дымилось, тут и там у зарастающих травою недостроенных домов ржавели башенные краны, но на центральной площади шло бурное строительство Храма.

- Видали? - обратился к путникам старик, проходивший с удочками на плече через площадь. - Развели кадило! Словно деньги больше на на что потратить. В городе половина людей кто без работы, кто без денег за работу, бездомных, а особенно детишек беспризорных, и не сосчитать, а эти... Недавно детский дом закрыли, потому как крыша рушится, а на ремонт денег нет. А в больнице нашей теперь только помирать хорошо - потому как там ни на лекарства, ни на еду не хватает. А на Храм этот - пожалуйста, сколько угодно.

- Откуда же деньги? - спросил Солис.

- А вы у бургомистра нашего спросите! - зло усмехнулся старик. - Первейший в городе взяточник и вор. Видно, рассчитывает таким манером у господа бога прощение грехов и вечное блаженство приобрести. Думает, что всевышний - такой же взяточник, как и он.

- Тут все главные в городе ворюги да бандиты в "жертвователи" записались, - продолжал старик. - Чуют, чье мясо съели, и боятся геенны огненной. Вот и думают, что откупятся. "Святоши"! Понавешали крестов на толстые шеи и на "спасение" надеются. Да в Святом писании нет ни одной заповеди, которую бы они не нарушали! Впрочем, ни один из них того Писания и не читал. А то и полушки не дали бы на этот Храм, потому как все сказанное Христом и Апостолами - против них.

Нет, не будет Бога в их Храме! Ибо строят его фарисеи на краденые деньги. "Горе тому, кто строит дом свой неправдою и горницы свои - беззаконием, кто заставляет ближнего своего работать и не отдает ему платы его". Нет, не Правдою они строят Храм свой, хоть и найдется, наверное, немало тех, кто пойдет туда молиться.

Только моей ноги там не будет. Слишком разный Бог у меня и у них!

- Взгляните! - старик указал на дома, окружающие площадь. - Это выстроили мои друзья и я сам. Вот моя жизнь, мой труд. И какую же старость получил я в награду от новых "господ"? Где мои сбережения? Они обратили их в прах. Мою пенсию они сделали нищенской, а цены на лекарства подняли так, что я, больной, должен выбирать между лекарством и хлебом - выбирать между двумя смертями. Видите эти удочки? Если б не рыба в реке - меня бы уже не было! А ловится она все хуже и хуже день ото дня...

- Они еще за все ответят, отец... - тихо сказал Альтерэго.

Старик поднял на него глаза и взялся за стремя.

- Скажи, солдат, - и голос его вдруг зазвенел, - скажи, кто сотворил все это с нами?! Я стар и болен, но у меня еще хватит сил, чтобы вогнать мой старый плотницкий топор в их поганые лица! Скажи, где их искать! Я дойду!...

- Боже мой, - подумала Плутишка. - Боже мой, а я-то...

- Они сидят далеко, отец, - глухим голосом сказал Капитан Альтерэго. - Но я клянусь тебе, как поклялся на этом Мече, что мы до них доберемся. Они ответят за все. И за тебя тоже. Никакие храмы не спасут их от Суда...

- Тогда торопись, солдат. Потому что я хочу дожить до этого дня!...

 

А на следующий день посреди голой степи им встретилось блестящее заграничное авто.

Поравнявшись со всадниками, машина остановилась и из нее вышли двое элегантных молодых людей и три девицы, смахивающие то ли на секретарш, то ли на манекенщиц из демаликорновских иллюстрированных журналов. Девицы дружно жевали резинку и от этого разительно походили на коров. Малышу даже показалось, что они сейчас замычат.

- Вы не скажете, как проехать на курорт "Парабобос"? - спросила, однако, человеческим голосом одна из девиц.

Королева, услышав это название, тихо прыснула, но промолчала.

- Увы, несравненная, - ответил Белый Рыцарь. - Понятия не имеем.

- Какая досада! - воскликнула девица и состроила Солису глазки. - В фирме, где мы покупали путевки, нам сказали, что это где-то здесь. Но мы ищем уже третий день, представляете? Третий день мы таскаемся по этой степи, когда я так жажду развлечений!

- Развлекаться - это наша слабость, - кокетливо подхватила вторая девица. - Где мы только ни побывали! Самые шикарные курорты! И как мы там развлекались! Мы катались на яхтах и слонах, на воздушных шарах и горных лыжах, на досках с парусом и роликовых коньках!

- Это ж сколько сил надо, чтобы так отдыхать! - иронически посочувствовал Альтерэго. - Я уж не говорю о деньгах.

- Деньги! - воскликнул один из молодых людей. - Умный и ловкий человек без них не останется!

- И чем же вы занимаетесь? Тяжелая видно, работа, если вы так усердно отдыхаете? Что вы производите?

- "Производите"! - фыркнул молодой человек. - Вот еще! Мы - ком-мер-сан-ты! Мы занимаемся бизнесом!

- То есть деньги вы крадете?

- Что за вздор! Ничего мы не крадем. Это называется - бизнес!

- Великий бизнесмен Форд, - усмехнулся капитан, - полагал, что бизнес - это когда вы продаете то, что производите сами. Все прочие доходы он называл иначе.

Молодой человек побагровел. Девицы непонимающе хлопали накладными ресницами.

- В стране, где стоит половина заводов, - продолжал Альтерэго, - тот, кто богатеет, не производя ничего - просто перекладывает в свой карман деньги тех, кто еще продолжает трудиться. Вы просто воры, "господа", самые обыкновенные воры, и развлекаетесь на деньги тех, кто из-за вас умирает от голода.

- А вы, как видно, из тех, кому не по нраву наш герцог! - сдавленным голосом произнес "бизнесмен".

- Вы даже не подозреваете, до какой степени правы! - и капитан направил на него своего вороного коня. - Мой вам совет - проваливайте, пока целы!

И Альтерэго положил руку на эфес меча.

Жаждущая развлечений компания не заставила просить себя дважды и вскоре их авто скрылось из вида.

Тут Королева вдруг залилась хохотом.

- Долго же они, наверное, будут искать свой курорт! - воскликнула она. - "Парабобос" по-испански означает "Для дураков". Бьюсь об заклад, что такие же умники, как они сами - только чуть поумнее - просто переложили их деньги в свой карман. Эти олухи и контору не найдут, когда вернутся!

- Но если кто-либо полагает, что мне их жаль, то он глубоко ошибается, - усмехнулся в ответ Черный Рыцарь. - И ведь мнят себя центром мироздания, презирая тех, чьим трудом создано все, чем они пользуются. Но что будет с вами, "господа" если исчезнут те, кто пашет и строит, готовит и шьет? И кто хватится, если однажды исчезнете вы?...

 

8.

Наконец отряд достиг места, где был назначен общий сбор.

Это была маленькая Застава на дальней гросландской границе. Она стояла на берегу неширокой горной реки, неумолчно шумевшей на покрытых белой пеной перекатах. Реку можно было легко перейти вброд где угодно - кроме тех дней, когда в горах шли дожди. Тогда она вздувалась и неслась, как бешеная, ворочая разбросанные по ее ложу огромные валуны.

В остальное же время реку эту нельзя было считать препятствием для того, кто захотел бы перейти границу. Но таким препятствием был ее гросландский берег - отвесная каменная стена высотой до сотни метров. Лишь кое-где стена эта была рассечена сбегающими к реке ущельями, по которым бежали ручьи. Одно из таких ущелий и перекрывала Застава. При этом важность ее определялась тем, что по этому ущелью проходила одна из немногих дорог, пересекающих границу. Дорога была не ахти какая, безо всякого покрытия и обустройства, но проехать по ней было можно.

Гарнизон Заставы, которой командовал старый знакомый Черного Рыцаря, капитан Черо, был невелик и состоял из одних добровольцев. Никто другой и не смог бы служить на этой Заставе, о которой гросландское правительство, казалось, начисто позабыло. Еду здесь приходилось добывать в основном охотой, а оружие и боеприпасы - чаще всего в боях с теми, кто раз за разом лез через границу. Единственный на Заставе бронетранспортер давно уже был не на ходу - не было запчастей - и стоял у дороги, обложенный мешками с песком, вместо дота.

Черо, встретив отряд, указал Альтерэго, где можно разместиться в полупустой казарме, и в сопровождении двух бойцов уехал куда-то на джипе.

Вернулся он уже затемно, когда прибывший отряд и свободные от дежурства бойцы Заставы сидели у костра, разведенного во дворе под прикрытием стены казармы. Плутишке это вновь напоминало Нисланд...

- Что делается в Гросланде? - спросил, присаживаясь к огню, капитан Черо. - Мы здесь живем почти как на другой планете, новости доходят крайне редко. Радио слишком много лжет - поскольку музыку заказывают те, кто платит, а не продавшиеся газеты попадают сюда не часто.

- Что в Гросланде? - повторил его вопрос Альтерэго. - Гросланд...

             Пишу в чумном краю. На гойевских офортах

             Такие страны есть. Там все наоборот:

             Там соя проросла в ночи сквозь пальцы мертвых,

             Небесной манны там ждет свора у ворот.

              В отчизне, вкривь и вкось изъезженной рвачами,

              Исполосованной бичом гуртовщика,

              В стране, истерзанной клещами и когтями,

              Где небеса беды взирают свысока.

             В стране, чей мягкий грунт лафетом взрыли пушки,

             В чьем сердце выбили узлы своих колей,

             В стране, обобранной в честь Короля-петрушки,

             В отчизне ужасов - добыче упырей.

              Пишу в стране, где ров для миллионов вырыт,

              Где жажда, немота и голод, и едва ль

              Не гекатомбы там, где словно правит Ирод,

              И где занять престол сумела мразь и шваль.

             Пишу в чумном краю, где пули на погосте,

             Где кровь, где каждый шрам зловещ, угрюм, багров,

             Где смерть среди руин с утра играет в кости

             На выжженном плацу, на торжище ветров.

              Я вам пишу в стране ста тысяч ран кровавых,

              В стране, искусанной на тысячах дорог

              Зубами всех борзых, клыками всех легавых,

              Когда выжлятники трубят в холуйский рог.

             Я вам пишу во рву, где уж не Даниила,

             А весь народ хотят навеки побороть,

             Чтобы душа его позора не избыла,

             На растерзание отдав живую плоть!...

- И что же народ?... - спросил Черо.

- Народ... - тихо промолвил Альтерэго. - Народ... Негодяи жируют, а остальные... Есть уже немало мест, где хлеб пекут из корма для скота, и все больше становится городов, где нет ни тепла, ни воды, ни света. Но тех, кто уже все понял и готов сражаться, все еще слишком мало. Большинство все еще продолжает уповать непонятно на что...

             Сегодня у людей кругом

             Тревожный шаг и взгляд угрюмый,

             И за ресницами их думы

             Подобны хищникам за рвом.

              В лесу, где сказок стерся след,

              Бесшумно бродят волчьи стаи,

              Чума над Родиной витает,

              Жестокость вкралась в солнца свет.

             Мы - между славой и бесславьем,

             Между надеждой и концом,

             В проклятой книге злым слепцом

             Баланс возмездия составлен.

              Вброд через реку отреченья

              Идут живые к мертвецам,

              По черным совести мосткам

              Плетется смерть в живых владенья.

             Между рубашкою и грудью

             Есть место только для клинка.

             Цель далека или близка?

             Все облачилось в тень Иуды.

              Дух тирании всплыл опять,

              Его повсюду носит ветер.

              Кого так ищут люди эти,

              Чье ремесло - разъединять?...

Разъединять - вот в чем все дело. О, в этом они весьма преуспели! Надо отдать должное врагу - он действует умело и успешно.

Мы, как всегда, "готовились к прошлой войне" - запасали и совершенствовали оружие, но дело решили вовсе не мечи. Наполеон, один из величайших полководцев, не зря сказал, что одна поганая лживая газета страшнее, чем целая дивизия вражеских солдат.

             Обман новейшего покроя...

             Нас оглушает дикий вой.

             Слова зовут нас за собой,

             Но все у крикунов чужое -

             Оно заемное, ввозное.

             У их призывов - дно двойное.

              Их мир - дворец, с торгов идущий.

              Его огонь внутри грызет.

              И безмятежный небосвод

              Лишь полог над бедой грядущей.

              Трещат стропила. Дым все гуще,

              Сей дом не дом, а пепел сущий.

             В дворцовом зале слышен хор.

             Поет капелла людоедов,

             А ложь, лазейки все разведав,

             Цветы бросает на ковер,

             И, видя бледный их узор,

             Смеется смерть, как наглый вор.

 

 

 

              Пластинка кружится быстрее,

              Как солнце в омуте речном.

              Бал оборвется. Что потом?

              Что будет дальше? Лицедеи,

              В самих себя взглянуть не смея,

              Прочь гонят эту мысль, как змея.

             В окно я вижу трупы, трупы

             Детей, убитых наповал,

             Деревни черный дым застлал,

             Гиены снова скалят зубы,

             Покуда с важностью сугубой

             В кафе болтают правдолюбы.

                       Еще не сгинул страшный сон,

                       Но уж горланят горлодеры

                       Вслед за заморским дирижером,

                       Чтоб заглушить планеты стон,

                       Чтоб не достиг прохожих он.

                       Окрашен кровью небосклон...

- Это ваши стихи, капитан? - спросила Марина.

- Нет. Это - Луи Арагон, - ответил Альтерэго. - Твоя Милая Франция, когда она в последний раз была захвачена врагом. Я просто заменил в его стихах слово "Франция" на другие...

- А еще говорят, что история не повторяется, - печально усмехнулся Черо. - Разве что в виде фарса. Но в фарсе, который мы сегодня видим, слишком много трупов и кровь - настоящая, а не томатный соус для актеров на сцене...

- И все равно - все еще слишком много тех, кто продолжает либо уповать на чудо, либо думает, что сумеет выкрутиться, выжить в одиночку. Да, они преуспели, те, чье ремесло - разъединять! - сказал Альтерэго. - И когда я вижу их, поучающих нас с экранов телевизоров, меня всякий раз душит желание всадить в экран пулеметную очередь!

        Почтенные отцы, о чем вы речь ведете?

        Нет больше сил у нас терпеть чужих господ.

        Народ мой наг и сир, как мучение в отрепье,

        Он стонет под ярмом, - вам легок этот гнет.

         Сказавший "Родина" - для вас преступник тяжкий,

         Вы имя Родины черните болтовней,

         Уже всего лишен герой борьбы вчерашней,

         Ему оставлен плащ молчанья ледяной.

        Уже вокруг персон могучих и известных

        Гримеры славы вновь стяжают барыши.

        Какая толчея вокруг могил отверстых:

        Скупают честь, платя иудины гроши.

         Уже хотите вы с позорным милосердьем

         Отцеубийцам дать местечко у стола,

         И преступленье здесь опять всем домом вертит,

         Измена и палач вершат свои дела.

        Солдаты изгнаны учителями пенья,

        Преступниками вновь к стене приперт закон.

        Эй, жертвы, шляпы снять, здесь дезертиров племя

        Речь поведет за вас, отвесьте же поклон!

         Они вам говорят, наставники бесчестья,

         Что час уже настал, чтоб руку протянуть

         Тем, кто, придя в ваш край, открыл годину бедствий,

         Рвал ваш жасмин с цветов, топтал посевов грудь.

 

 

        Мораль читают вам, на ваши встав могилы,

        Забыв, что вами был свободы свет зажжен,

        Читают с алтарей, где клятвы приносили

        Отмстить за смерть детей и поруганье жен...

- Солдаты изгнаны "учителями пенья"... - повторил Черо. - Все, все повторяется! Вспомните, с чего все это, среди прочего, начиналось - как болтуны, "учителя пенья", на всех углах поливали помоями солдат! Они объявляли преступниками нас и наших мертвых, никчемным и гнусным - все, за что мы сражались, и бессмысленными - все наши жертвы.

- Но самым поразительным было повальное безумие тех, кто во все это поверил, - сказал Альтерэго. - Без-умие. Без ума... Что ж, в итоге мы имеем то, что имеем.

      Мука у нас теперь прескверного помола

      И на ступень еще спустились мы во мрак,

      И все вокруг как есть острижено и голо,

      И учат каждого затягивать кушак.

       Возглавил это все делец из подворотни,

       Макака в маклерах, блудливая строка,

       Готов он все продать за ради лишней сотни

       И получить барыш с гвоздей гробовщика!

      Послушайте, как он болтает, этот парень!

      Как, подыграв врагу, отнюдь не смотрит вниз,

      Как он кичится тем, что так непопулярен,

      Предательства адепт, поганый блюдолиз!...

Это просто какой-то апофеоз подлости и грязи. Все самое мерзкое, что есть на свете, что обычно таят - сегодня нагло лезет вперед и вверх, утверждая себя, как самое высшее, что может быть.

Но у этих старых стихов есть продолжение!

     Он тщится попросту развязку чуть отсрочить,

     Он знает, что ему спасенья не обресть,

     А власть его пьянит, калечит и морочит,

     Ведь логика своя у преступленья есть!

      Пора ему постичь, что бремя жизни хрупко,

      Что в пекле надобно за все держать ответ:

      Пусть катится его никчемная скорлупка

      По тем же колеям, другим каштанам вслед!

     Ты сдохнешь и сгниешь - и о тебе ни слова

     Не скажет никогда История всерьез,

     Легенда о тебе не сочинится снова,

     Исторгнут будешь ты, как шелудивый пес!

      Ты балансируешь над гибельным обрывом,

      Но знаешь ли, упырь, что канешь ты во тьму,

      И строгий судия пребудет молчаливым,

      Не ставя памятник убийце твоему!

А народ...

     Паяцы, ваш секрет вы спрятали, как лисы,

     Но у зеркал вокруг есть тоже свой язык,

     Как в лужах крови, в них ваш отразился лик

     И нити, что от вас тянулись за кулисы.

      Народу, как всегда, нет места в ваших планах,

      Но помните, что гнев таит он до поры.

      Он может к вам прийти в любой момент игры,

      Чтоб отвести под душ пройдох не в меру рьяных.

     Терпенье велико, он вас изумляет,

     Вам кажется, что все опять сойдет вам с рук,

     Но бойтесь, чтоб народ не грянул песню вдруг,

     Какую он порой в работе напевает!...

Либо народ вспомнит эту песню, вспомнит, что он - Народ, либо погибнет.

- Мы и сражаемся сегодня для того, чтобы дать ему время вспомнить. И ты, и я... - сказал Черо.

- Послушайте, капитан, - обратилась к нему Плутишка. - Вы и ваши солдаты... Вы сражаетесь здесь, на этой Заставе... Но есть ли в этом смысл? Ведь те, кто правит сегодня Гросландом, служат его врагам и сами раздают на разграбление все богатства страны. И губят голодом и болезнями больше людей, чем иная война. Так для чего защищать эту Заставу?...

- Для чего? - промолвил Черо. - Да, ты права - мы преданы и проданы сегодня. Но все равно будем стоять здесь до конца, будем драться. Потому что должен быть кто-то, кто не сдается не смотря ни на что. И потом - здесь не просто Застава. Эта дорога, что тут проходит... Ты знаешь, что такое героин?

- Да, конечно. Это наркотик. Он уводит в мир иллюзий и галлюцинаций...

- Верно. И чем хуже становится жизнь в Гросланде, тем больше тех, кто стремится спрятаться в этот мир от реальности. Особенно много молодых...

Две-три дозы - и ты уже раб наркотика, ты без него не можешь. Те, кто везет его в Гросланд, убивают сразу трех зайцев. Во-первых, люди, попавшие в это рабство, уже не сражаются против негодяев, что правят сегодня страной. Во-вторых, они еще и вымирают быстрее, чем другие, облегчая этим "окончательное решение вопроса". Ну а в-третьих - это огромные деньги. Самый прибыльный "бизнес" на планете.

Так вот дорога у нашей Заставы - одна из тех, по которым удобнее всего ввозить эту отраву в страну. Но пока здесь стоим мы - этот путь закрыт. Да, есть и другие дороги, но все же мы мешаем этим негодяям - не зря они все время стараются выбить нас отсюда. Не знаю, сколько жизней и судеб мы спасаем в Гросланде, но даже если всего одну - и тогда мы стоим тут не зря...

Черо поднялся.

- Пройдусь до ребят в бэтээре... - и он скрылся в темноте.

- На этой Заставе погибла его семья, - тихо сказал Альтерэго. - Жена и сын. При отражении одной из атак мина попала в окоп, где они набивали пулеметные ленты. Он никогда не уйдет отсюда...

Некоторое время все молчали.

Потом Королева взяла свою гитару.

- Я помню еще одну из тех баллад, капитан, - сказала она и пальцы ее легли на струны...

           Вчерашних дней напев храним душой моею

           И новым ариям той песни не прогнать.

           Кто пел ее хоть раз, споет ее опять

           Сегодня, как всегда - на сердце легче с нею.

            Когда был черен день и жизнь была горька,

            Звенела эта песнь под небом запрещенным,

            И будущее нам являлось озаренным

            Надеждой, несмотря на страшный лик врага.

          "Вам дальше не шагнуть, - та песня говорила, -

          О варвары, ваш след сотрется в свой черед,

          Как те следы в полях, что оставляет скот.

          Наш отчий край для вас - преграда и могила.

           Вам дальше не шагнуть, судьба карать умеет.

           Вам дальше не шагнуть, здесь наших предков дом.

           Здесь воздух чист для нас - вы задохнетесь в нем,

           Вы смерть несете нам, но смерть - над вами реет.

          Вам дальше не шагнуть. Пехота вязнет в глине,

          К подножью радуги она не доползет.

          Медведь, вломившись к нам, из ульев выкрал мед,

          Но улей цел и есть еще цветы в долине..."

 

 

           То песнь моей земли, то песня свежих ран,

           Ее не оборвать, она всегда пробьется,

           Она прочна, как цепь, как солнца свет, что льется

           И красит в алый цвет могилы партизан...

          О чем поет сейчас народ моей страны?

          Что в отдыха еще не знавшем сердце носит?

          Что говорит сейчас, когда войны колеса

          Не бороздят поля и явной нет войны?

           Он говорит, что день грядущий с углем сходен

           И без труда его не выдать на-гора,

           Что Родину свою мы там всегда находим,

           Где трудимся и где сражались мы вчера.

          Когда настал наш час идти громить врага,

          Не торговались мы, все были в трудном деле,

          Сейчас враги страны другой наряд надели,

          Должны ль мы потому валяться в их ногах?!...

 

9.

Плутишка долго не могла уснуть. 

Ночь за окном была безлунной и беззвездной, потому что небо было затянуто ползущими из-за реки тучами, и мысли в голову Плутишки тоже лезли довольно мрачные.

...Боже мой, как хорошо было раньше! Какой замечательной и веселой была Сказка, где можно было кататься с речной плотины верхом на зеленых ветках и потрогать руками радугу, где Медведь угощал ее Лучшей в мире Малиной, Волк пел с ней под гитару, а Бормоглоты Его Светлости пылкали на нее пирожками с яблоками! И даже Госпожа Черной Долины... Если разобраться спокойно - душевная, в общем-то, особа, с дорогим плутишкиному сердцу философским уклоном...

А как прекрасно было в замке Герцога Бульонского и Паштетского!

Теперь, глядя на Его Светлость, хоть и грузного, но подтянутого, в ладно сидящей на нем полевой форме, трудно поверить, что когда-то он жил в замке из сыра и шоколада, застревал там в дверях и мучился вопросом, похудеть ли ему или еще раз пообедать.

Как все изменилось... Если раньше бывали сражения - это были обычные сказочные битвы, после которых было так здорово пировать в "Толстом Карлсоне"...

Теперь все иначе. Столько страданий и крови вокруг, и конца этому не видно. А какие подлецы тут и там! Боже мой, ну откуда же берутся такие люди на земле? Почему им не живется без того, чтобы другие не страдали?

Ей вспомнился Плутишкоед Обыкновенный. Да он был просто душка по сравнению со всеми этими Де Маликорнами! И даже умер от горя, когда узнал, что жил неправильно. Не так ел... Хотя это, наверное, как раз в духе Де Маликорнов...

Да, все изменилось. Раньше Сказка была частью ее собственного маленького мира, куда можно было сбегать, например, от поучений Мамы Плутишкиной. А теперь Сказка все время уводит ее из маленького мира в Большой. В обычной жизни от него еще можно как-то спрятаться - выключить телевизор и читать умные книжки, а потом обсуждать их с Плутишом, а в Сказке ее теперь все время хватают за шиворот и заставляют видеть то, о чем и подумать бывает страшно. И всякий раз оказывается, что все это не где-то за тридевять земель, а совсем рядом, порою на тех же улицах, по которым она ходит.

Плутишке вспомнилась одна из ее подруг - Зайка. Та все время изучала очень умные науки, бегая и прыгая в перерывах, и любила жаловаться, как ужасно то, что она уже два месяца не может посидеть в своем любимом кафе-мороженом. О том, что по большому счету творилось в Городе, Зайка всегда узнавала задним числом. При этом глаза ее делались большими-пребольшими и она в ужасе восклицала: "Что вы говорите! Какой кошмар!"

Сюда бы сейчас милую Зайку... Как бы посмотрел на нее, скажем, капитан Черо?...

Черо. Он такой же, как Альтерэго и Каспар, как Радужный Кот. Часто кажется, что они сделаны из железа. И в то же время в них нередко проскальзывает такое, что сама она кажется себе холодной железякой по сравнению с ними. Как это в них уживается?...

Что пел Черо со своими солдатами, когда вернулся к костру и попросил у Королевы ее гитару?...

          Беспощадно солнце печет,

          Обрываются горы круто,

          И ведет пулемет отсчет

          Гильзам стреляным и минутам.

           Здесь иная цена часам,

           Человеку цена иная,

           Чем когда-то казалось нам,

           Чем иные дома считают.

          Здесь, на этом горном плато,

          В перекрестьях чужих прицелов,

          Не заменит тебе ничто

          Силы духа и главной цели -

           Той, единственной на земле,

           За которую жизнью платят,

           Не задумываясь о цене,

           Даже если жизни не хватит.

          Тот, кто был здесь, узнал сполна,

          Что такое - жизнь человека.

          Нет, совсем не пикник она -

          Это камень в здание века.

           Только тот, кто сумел понять

           То, что жизнь - Большая Работа,

           До конца сумеет стоять

           И не дрогнет у пулемета...

Она, Плутишка, такие песни не знает. Они не ее...

Но уже через пару минут тот же Черо пел совсем о другом...

          Опрокинулось небо дождем,

          Словно осень пытается смыть

          Все, что в сердце было моем,

          Все, чего вовек не забыть.

           По асфальту рекой вода...

           Осень, осень, напрасный труд!

           От себя не уйти никуда,

           Даже если годы пройдут.

          Чем впустую время терять -

          Лучше выткать закат огнем.

          Осень, мне самому решать,

          Что там будет - в сердце моем.

           Я хочу, чтобы были в нем

           Боль и радость, печаль и свет,

           Потому что в сердце моем

           Лишь отчаянью места нет...

Надо будет попросить у Черо слова и аккорды...

Как все это в них сочетается? Или так и должно быть у настоящих солдат? Потому, наверное, и остается столько хороших песен после даже самых страшный войн...

Вот интересно: если бы тут был Плутиш - что бы он по поводу всего этого сказал? Может, стоит как-нибудь взять его с собою? Хотя кто его знает, как тут на него посмотрят. Они тут совсем другие...

А ведь живут на одной и той же земле, совсем рядом...

"В стране, обобранной в честь Короля-петрушки, в отчизне ужасов - добыче упырей"...

В такой стране, наверное, только так и можно жить - либо ничего не зная и не желая знать, либо сражаясь. Иначе можно просто сойти с ума, думая обо всем...

 

Марина и Королева тоже не сразу смогли заснуть.

Марина лежала и думала о том, насколько, оказывается, разные могут быть Франции. Ее бароны и виконты с обожающими их крестьянами, фрондерствующие против кардинала Мазарини, совсем не похожи на тех, о ком были стихи, что читал Альтерэго. И что такое Мазарини в сравнении с теми подлецами, с которыми им приходится сражатся сегодня? Так, грошовый интриган...

Да, это тебе не Фронда с изящным звоном шпаг. И песни совсем другие.

           ...То песнь моей земли, то песня свежих ран,

               Ее не оборвать, она всегда пробьется,

               Она прочна, как цепь, как солнца луч, что льется

               И красит в алый цвет могилы партизан...

Все это гораздо больше похоже на то, что было в ее первой книге, которую она писала, кажется, тысячу лет назад. Кем был тот гнусный "Пиноккио" в генеральском мундире? "Макака в маклерах"... А Сэмюэль К. Барабас, которому он продался? Он же один из Дома Де Маликорнов. И значит, в этом походе они будут сражаться и против ненавистного ей "Пиноккио"...

               Пишу во рву, где уж не Даниила,

               А весь народ хотят навеки побороть...

Даниил, кажется, был пророком, которого бросили в ров ко львам, за то, что он не хотел отрекаться от своей веры... Да, эти сволочи именно этого и хотят - чтобы мы отреклись от всего, что с детства было для нас свято. Но поддаваться им нельзя, ни за что нельзя...

Потом мысли Марины приняли другой оборот. Как там ее неустрашимая Хунта? Капитан Альтерэго говорил, что группа прикрытия, в которой следует Хунта, тоже прибудет сюда, на Заставу капитана Черо...

 

Что касается давно привыкшей к военным походам Королевы, то философские вопросы ее не мучили. Она думала о Ее Высочестве, Маленькой Принцессе. Как она там? Здорова ли? Слушается ли Дворецкого? Не ободрала ли коленки?...

 

Долго не засыпала и Кузя.

Она лежала в темноте, закинув руки за голову, и думала о Его Светлости Герцоге Бульонском и Паштетском.

Где он сейчас? Как он? Что там с ним делают эти сволочи Де Маликорны?

Ей представилось, как он стоит, прикованный цепями к каменному столбу в каком-то подземелье, и разные отвратительные рожи над ним издеваются. Кормят его всякой гадостью...

Она даже засопела от ненависти. У, сволочи! Она еще доберется до них, они у нее побегают! Лично каждого - сковородкой! И - в отбивную! В рубленый шницель! В котлету по-киевски!

Милый Анри... Раньше, когда Три Толстяки были в сравнении с ним жалкими дистрофиками, он был для нее только объектом приложения ее кулинарных способностей...

Зато каким Мужчиной он стал теперь! Настоящим! А как он командовал их заставой! Никто не скажет, что в бою он прятался за чужие спины, а в рукопашной он один стоит трех бойцов.

И при этом - всегда идеально выбрит и с чистым подворотничком, который всегда пришивает сам! Он полагает - и правильно! - что все это вовсе не мелочи, солдат должен быть подтянут всегда и во всем, иначе он и драться будет кое-как.

Однако при всем при том никто не скажет, что Анри формалист и солдафон, как он был душа общества - так и остался, и для друзей всегда готов на все.

Да за таким Мужчиной, как Его Светлость, любая нормальная женщина пойдет куда угодно - если только она не кисейная барышня или страждущая развлечений фифочка!

Да... Где-то он сейчас и что с ним?...

Тут Кузя вспомнила о Джинне. Наверняка эти сволочи держат его в бутылке безвылазно! Ни попрыгать ему, ни побегать... А ведь джиннам тоже вредно долго не гулять - от этого у них портится характер. Вот тогда они и выскакиваю из бутылок и кувшинов злющие-презлющие, как брат Хоттабыча, Омар Юсуф, и начинают вытворять черт знает что.

Ну, погодите, ворюги поганые! Ух, что она с ними сделает, когда доберется! Жаль, что нет такой большой сковороды, чтобы всех - разом!

 

Что касается Черного Рыцаря, то он вообще не стал ложиться. Поговорив о чем-то с Черо, Альтерэго верхом на своем черном коне спустился к реке, пересек ее в стороне от дороги и осторожно двинулся вглубь вражеской территории.

Забрало его шлема было поднято, глаза, для которых эта беззвездная ночь была не темнее поздних сумерек, внимательно поглядывали по сторонам...

 

10.

                                             Под Мантуей шел смело

                                             Андреас Гофер в бой.

                                             Под Мантуей на казнь

                                             Ведет его конвой...

Герцог Бульонский и Паштетский, запертый в одной из камер в подземельях замка Георга Де Маликорна, в это время тоже не спал. Его распирало от избытка энергии.

Ограничение свободы, коим являлись каменные стены и стальные решетки, не так раздражало его, как безделье. По сравнению с этой камерой жизнь на заставе, полная лишений и опасностей, представлялась ему райским блаженством. Здесь можно было только расхаживать взад-вперед, подобно тигру в клетке, но делать было совершенно нечего и от этого можно было очуметь.

Однако желания очуметь у Его Светлости не было ни малейшего. Поэтому он целыми днями искал и находил себе занятия, сочетая при этом, по возможности, приятное с полезным.

День Герцог начинал с усиленной гимнастики, включающей в себя элементы рукопашного боя. Потом следовала уборка территории, для которой Его Светлость в первый же день заключения со скандалом истребовал в камеру ведро, веник, швабру и тряпку.

Потом он пару часов занимался тем, что читал по памяти любимые стихи и книги. Здесь, в камере, из-за отсутствия внешних событий, память его обострилась и Герцог с удовольствием перебирал вспоминающиеся вдруг второстепенные детали и даже совершенно ничтожные подробности из книг.

После обеда наступало время дрессировать Мыша.

Мыш появился в тот же день, когда Его Светлость водворили в камеру, и с любопытством уставился на него глазами-бусинками. Видимо, это был тутошний старожил, потому что сразу взял большую крошку хлеба, предложенную ему Герцогом. Усевшись на задние лапки и держа крошку передними, Мыш принялся за нее с самым серьезным видом, а доев - умылся и сказал "Пи!", на что Его Светлость ответил "На здоровье!".

Они сразу подружились и Герцог учил Мыша разным штукам. Тот оказался очень способным и даже освоил кувырок вперед, когда Анри пару раз показал ему, как это делается.

После Мыша следовало изучение территории. Его Светлость разбил всю камеру на участки и изучал их с дотошностью судебного эксперта, достойной Шерлока Холмса. Трещины, царапины, пятна, натеки краски...

И, конечно же, в первую голову - настенные надписи. Их, оставленных предыдущими постояльцами, имелось изрядное количество и для Его Светлости это была целая библиотека, Книга Жизни. Он изучал их во всех подробностях, вплоть до написания букв, стараясь по почерку представить себе тех, кто писал, их характер. А уж о содержании и говорить нечего - Герцог запоминал его наизусть.

В основном это были проклятия Дому Де Маликорнов, а также адресованные его представителям эпиграммы и пожелания типа "Чтоб ты сдох!".

Но попадались и философские афоризмы о смысле жизни и других серьезных вещах, а также изрядное количество стихов.

"ПРИСУТСТВОВАТЬ ПРИ ПРЕСТУПЛЕНИИ И БЕЗДЕЙСТВОВАТЬ - ЗНАЧИТ БЫТЬ СОУЧАСТНИКОМ"

Что ж, в этом Герцога обвинить было трудновато!

"КТО ГОВОРИТ "Я ЛЮБЛЮ БОГА", А БРАТА СВОЕГО НЕНАВИДИТ - ТОТ ЛЖЕЦ: ИБО НЕ ЛЮБЯЩИЙ БРАТА СВОЕГО, КОТОРОГО ВИДИТ, КАК МОЖЕТ ЛЮБИТЬ БОГА, КОТОРОГО НЕ ВИДИТ"

- Интересная мысль! - хмыкнул Герцог, впервые прочитав эту надпись.  

"СТРЕМЛЕНИЕ ТОЛЬКО К СОБСТВЕННОМУ БЛАГОПОЛУЧИЮ

ДОСТОЙНО СВИНЬИ"

Тут внизу стояло имя автора: А.Эйнштейн. Под этой подписью Герцог добавил свою и рядом приписал:

СЛЕДСТВИЕ N1: ДЕ МАЛИКОРНЫ - СВИНЬИ

К надписи "ЛИШЬ ТЕМ УБЕЖДЕНИЯМ МОЖНО ВЕРИТЬ, ЧТО СДАЛИ ЭКЗАМЕН НА БЕЗЗАВЕТНОСТЬ" Его Светлость ничего дописывать не стал, но думал о сказанном целых полдня. Ведь он и сдает сейчас этот экзамен...

"КТО ТО - ВОТ ЧТО НАС ГУБИТ. ВСЕ ЖДУТ КОГО-ТО"

На эти слова Герцог только горько усмехнулся.

                           "МАЛЕНЬКИЕ, НУДНЫЕ ЛЮДИШКИ

                             ХОДЯТ ПО ЗЕМЛЕ МОЕЙ ОТЧИЗНЫ,

                             ХОДЯТ И УНЫЛО ИЩУТ МЕСТА,

                             ГДЕ БЫ МОЖНО СПРЯТАТЬСЯ ОТ ЖИЗНИ"

- И имя им - легион, - вздохнул Его Светлость, прочитав эти строки.

Но на этих стенах были стихи и о других людях.

   "МЫ УЖЕ НЕ СКОТЫ, НЕ БЕЗМОЛВНОЕ СТАДО,

     МЫ ВЗМЕТНЕМ КУЛАКИ, НЕ МОЛЯ О ПОЩАДЕ!

     НАША СТОЙКОСТЬ СЕГОДНЯ - ДЛЯ ЗАВТРА ПРИМЕРОМ БУДЕТ,

     НАШЕ ЗАВТРА ПРИДЕТ И О НАС НЕ ЗАБУДУТ ЛЮДИ!"

Где он, написавший это? Что они с ним сделали, эти подонки?...

   "КАК ТРУДНО ИНОГДА ПОНЯТЬ ЛЮДЕЙ...

     ЛИШЬ ШЕСТЬ ЧАСОВ РАСПЯТЫМ БЫЛ ХРИСТОС,

     ПРИТОМ ПРЕКРАСНО ЗНАЯ, ЧТО ВОСКРЕСНЕТ -

     И ВОЗГЛАШЕН БЫЛ СИМВОЛОМ СТРАДАНИЙ

     (ХОТЯ ПОВЕРИТЬ ТРУДНО, ЧТО ТОМУ,

     КТО ЧУДЕСА СВЕРШАЛ СВОЕЮ СИЛОЙ,

     БЫТЬ МОЖЕТ НЕПОДВЛАСТНОЙ БОЛЬ СТРАДАНИЙ).

     НО ВОТ КОГДА ТОВАРИЩЕЙ МОИХ

     НЕДЕЛЯМИ ПЫТАЛИ В КАЗЕМАТАХ

     ЗА ТО, ЧТО ИЗМЕНИТЬ ХОТЕЛИ МИР -

     ЧТОБ НЕ БЫЛО ГОЛОДНЫХ И БЕЗДОМНЫХ -

     И КАЖДЫЙ ЗНАЛ В СТРАДАНИЯХ СВОИХ,

     ЧТО ВОСКРЕСЕНЬЯ ИМ ДАНО НЕ БУДЕТ -

     НИКТО СВЯТЫМИ ИХ НЕ ВОЗГЛАШАЛ

     И АЛТАРЕЙ В ИХ ЧЕСТЬ НЕ ВОЗДВИГАЛИ..."

Что ж, в честь него, Герцога Бульонского и Паштетского, алтарь тоже не воздвигнут. Но ему на это в высшей степени наплевать. Потому что он вовсе не ради этого пять лет назад покинул свой замок.

 

 

 

   "КОГДА ЗА ТО, ЧТО МЫ СМЕЕМСЯ, КТО-ТО ПЛАЧЕТ,

     ЗАЧЕМ НАМ ЭТОТ СМЕХ?

     КОГДА ЗА ХЛЕБ НАШ ПЛАТЯТ ГОЛОДОМ ДРУГИЕ,

     ЗАЧЕМ НАМ ХЛЕБ ТАКОЙ?

     И ЕСЛИ МЫ ЖИВЕМ ЦЕНОЮ ЧЬЕЙ-ТО СМЕРТИ,

     И МЫ ПОЙДЕМ НА СМЕРТЬ.

     И ЕСЛИ НАШ ПОКОЙ ЧУЖОЙ ВОЙНОЙ ОПЛАЧЕН,

     НЕ НУЖЕН НАМ ПОКОЙ."

И ему в высшей степени наплевать, что сказал бы о нем его знаменитый предок, герцог Готфрид Бульонский, один из предводителей первого крестового похода в Палестину, а также все нынешние герцоги от Де Маликорнов до ничтожнейшего Гросландского. И зря они надеются, что он, посидев в этой камере, начнет каяться и ныть, что больше не будет! Ничего они от него не дождутся - кроме большого "фигвама"!

                - Эй, Гофер, на колени! -

                Капрал кричит ему.

                - Нет! Я сражался стоя

                И стоя смерть приму!...

В двери камеры с лязгом открылось окошко и скрипучий голос Надзирателя сообщил:

- Петь запрещается!

Это сообщение стало уже ритуальным, поскольку распевать Его Светлость принимался ежедневно.

- Послушайте, милейший, - сказал Герцог прежде, чем окошко закрылось, - вам что, не нравится, как я пою? Я, конечно, не Шаляпин, не Карузо и не Пласидо Паваротти, но друзья не жаловались!

Надзиратель некоторое время озадаченно молчал.

- Наплевать мне, как вы поете, - сказал он наконец. - У меня и слуха-то нет.

- Может, вас репертуар не устраивает? Так подавайте заявки, я их рассмотрю.

- Плевать мне, что вы там поете, - сообщил в ответ скрипучий голос из-за двери. - По мне что "Янки-дудль", что "Подмосковные вечера". Запрещается петь - и все. Таков Порядок!

- Ах, Порядок! Ну, тогда конечно. Порядок - святое дело! - усмехнулся Герцог.

Окошко в двери закрылось.

Тогда Его Светлость начал насвистывать "Чижика-пыжика".

Окошко снова открылось.

- И свистеть запрещается. Таков Порядок.

Окошко закрылось.

Герцог задумался. Потом молча усмехнулся. Выждав пару минут, он подошел к двери и забарабанил по ней своим внушительным кулаком.

- В чем дело? - открылось через пол-минуты окошко.

- Вот что, милейший, - сказал Его Светлость. - Порядок - дело святое. Я благоговею перед Порядком! Дозволяется ли Порядком чтение вслух стихов?

На лице Надзирателя отразилась тяжелая работа мысли.

- Это мне неизвестно, - сообщил он наконец. - Я должен узнать.

- Узнайте! И заодно - насчет прозы. Иначе мы оба рискуем нарушить Порядок. Я - недозволенным поведением, а вы - попустительством мне.

Необходимо также выяснить, имею ли я право: смеяться, хихикать, хохотать, выть...

- Не так быстро, я записываю, - проскрипел Надзиратель.

- Правильно! Пишите: выть, лаять, сопеть, храпеть, чихать и кашлять, икать, урчать животом и издавать иные естественные звуки...

- Какие звуки?...

- Ес-тест-вен-ны-е! - по слогам повторил Его Светлость. - И если да - то какие именно. Разберитесь и завтра доложите мне. Спокойной ночи!

Окошко с лязгом закрылось.

- Идиоты! - мысленно усмехнулся Герцог. - Хотел бы я знать, как они смогли бы запретить мне читать стихи! Ведь это вовсе не обязательно делать вслух.

Он улегся навзничь на топчан, накрытый тонюсеньким матрасом и закинул руки за голову.

             Все говорят: ты холодна, как лед,

             Язык любви душа твоя не знает

             И даром время потеряет тот,

             Кто сердце покорить твое мечтает.

              Но даже если это все и так -

              Мне все равно: душа моя крылата!

              К твоим ногам я брошусь, как под танк,

              С любовью, как с последнею гранатой.

             И это чувство полыхнет, как взрыв,

             Твой лед брони в осколки разбивая,

             И ты узнаешь жарких чувств порыв,

             И всем я докажу, что ты - живая!

               Быть может, наконец поймешь тогда ты:

               Любовь разит сильнее, чем гранаты.

Его Светлость думал о Мадам Де Кузи.

 Смешно подумать: было время, когда она была для него всего лишь его личным Шеф-поваром. Впрочем, что удивляться - сам он в то время был таким, что теперь и вспоминать-то стыдно. Что это, черт возьми, за мужчина, если он застревает в дверях от обжорства? Впрочем, когда солдаты Де Маликорнов захватили его замок, он все-таки неплохо показал им, что умеет не только пировать...

Да, вот тогда все и началось. Битва при Городе Высоких Башен, Мадам Де Кузи со сковородой в руках...

А когда она сбежала в Нисланд, не последнюю роль в его обиде и решительности сыграло и то, что она опять посчитала его всего лишь любителем подзакусить. "Не волнуйтесь, Ваша Светлость, кушайте плюшки". Плюшки! Уж теперь-то она ему так не скажет. Нисланд, Сур, Техада... Она знает, какие там были "плюшки".

Да и сама она за эти годы... Эх! Каких достоинств женщина! С такой действительно можно хоть на край света, хоть к черту в пасть. И это не комплимент, а правда - ведь так оно и бывало не раз.

Да, где-то она сейчас?...

И тут в голову Его Светлости пришла мысль, от которой он подскочил и сел на топчане.

А вдруг эти сволочи украли и ее?! Да он тогда такое им учинит - они проклянут тот день, когда на свет родились! Только бы ему отсюда выбраться!...

 

11.

Проснулась Плутишка не потому, что выспалась, а оттого, то ее самым бесцеремонным образом подняли за шиворот и куда-то быстро потащили.

- У-у-у... Куда?... Что?... Я спать хочу... - бормотала она на ходу, силясь окончательно проснуться.

Во дворе ей это наконец удалось, потому что там ее сунули лицом в ведро с холодной водой.

Отфыркиваясь и сердито хлопая мокрыми ресницами, она огляделась по сторонам.

Светало. По двору Заставы деловито сновали вооруженные бойцы, таща какие-то зеленые ящики в начинающийся во дворе ход сообщения.

Прямо перед Плутишкой стоял Черный Рыцарь с автоматом на плече, за его спиной виднелись остальные члены отряда. Марина и Королева терли глаза. У Кузи, напротив, вид был вполне боевой и решительный, на боку ее висела санитарная сумка. Солис вставлял магазин в автомат, а стоявший рядом Малыш деловито за этим наблюдал. Рядом прогревали моторы оба Карлсона.

- С добрым утром, Ваше Плутишество! - сказал Альтерэго. - Тысячу извинений за то, что пришлось поднимать вас столь неучтивым образом. Но на китайские церемонии нет времени. Дело в том, что на нас сейчас нападут.

У Плутишки противно заныло под ложечкой. Ну вот, так она и знала, что без этого не обойдется. И ведь нет, чтобы напасть, когда она выспится. Вот тебе и "доброе утро"...

- А кто на нас будет нападать? - спросила она.

- На ту сторону прибыл большой караван с отравой для Гросланда, - ответил Капитан Альтерэго. - У них очень сильный конвой и они хотят проложить себе дорогу силой, разделавшись с Заставой...

"Разделавшись с Заставой"... Под ложечкой у Плутишки заныло еще больше. Ведь они же все сами сидят на этой Заставе...

- У Черо мало людей, - продолжал Черный Рыцарь, - поэтому весь отряд считается мобилизованным.

- Нам всем придется драться? - Плутишка посмотрела на солдат Черо. Им-то хорошо, они знают, что и как, а вот что будет делать она? Это же не на рапирах фехтовать, как она в детстве...

- Тебе, я полагаю, нет, - сказал Альтерэго. - Так что принципы Движения БУХ! не будут поколеблены.

При упоминании о Движении БУХ! Плутишка покраснела и насупилась.

- ...Вы с Мариной будете набивать магазины и пулеметные ленты, Малыш - разносить их по позициям.

- А остальные что? - спросила Плутишка.

- Королеве и Кузе работа тоже, к сожалению, найдется. Придется им вспомнить Нисланд. Что до меня и Солиса - тут, полагаю, все ясно. А у Карлсонов уже есть особое задание. Вы готовы? - и Альтерэго обернулся к жужжавшим пропеллерами Карлсонам.

- Так точно! - хором ответили они.

- Ну так поторопитесь!

Карлсоны взмыли и куда-то умчались.

Альтерэго указал Плутишке с Мариной их место в траншее в центре позиции, где были сложены ящики с патронами. Продемонстрировав, как вскрывать ящики, цинки и пачки, и как набивать магазины и ленты, он занял одну из стрелковых ячеек неподалеку. Чуть дальше устроился Солис и рядом с ним - Малыш.

Марина с Плутишкой переглянулись.

- Вот сволочи! - с чувством сказала Марина.

- Угу! - отозвалась Плутишка. - Никогда поспать не дадут...

В этот момент из-за реки донеслись резкие хлопки, а потом послышался нарастающий свист.

У Плутишки заныла спина. Эти звуки ей были знакомы по Нисланду. Минометы... На миг ей почудилось, что она снова у Торнского моста.

Мины грохнули где-то рядом, в окоп посыпалась земля. Плутишка вспомнила вдруг, как погибла семья капитана Черо - одно прямое попадание мины в их окоп, и все... Она поежилась.

Мины стали падать одна за другой...

 

Обстрел продолжался около четверти часа. Из-за бездействия - они с Мариной лежали на дне траншеи носом в землю - Плутишка провела это время весьма скверно. Все-таки избыток воображения порой определенно вреден...

Но потом, когда началась атака, Плутишке стало не до переживаний, потому что Малыш вскоре притащил пустые магазины и ленты. Забрав заряженные, он исчез, а Марина с Плутишкой принялись за дело.

При этом всякие ужасы как-то сами собой вылетели из плутишкиной головы, потому что ей просто стало не до них. Остались только ленты и магазины, которые надо было набивать. Вскоре Плутишке стало казаться, что само время превратилось в пулеметную ленту с патронами-секундами.

- Хорошо, что ногти короткие, - мелькнуло в голове Плутишки, когда она набивала очередной магазин.

Ей вспомнились те девицы из заграничного авто. "Развлекаться - это наша слабость!" Сюда бы этих дур, пусть бы "поразвлекались", как она, посмотрели, как оплачиваются их вояжи!...

Первая атака была отбита. На заставу вновь посыпались мины. Странное дело - теперь они уже почему-то не так действовали Плутишке на нервы. Что значит заниматься делом!

Она взглянула на Марину.

- Нас без хрена не сожрешь! - подмигнула ей Марина, отбрасывая с потного лба прилипшую прядь темных волос.

- В самом деле, - подумала Плутишка. - Ведь с нами Капитан Альтерэго. И его Меч!

Мысль о Мече  сразу  ее ободрила.

 

Через полчаса противник возобновил атаку. Снова затрещали очереди, снова засновал по траншее Малыш, собирая пустые магазины.

И вдруг что-то новое послышалось Плутишке в звуках боя. Ей показалось, что теперь стреляют не только у реки, но и позади Заставы. Она выглянула из траншеи и у нее похолодела спина...

Застава была окружена. Две цепи противника шли на нее с тыла и лишь несколько бойцов Черо вели по ним огонь, пытаясь остановить.

Над ухом у Плутишки раздалась короткая автоматная очередь. Она обернулась. Рядом вел огонь сменивший позицию Альтерэго.

- Меч! - крикнула она, пытаясь перекричать выстрелы. - Ваш Меч!

- Только в самом крайнем случае! - отозвался Черный Рыцарь. - По Мечу сразу догадаются, что мы здесь!...

Плутишка посмотрела на него с тревогой. А если что-то случится и он не успеет?... И эти, что все ближе и ближе, ворвутся на Заставу? Что тогда? Это "тогда" представилось ей в виде какой-то огромной черной дыры, в которой клубился Ужас.

Она уловила новую перемену в звуках боя. С Заставы теперь стреляли только короткими очередями и одиночными...

Атакующие тоже старались вести не частый, но более прицельный огонь. Фигурки их - то короткими перебежками, то ползком - медленно приближались.

- Господи, ну зачем Кот придумал такую Сказку?! - пронеслось в голове Плутишки. - Плутишу бы такое и в голову никогда не пришло!...

И тут вдруг она услышала новый звук, и звук этот показался ей знакомым...

Это были одиночные выстрелы, равномерные, как удары метронома. И Плутишка готова была поклясться, что этот ритм она уже слышала. Но где? Конь Госпожи Черной Долины? Но ведь это выстрелы... И... так стрелял когда-то... Радужный Кот! Она вспомнила, как однажды он именно так вел огонь в тире, безостановочно ведя ствол плотно прижатого к брустверу автомата от мишени к мишени и валя их одну за другой.

Она взглянула туда, откуда неслись эти звуки, и увидела, что на вершине холма неподалеку лежит, привалившись к большому валуну, человек в камуфляже и посылает пулю за пулей во фланг тем, кто атакует Заставу с тыла. Плутишка увидела, как мечутся и падают люди в атакующих цепях...

- Неплохо... - услышала она голос Черного Рыцаря.

Но кто это? Неужели - Кот? Но ведь он погиб, она это точно знает...

Плутишка увидела, как из-за холма, с которого велся этот мерный огонь, выдвигается, урча, какая-то черная масса. Она становилась все больше и больше, и Плутишка увидела, что это - танк. На его лобовой броне и рядом с пушкой затрепетали две огненные бабочки, и до Плутишки донесся треск пулеметных очередей.

- Дорога ложка к обеду! - хлопнул ее по плечу Альтерэго. - Ребята все-таки успели!

И Плутишка узнала этот танк, Черный Танк из Черной Долины.

Вслед за танком из-за холма появилась цепь солдат и вместе с ним устремилась вниз по склону. Плутишка услышала знакомый боевой клич и узнала людей Асэро.

Сметя остатки тех, кто заходил в тыл людям Черо, они мимо заставы устремились к реке, опрокидывая в нее тех, кто атаковал с фронта. За реку, туда, откуда били минометы, полетели снаряды танковой пушки.

Но этого Плутишка уже не видела. Она смотрела на склон холма, по которому с автоматом в руке неторопливо спускался человек, стрелявший, как Радужный Кот...

Но это был не Кот.

- Отлично стреляешь, Каспар! - сказал Капитан Альтерэго, когда человек этот остановился перед ним.

Инженер пожал плечами.

- Если занимаешься этим с десяти лет, есть время чему-то научиться, - сказал он. - По-моему, мы вовремя?

- Весьма! - отозвался Черный Рыцарь.

- Рояль в кустах, как всегда, совершенно случайно своевременно оказался на месте, - усмехнулся Каспар. - Наш авангард прибавил ходу, получив сообщение Карлсонов. Остальные на подходе...

 

Через полчаса танк въехал во двор Заставы. Из него вылезли Вальтер и Лем. Лем, едва поздоровавшись, сразу полез в мотор, а Вальтер начал делиться впечатлениями.

- Прогулялись мы к ним за реку! По всему каравану гусеницами прошлись, а отраву - их же бензином и окатили. Дым там теперь столбом! Уцелевшие, небось, жаловаться на нас побежали!...

- Да, - усмехнулся Черный Рыцарь. - Это называется - мы планировали тихо перейти границу...

- Ну ребята, знаете... - развел руками Вальтер.

- Чего уж теперь, - отозвался Альтерэго. - Что это вы, кстати, сделали с танком?

Плутишка взглянула на танк. В самом деле, корма его показалась ей странной, словно она стала толще, да и спереди появились какие-то непонятные коробки.

- Это наши ребята из Инженерного Корпуса поработали, - сказал Каспар. - Ночной обзор и снижение шума двигателя. Кстати, и десанту стало удобней сидеть на матах! Жаль, с гусеницами ничего не придумали - лязгают, чтоб их. Но все равно общий шум здорово снизили.

- Неплохо. А приборы ночного видения для Карлсонов?

- Все в соответствии с планом, капитан. И... Для кого Мастер Мартин прислал черный шлем и меч Рыцаря Ночного Дозора?

- Для тебя, Инженер Каспар...

 

12.

Передовой отряд двигался по землям Де Маликорнов, направляясь к их родовому замку.

Границу они перешли в стороне от Заставы Черо, поскольку двигаться по проходившей там дороге после разгрома каравана было опасно. Впрочем, двигающийся в конном строю отряд не слишком нуждался в дорогах, тем более, что за пограничной рекой лежали не горы, а всхолмленная равнина.

Отряд прикрытия двигался в одном переходе позади, скрытно и только в ночное время. Границу он перешел в ночь после боя у Заставы.

Танк Лема на малом газу по дороге спустился к реке и там двинулся по ее руслу, лавируя меж валунами. Приглушенное матами урчание двигателя тонуло в шуме реки на перекатах. Лем вел машину с помощью прибора ночного видения, в который был хорошо виден идущий впереди разведчик из людей Асэро.

Остальные двигались следом, ориентируясь по корме танка и спинам идущих впереди, на которых слабо светились прикрепленные гнилушки и светлячки.

Пройдя так несколько километров, отряд прикрытия повернул и двинулся вглубь земель Де Маликорнов.

Командир отряда задержался на этом повороте, пропуская всех мимо себя, чтобы убедиться, что никто не отстал и не пропустил поворот. Глядя на движущееся мимо него войско, он подумал, что ни в одном из боевых походов, в которых ему довелось участвовать, видеть ничего подобного ему не приходилось. Отряд был много больше, чем планировалось. Добровольцами явились даже те, кого, казалось бы, и вовсе не приходилось ожидать...

 

Во главе передового отряда двигался всадник в черном шлеме Рыцаря Ночного Дозора и с черным мечом на боку. Рядом с ним ехал Оружейник.

- Смотри, как получается, Вальтер, - сказал ему командир отряда. - Ведь мы с тобой защищали Белый Замок именно в Ночном Дозоре...

- Значит, этот шлем и меч ты носишь по праву, Каспар, - отозвался Вальтер.

- Говоря по чести, было бы справедливее, если бы сейчас их носил ты, - заметил Инженер. - Ведь нашим взводом у Белого Замка командовал ты, а не я.

- Ну, брат, в данном случае я, как говорится, рылом не вышел. Вы с Альтерэго одного роста и сложения, а на меня глянешь - и сразу видать, что, хоть и в шлеме, да не тот Федот. Что еще, скажут, за бугай выискался. А они, сволочи, должны думать, что перед ними Альтерэго.

- Да, забрало - и то днем поднять нельзя, - усмехнулся Каспар.

- Со смирением несите крест свой! - отозвался Вальтер. - Наша задача какая? Время выиграть. Пусть они нас заглотят, как та щука живца, и думают, что дело ихнее в шляпе. Будем им баки заливать. И разведать постараемся все, что можно, до того, как капитан с ребятами подойдет. Ну а потом дадим им шороху - капитан снаружи, мы изнутри. У меня давно руки чешутся до всей этой сволочи добраться. Мы ведь только в Сказке пока победили. А не в Сказке - что? В городке нашем работы почти никакой не стало - и с чего жить? В торгаши или бандюги подаваться? Да я лучше с голоду сдохну!

- Сдохнуть - штука не хитрая. Мы победить обязаны...

- Так и я об этом. Для того и едем!...

 

Передовой отряд продвигался днем, открыто. Особого любопытства у встречных он не вызывал - мало ли любителей верховых прогулок. Даже полиция не проявляла к ним особого интереса - видимо, потому, что единственным оружием в отряде был меч Каспара и рядом с несущимися по дорогам роскошными авто и броневиками меч этот никаких ассоциаций, кроме антикварных, не вызывал. Похожие мечи тут продавались в лавках.

Плутишка, впервые попавшая в земли Де Маликорнов, все время с любопытством глазела по сторонам. Когда она была маленькая, кругом говорили, что в этих землях много ужасного. Потом, когда она выросла, со всех сторон ее вдруг начали убеждать, что ужасно - это то, как раньше жила она, а тут, у Де Маликорнов - просто рай на земле. Что самое странное, говорили это те же самые люди, кто раньше пугал ее здешними ужасами и ставил ей двойки на экзаменах, если она не могла повторить то, что они ей рассказывали. С точки зрения любимой Плутишкиной науки психологии выходило, что либо они бессовестные лжецы, которым все равно, говорить ли правду или врать, либо - если они и раньше, и сегодня сами верили в то, что говорят - им побыстрее надо обратиться к врачу.

Во всяком случае, Плутишке хотелось самой посмотреть на то, что тут делается.

Бывавший ранее в этих краях Каспар, узнав об этом, сказал, что нет ничего проще.

- Видишь городок впереди? Давай проедем его не только по главной улице...

И они проехали его вдоль и поперек.

В центре высился красивый старинный собор. Плутишке ужасно понравились цветные витражи и резьба по камню - изумительно тонкая и красивая.

- Да, - с уважением сказал Каспар, - работа проделана большая. Надеюсь, отличившиеся были премированы.

На центральной площади и прилегающих улицах было много магазинов со сверкающими витринами, где имелось, казалось, все, что душе угодно. Вальтер, например, одобрил выбор инструментов в магазине "Все для дома", но заметил при этом, что и в Гросланде инструменты не хуже, да еще и были прежде куда дешевле, так что из Гросланда их везли сюда. Плутишка же с подругами изучила выбор одежды и обуви. При этом ее поразила одна странность. Было много всего слишком красивого и дорогого, и почти не было дешевого и практичного, а если и попадалось что-то дешевое, то было оно явно на один-два раза - надел и выкинул.

- Чего надо - того и нет! - хмыкнула Марина.

Заглянула Плутишка, конечно же, и туда, где продавали книжки. Книг было вроде бы много и попадались среди них очень даже интересные, но цены были - будь здоров. И, что удивило Плутишку, в книжках не был указан тираж.

- Они, как правило, невелики, - сказал Каспар. - Потому и цены такие. Тут читать не слишком любят. Зато по сто программ на телевизорах...

Что касается жилья, то оно поражало разнообразием - от сверкающих стеклом и металлом многоэтажек и очень красивых вилл с огромными садами до изрядного количества более чем скромных домишек - особенно подальше от центра, и совершеннейших халуп и развалюх на окраинах. Кое-где вообще жили в старых передвижных дачках, снятых с колес, а то и шалашах из полиэтиленовой пленки. Плутишка сразу вспомнила, что видела такие шалаши в лагере беженцев из Техады. Обитателям этих окраин в центре делать было явно нечего.

- Это все еще что, - сказал Каспар, - Так, "контрасты". Это ведь метрополия их Империи. Видели бы вы страны, откуда они выгребают большую часть своих богатств! У меня есть друзья в одной из них. Так вот там всю жизнь четверо из каждых пяти жителей ложатся спать голодными, хотя земля плодородна и могла бы прокормить всех. Но она принадлежит Де Маликорнам... И люди голодают - потому что иначе не будут дешевы кофе, который тут пьют, и хлопок, из которого сделано то, что вы видели в магазинах. Вот все вместе - это и есть та самая "мировая цивилизация", куда тянет Гросланд-явь его нынешний герцог. Чтобы в здешних роскошных авто был дешевый бензин - у нас должны будут умирать с голоду...

 

Но ничто так не действовало на нервы Плутишке, как та частная собственность, которая, по мнению ученого-огородника, делала свободной ее владельцев. Во всяком случае, свободу других она стесняла весьма и весьма. Отряду часто приходилось делать большие объезды, огибая леса и луга, вокруг которых таблички извещали о том, что всякий ступивший на них посторонний будет иметь дело с овчарками, а то и обстрелян. И добро бы еще земли эти были сплошь ухожены - так ведь нет! Порой попадались сущие помойки! А в городах, приводя путников в тихое бешенство, нередки были частные улицы и тогда приходилось делать большие крюки - потому что кто-то возжелал иметь полсотни метров мостовой своей собственностью. В общем, благотворности этой самой собственности Плутишка как-то не ощутила.

Вообще, чем больше она на эту "мировую цивилизацию" смотрела, тем больше ей казалось, что это цивилизация вещей, а не людей. Во всяком случае, вещи здесь были окружены куда большим вниманием, чем люди.

Что касается людей, то поражало почти полное отсутствие счастливых лиц. Довольные и самодовольные попадались регулярно, но вот счастливые...

А однажды им встретился и вовсе странный субъект...

 

...Когда они въехали в эту долину, Каспар остановил коня, а Вальтер, остановившись рядом с ним, присвистнул.

Перед ними было поле прошедшей здесь битвы. Но это было очень странное поле. Тут были разбросаны доспехи, оружие и снаряжение всех времен и народов. Каменные топоры лежали вперемешку с кремневыми мушкетами, рыцарские мечи - с магазинными винтовками, пращи - с лучевыми пистолетами.

Хозяева этого оружия тоже лежали здесь - скелеты в истлевших шкурах, пестрых мундирах, камуфляжах и бронежилетах.

- Прямо Армагеддон какой-то, последняя битва всех времен и народов, - сказала, озираясь, Кузя.

Они пересекли это поле, лавируя меж скелетов, обломков боевых колесниц и катапульт, разбитых пушек всех эпох и сгоревших танков.

В конце поля на большом валуне сидел богатырского сложения мужчина в камуфляжных брюках, заправленных в армейские ботинки, и черной майке, с головой, повязанной красной лентой. Из-за поясного ремня у него торчал самурайский меч, на коленях лежал ручной пулемет, длинный десантный нож с пилой и револьвер большого калибра завершали картину. Сидел он, подперев голову руками, с выражением мрачного раздумья на лице.

- Смотри, это сам Брюс Сталлоне, - шепнула Кузя Королеве.

- Вот еще! - ответила та. - Это Чак Шварценэггер!

- День добрый! - приветствовал незнакомца Каспар. - Послушайте, что тут произошло?

- Хай... - мрачно отозвался человек. - Мы сражались...

- И?...

- И я всех победил... - вздохнул "Брюс Сталлоне".

- Впечатляет, - сказал Каспар. - А за что боролись?

- Мы сражались так долго, что я забыл. Возможно, это была битва Добра со Злом. А может, мы дрались из-за денег и власти... Не помню. Но я победил всех.

- Поучается, что в итоге вы дрались просто ради победы? - промолвил Каспар. - Ну а кому и какую радость она принесла?

- В том-то все и дело, - вздохнул "Чак Шварценэггер". - Об этом я как раз и думаю. Тоска...

- Спятите вы тут, - сказала Кузя. - Поехали лучше с нами. У нас как раз битва Добра со Злом. И с радостью тоже все ясно.

- Опять драться? Вам никогда не понять, до какой степени мне все это надоело...

Они поехали дальше, а он так и остался сидеть на своем камне с тоскою на лице.

 

13.

- Они прибыли, как я и говорил, господа! - сказал сэр Альфред, входя в Зал Совета, где за столом сидели Георг и Хельм Де Маликорны.

- Что ж, пусть войдут, - сказал Георг. - Наконец-то я их увижу здесь...

- Невелико счастье, - пробурчал Хельм. - Поле боя - вот где я посмотрел бы на них с мечом в руке!...

В Зал Совета ввели Каспара в черном шлеме, Вальтера, Солиса с Малышом, Плутишку, Марину, Кузю с Королевой и двух Карлсонов.

- Добрый день, господа, - сказал Георг Де Маликорн, откинувшись в своем кресле. - Приятно видеть, что вы не пренебрегли нашим приглашением. Но здесь, по-моему не все... Сэр Альфред?

- Здесь нет Каспара и Лема, - отозвался Альфред.

- Они будут через два-три дня, - сказал Вальтер. - У Лема проблемы с танком и Каспар помогает его чинить.

- Мы не приглашали ваш танк, - проворчал Хельм. - И почему капитану оставили меч? Вы что, с ума сошли, сэр Альфред?

- Капитан Альтерэго дал слово не пускать в ход его Силу в нашем замке, - отозвался Альфред.

- И вы ему верите? - хмыкнул Хельм.

- Имею основания, - кивнул сэр Альфред. - Рыцари Ночного Дозора известны тем, что никогда не изменяют данному слову.

- Слава богу, я там не служу, - усмехнулся Хельм.

- Естественно, - отозвался голос из-под черного шлема. - Туда не берут кого ни попадя. Истинное благородство не в родовых титулах.

Хельм побагровел, но смолчал.

- Итак, вы прибыли, чтобы выручить вашего друга... - продолжил свою речь Георг Де Маликорн.

- Друзей! - уточнила Кузя.

- Друзей? Ах да, еще этот Джинн в бутылке... Что ж, если Герцог Анри Бульонский и Паштетский пожелает уйти с вами, мы, пожалуй, отпустим его. Но за свободу вашу и вашего друга... друзей вам придется уплатить выкуп. Я говорю не о деньгах...

- Ваши условия? - спросил Каспар.

Георг Де Маликорн, оперев локти на подлокотники своего кресла, сцепил пальцы и с хрустом их сжал.

- Ваши таланты нам известны, - сказал он. - Поэтому Мадам Де Кузи будет готовить для нас свои лучшие блюда...

- А вы не боитесь допускать ее к сковородкам? - напомнил сэр Альфред.

- Нет. Потому что подавать нам на стол будет не она, а Королева Сказочной Территории.

Услышав это, Королева учтиво поклонилась - чтобы Де Маликорны не заметили сверкнувшее в ее глазах пламя.

- Марина Зеленая, - продолжал Георг, - напишет наши портреты. Плутишка, раз уж она пожаловала, будет услаждать наш слух пением. Кстати, милая барышня, что вас к нам привело? Вас ведь не было в числе приглашенных.

- У меня отпуск, - буркнула Плутишка. - Имею я право куда-нибудь съездить?

- Ну разумеется. Рад, что вы решили посетить наши края. Надеюсь, вам тут понравится.

Далее. Сэр Солис! Вы, я слышал, неплохо орудуете мечом. В таком случае для вас не составит никакого труда колоть дрова для нашей кухни. Что до вашего воспитанника - ему, я полагаю, будет полезно заняться чисткой котлов. Приучать к труду надо с детства.

Мастер Вальтер... Вы, я слышал, хороший оружейник. Порадуйте нас чем-нибудь по этой части.

Карлсоны, раз уж они прибыли - один будет у меня на посылках, а второй - пусть сидит на столе в моем кабинете, вместо вентилятора.

А что касается Капитана Альтерэго...

- Позвольте мне! - самодовольно усмехнулся Хельм. - Надеюсь, капитан не откажется подраться со мной на рыцарском турнире!

Счастье Инженера Каспара, что он был в шлеме с опущенным забралом и никто не увидел, как побледнело его лицо. Хельм Де Маликорн был могучего сложения, на пол-головы выше Каспара, и широко известен, как чемпион рыцарских турниров, проводящихся и по сей день при дворе Де Маликорнов. За Альтерэго, всю жизнь проведшего в седле и в битвах, Каспар не опасался бы, но он-то совсем не Альтерэго!...

Остальные друзья тоже с трудом скрыли свою тревогу.

- Хорошо, - кивнул Георг Де Маликорн. - Турнир назначаю через три дня.

 

- А мне Карлсона вентилятором? - спросил Хельм, когда друзей вывели из зала. - Я тоже хочу!

- Когда мы покорим Сказочную Территорию, - ответил Георг, - таких "вентиляторов" хватит на всех членов нашего Дома.

- Сэр Альфред, - продолжал он, - что Герцог? Не удается склонить его отречься от этой дурной компании?

- Он упорствует, к сожалению. Мы предложили ему пост Властелина всей Сказочной Территории - он отказался...

- Так что же - придется их отпустить?! - воскликнул Хельм.

- Не говорите ерунду, милейший, - поморщился Георг. - Вы о моем обещании? Но мы же с вами не служим в их Ночном Дозоре! Во-первых, пусть они соберутся все, а во-вторых... Они так долго вредили нам с вами, что теперь могут и поработать на нас хоть немного! Ну а разделаться с ними мы всегда успеем. И вот что, сэр Альфред... Если Герцог не перестанет упорствовать, скажите ему, что через три дня его друзья поплатятся жизнью за его несговорчивость!

 

 

 

14.

Времени до турнира было мало и Каспар не стал терять его даром. Он отлично понимал, что сравняться с Хельмом Де Маликорном ему не удастся, но играть в поддавки он тоже не собирался.

Все эти дни Инженер провел верхом, на лугу перед замком. Правила турниров были известны ему по историческим романам и самое скверное для него в этих правилах было то, что бой начинался с обмена ударами копий. Потом дело уже могло дойти и до мечей, но первым было копье.

Черт возьми, действовать мечом он худо-бедно умел, имея при этом в запасе еще и опыт фехтования на шпагах и саблях, но вот копье! Каспару и в голову не приходило, что это когда-нибудь может ему понадобиться. Им же еще и попасть надо! И не просто так, а на скаку, по движущейся цели, и не абы куда, а в щит или шлем! Конечно, Солис дал ему несколько ценных советов, но заменить опыт они не могли.

Каспар носился по лугу на своем вороном, раз за разом атакуя учебную мишень - чучело в шлеме и со щитом. Кое-каких результатов ему добиться удалось - во всяком случае, в цель он попадал, но все равно было ясно, что его умение владеть копьем оставляет желать много лучшего. До воинов Тамерлана, попадавших острием копья в перстень, ему было далеко.

- Признаться, я был более высокого мнения об этом капитане, сэр Альфред, - усмехнулся наблюдавший за его упражнениями Хельм Де Маликорн. - Можно подумать, что копье он держит в руках едва ли не впервые в жизни!

- Вполне возможно, - пожал плечами Альфред. - Оружие Рыцарей Ночного Дозора - меч, и я никогда не слыхал, чтобы они дрались на турнирах. Так что вряд ли победа над ним, дорогой Хельм, принесет вам какую-то особую славу.

- Здесь дело не в славе, - отозвался Хельм. - Главное - утереть ему нос. Вы разве не слышали, как он меня оскорбил?

- Слышал. Но ведь вы первым оскорбили его, поставив под сомнение его верность данному слову.

Хельм в ответ только фыркнул.

 

Наконец наступил день турнира.

На лугу перед замком было по всем правилам огорожено ристалище и установлена трибуна для зрителей. Трибуну эту заполнили члены Дома Де Маликорнов, в изрядном количестве собравшиеся поглазеть, как Хельм Де Маликорн, краса и гордость рыцарства Дома, разделается с одним из их заклятых врагов.

Друзьям Черного Рыцаря тоже было дозволено присутствовать на турнире - сэр Альфред считал, что им будет полезно испытать горечь поражения. Они сидели на краю трибуны и с тревогой наблюдали, как Каспар готовится к поединку.

Хельм Де Маликорн уже гарцевал на другом краю ристалища.

- Ну и вырядился этот Хельм! - сказала Кузя. - Доспехи так и сверкают! Небось, всю ночь надраивал.

- Стервец! - отозвался Вальтер. - Знает, что делает. Если солнце за спиной у него - оно слепит его противника. Если солнце в лицо Хельму - соперника слепит его отражение в латах и щите. Так что, хоть солнце сейчас и позади Каспара, много легче ему от этого не будет...

- Очень мило, - проворчал Карлсон, работающий на посылках у Георга Де Маликорна. - Слетаю-ка я, посмотрю поближе на это великолепие.

И он направился к Хельму Де Маликорну.

Заложив руки за спину, Карлсон с видом экскурсанта описал несколько кругов вокруг сверкающего всадника и даже пролетел под брюхом его коня. Хельму надоело это мельтешение и он, перехватив копье левой рукой, правой ухватил Карлсона за шиворот.

- Что ты тут вертишся?...

- Любуюсь вашими доспехами. Ей богу, они просто восхитительны, господин Хельм! Чем вы их чистите?

- Продукцией моей компании "Трактор энд грабли"! - самодовольно ответил Хельм. - Мировой лидер в области политуры. Спрашивайте в магазинах!

Держа Карлсона за шиворот, Хельм повернул его так, чтобы поток от пропеллера обдувал ему лицо.

- Отлично. Просто великолепно! Обзаведусь, как минимум, парой штук, - усмехнулся Хельм.

Освежившись таким образом, он отпустил Карлсона и снова взялся за копье.

Освобожденный Карлсон полетел к Каспару. Облетев его разок, он шепнул Инженеру:

- Главное - постарайся в него попасть! Удачи тебе! Ни пуха, ни пера!

- К черту! Держите там за меня большой палец!

Карлсон вернулся на трибуну.

 

Наконец фанфары возвестили начало турнира.

На середину ристалища выехал герольд.

- Славный рыцарь Хельм Де Маликорн, бросивший вызов Рыцарю Ночного Дозора, Капитану Альтерэго, возвещает, что будет биться с ним насмерть! - возгласил он. - В случае поражения Рыцаря Ночного Дозора друзья его останутся в замке Де Маликорнов навсегда!

Сидящие на трибуне друзья Каспара побелели, как мел.

- Да они же просто убьют его... - сдавленным голосом сказал Вальтер, приподнимаясь со скамьи.

- Сядь, - положил руку ему на плечо Солис. - Сядь. Сейчас мы ничего не можем сделать...

- Ну, это мы еще поглядим, - проворчал Карлсон-на-посылках. - Еще не вечер...

И он подмигнул внимательно посмотревшему на него Солису.

 

Каспар, услышав слова герольда, сначала похолодел, а потом ощутил приступ ярости. Ясно, что Хельм рассчитывает снести его одним ударом копья, потому что меча Альтерэго он явно опасается. Значит, нельзя ему этого позволить. Вот и Карлсон об этом говорил. Но как это сделать? Что он может противопоставить мощи и умению Хельма?

Конь Инженера, возивший прежде Радужного Кота, не хуже, чем конь противника. На тренировках Каспару стало ясно, что в турнирах этот вороной явно понимает больше, чем сам Инженер. Так что все зависит только от всадника.

Допустим, в щит Хельма он попасть сумеет. Но как выдержать ответный удар? Пожалуй, единственное, что можно сделать - подворотом щита хотя бы отчасти перевести удар в касательный. Но подвернуть щит надо только в самый последний миг, миг удара. Он должен, должен это суметь! Слишком многое поставлено на кон. Что они придумали, подлецы!...

Прозвучала команда "Приготовиться".

Каспар взглянул сквозь прорези забрала на Хельма Де Маликорна. Тот, захлопнув забрало своего сверкающего шлема, склонил копье, нацелив его на Каспара.

- Ну что ж... - Каспар тоже склонил копье и плотнее охватил ногами конские бока.                                           - Ты поймешь, что узнал, отличил, отыскал

                                По оскалу забрал - это смерти оскал.

                                Ложь и зло - погляди, как их лица грубы,

                                И всегда позади - воронье и гробы!

Именно так. Воронье и гробы всегда были за спиной Хельма и его предков, не раз предававших Гросланд огню и мечу. А за спиной Каспара сейчас все те, кто всегда вставал у них на пути с оружием в руках, считая, что лучше пасть в бою, чем жить в ярме. И одиннадцать друзей, судьба которых зависит от него.

Ну то ж... "И вот пребывают сии три - вера, надежда, любовь. Но любовь из них больше". Как и ярость, рождающаяся из нее!

Каспар ощутил, как острие его копья становится тяжелым и раскаленным, потому что там, кажется, собралась воедино вся его ярость и ненависть. И сам он весь словно превратился в туго сжатую пружину...

Сигнал!

- Вперед, Черный!

 Два всадника, прикрывшись щитами и уставя копья, помчались навстречу друг другу. С грохотом, звоном и треском они сшиблись в центре ристалища.

Каспар не промахнулся - его копье ударило точно в центр щита Хельма, в изображенную там голову кондора. Свой щит он тоже успел подвернуть, отчасти смягчив удар.

Но лишь отчасти. Каспар почувствовал, что валится куда-то вправо и изо всех сил стиснул бока Черного ногами...

 

- Однако! - воскликнул Георг Де Маликорн.

- В жизни не видал ничего подобного! - отозвался сэр Альфред. - И оба при этом остались в седле!

 

Да, Хельм Де Маликорн остался в седле. Но сидел он вместе с седлом уже не на коне, а на земле, конь же его, избавленный от ноши, промчался дальше и теперь бегал по лугу.

В седле остался и Каспар. Только он теперь вместе с седлом находился под брюхом остановившегося Черного, упираясь шлемом в землю и держась ногами за конские бока.

Первым пришел в себя Хельм. Отбросив копье, он вскочил и, выхватив меч, с ревом бросился на Каспара.

Инженер успел, разжав ноги, упасть на землю и, перекатившись влево под конем, подняться. Он даже успел выхватить меч и прикрыться щитом.

Хельм был, безусловно, сильнее. Первый же его удар, принятый Каспаром на щит, чуть не сбил Инженера с ног, он едва успел отскочить, с трудом сохранив равновесие. Было ясно, что если бой затянется, Хельм, безусловно, одолеет. Его мощи и выносливости можно было противопоставить только быстроту, умение и натиск...

 

...Плутишке казалось, что она вновь видит бой Радужного Кота с Огненным Рыцарем на пылающем лугу. Хельм Де Маликорн орудовал мечом, как боевой механизм, не ведающий усталости и страха, а в Каспара, казалось, вселилась дюжина чертей...

 

...Нельзя, нельзя затягивать бой - он, Каспар, просто не выдержит столько, сколько могучий Хельм, и рано или поздно тяжелые удары Де Маликорна достигнут цели. Надо действовать быстрее и...

Так! Вспомни, вспомни все, что ты знаешь о мечах! Все, что слышал от Вальтера, Гимли и Мартина, выковавшего твой меч! Ну же! Ну!...

Есть! Вспомнил! Ну, Мастер Мартин, выручай!...

 

Плутишка увидела, как Каспар, точно так же, как когда-то Радужный Кот, вдруг отбросил свой щит и, перехватив меч обеими руками, нанес сильнейший удар не по щиту или латам, а по мечу Хельма, у самого эфеса, и - перерубил его! В следующий миг он приставил острие своего меча к горлу Хельма.

- Прекратить бой! - вскричал Георг Де Маликорн, вскакивая и поднимая руку. - Мы признаем Черного Рыцаря победителем!...

 

- Ваше счастье, что я чту правила рыцарской чести! - сказал Каспар Хельму, вкладывая в ножны свой клинок. - В отличие от вас!

И он на всякий случай вытащил из ножен и забросил подальше кинжал своего противника.

Большего унижения "краса и гордость Дома Де Маликорнов" не испытывал за всю свою жизнь.

 

- Фантастика! - воскликнул Вальтер. - Он сумел сбить Хельма с коня! И как только это ему удалось?!

- Ах... - вздохнул Карлсон-на-посылках, изображая на лице раскаяние. - Наверное, это я виноват. Боюсь, что я случайно задел своим пропеллером подпругу у этого начищенного, как самовар, субъекта...

- Вообще-то это не честно, - вздохнула Плутишка.

- А выставлять такого бугая, да еще чемпиона, против того, кто явно слабее, да еще объявлять ставки, когда оба уже на поле - честно? - возразил Карлсон. - Да и что я такого сделал? Просто предотвратил смертоубийство. А этот болван потерпел лишь моральный ущерб. При его спеси это полезно.

- Однако с точки зрения рыцарской чести... - покачал головой Белый Рыцарь.

- Но ведь сам Каспар ничего не знал и не рассчитывал на это, - сказал Карлсон. - И, с точки зрения рыцарской чести, никто не мешает такому опытному воину, как вы, послать вызов господину Хельму и устроить ему утешительный заезд. А то как бы его удар не хватил от расстройства.

- Только ставки, бога ради, оговаривайте заранее, - сказала Марина, которую саму едва не хватил удар, когда она услышала, на каких условия придется драться Каспару.

 

- Но как это все же могло случиться, что наш Хельм был сбит с коня? - задумчиво спросил Георг Де Маликорн сэра Альфреда, когда они возвращались в замок.

- Я уже произвел некоторые следственные действия, - ответил Альфред. - Все дело в подпруге...

- Она была подрезана? Я тоже подумал об этом.

- Не подрезана, а подпилена, судя по следу на ремне.

- Подпилена? Что за странный способ!...

- В последнее время в нашем замке вообще происходит много странного. Сколько, например, у нас Карлсонов?

- По-моему, два.

- А по моим подсчетам их получается несколько больше. Если только у них нет способности находиться одновременно в нескольких местах.

Далее - по ночам со стен замка пропало несколько часовых.

- Что значит - пропало? Каким образом?

- Странным. Остальные твердят что-то о белых привидениях и летающих карликах с бородой в десять футов...

- Вздор! В нашем замке никогда не было привидений. Охрана либо пьет, либо принялась за наркотики. Проведите соответствующую проверку!

- Проводили. Все чисто. Далее. Где обещанные через пару дней Каспар и Лем? Ни на одной из наших дорог до сих пор не замечен их танк. А между тем уцелевшие из нашего каравана, разгромленного недавно у Заставы Черо, утверждают, что именно Черный Танк разнес в щепы все их грузовики. И после этого - словно провалился сквозь землю. Наши люди не засекли его ни на одной из дорог!

Не много ли странностей? Я уже не говорю о такой мелочи, что наши портреты пишут, не приглашая нас позировать и не показывая работу.

Вам не кажется, что с этой компанией надо кончать?

- Возможно, вы правы. Пусть после ужина все они явятся в Зал Совета...

 

Два часа спустя Карлсон-на-посылках вылетел из замка и вскоре скрылся за холмом неподалеку.

- Отлично! - сказал наблюдавший за ним с башни сэр Альфред. - Разведку за этот холм!

Когда два "странствующих монаха" полчаса спустя перевалили через этот холм, они обнаружили на его склоне Карлсона, с наслаждением поедающего дикую малину. Больше в радиусе двух километров никто обнаружен не был.

Что касается настоящего Карлсона-на-посылках, то он, скрытно пролетев тем временем на бреющем над водой укрытого среди деревьев ручья, уже докладывал о последних событиях Капитану Альтерэго, отряд которого скрытно располагался в совсем другом месте.

- Значит, сегодня после ужина? - сказал капитан. - Что ж, у нас все готово. И план их замка нам известен. Твои приятели вместе с Черноморами натаскали достаточно "языков". Итак, сверим часы...

- Вот это - для Мадам Де Кузи, - сказал стоявший рядом с Черным Рыцарем Кот Котангенс и протянул Карлсону бутылочку с какой-то жидкостью. - Эффект гарантирован...

 

15.

Вечером Герцога Бульонского и Паштетского, как обычно, доставили в камеру пыток и привязали там за руки и за ноги к деревянному креслу. Затем началась пытка.

Состояла она в том, что два палача, усевшись за стол, на глазах у Герцога поедали яства самого изысканного вида. Сэр Альфред полагал, что в глубине подсознания Герцог не мог не остаться обжорой и посему зрелище пирующих палачей неизбежно должно рано или поздно склонить его к предательству на гастрономической почве.

Палачи подняли тост за здоровье Его Светлости и принялись для начала за холодные закуски.

- Должен сообщить вам, милейший, - сказал один из них Герцогу, - что если вы и сегодня не передумаете, то ваши друзья будут казнены.

- А знаете ли вы, - ответил на это Его Светлость, - что блюдо, которое вы сейчас едите, лучше всего запить стаканчиком...

И тут он сказанул такое, что оба палача сделались зелеными и, зажимая рты руками, выскочили за дверь.

- И казарменные шутки на что-нибудь пригодны, - констатировал Герцог. - Слабаки!

И он с наслаждением потянулся.

Раздался треск и Его Светлость оказался лежащим на полу, потому что кресло под ним развалилось на отдельные детали.

- И мебель у них - дрянь! Руки надо вырывать за такую работу, - проворчал Анри, вставая и стряхивая с себя веревки и обломки кресла.

Герцог подошел к столу и зачерпнул ложкой из салатницы. Попробовав, он презрительно скривился.

- И вот этим они надеялись меня купить? Да это не стоит даже тех кореньев, что милая Кузя подавала у нас на заставе к жареным кобрам!

В коридоре послышались шаги возвращающихся палачей. Герцог вооружился парой ножек от кресла и встал за дверью.

Через несколько минут тщательно связанные палачи с кляпами во рту уже лежали на полу.

- Адью, ребята! - сказал им Его Светлость и, уходя, опрокинул на них стол со всем его содержимым. - Приятного аппетита!

 

Теперь следовало отыскать друзей. Что они не в подвалах - Герцог знал. Иначе они давно отозвались бы на его пение, которое он упорно продолжал каждый вечер - именно для этого.

Его Светлость осторожно двинулся по коридорам и лестницам, тщательно избегая встреч с обитателями замка.

Изучая этаж за этажом, он наткнулся на дверь, из-за которой доносился какой-то треск и чьи-то стоны. Тихо приоткрыв дверь, Герцог заглянул в комнату.

Спиной к двери сидел перед компьютером мальчишка лет семи. Анри на цыпочках приблизился к нему и заглянул через плечо ребенка. Тот играл в компьютерную "стрелялку", паля по каким-то безликим солдатам и злобного вида чудовищам. Те падали в лужи карминной крови, издавая совершенно человеческие стоны.

Герцог осторожно коснулся плеча мальчишки.

- Сейчас, дядя Альфред! - отозвался тот. Подстрелив еще одно чудовище, он обернулся.

- Ой! А вы кто? - сказал он, удивленно глядя на Его Светлость.

- Меня зовут Анри, малыш. А тебя?

- Я - герцог Ричард Де Маликорн, наследник Главы Дома Де Маликорнов! - гордо сообщил мальчишка.

- Надо же! - почтительно восхитился Его Светлость. - Такой маленький - и уже герцог! Это что же с тобой будет, когда ты вырастешь!

А скажи мне, во что это ты играешь?

- Это новейшая игра, "Великий Дик Де Маликорн"!

- И тебе нравятся вся эта кровь и стоны? Ты знаешь, отчего люди стонут?

- Ну, наверное, от боли...

- А знаешь ты, что это такое - боль? - и Анри, ухватив наследника Главы Дома Де Маликорнов за ухо, продемонстрировал ему это.

- Ой-ей-ей! - вскричал Дик. - Отпустите, мне больно!

- Но ведь ты сам только что развлекался чужой болью, малыш.

- Но они же не настоящие!

- Малыш! Такие "игрушки" для того и придумывают, чтобы те, кто играет в них год за годом, переставали видеть разницу между игрой и жизнью, и не задумываясь стреляли в живых людей.

- Кто вы такой? - спросил Дик, с любопытством глядя на Герцога. - Никто и никогда так со мною не говорил и не смел крутить мне ухи...

- Я герцог, как и ты. Герцог Бульонский и Паштетский.

- Ну да! - воскликнул мальчишка. - Врете! Я знаю: этот Герцог должен быть ужасно толстый, толще всех на свете, а вы вон какой!

- Действительно, малыш, раньше я не пролез бы в эту дверь. Но это было давно. Однако откуда ты обо мне знаешь?

- Из книжки, которую я стащил со стола в кабинете дяди Альфреда. Такая тонкая, белая, с девчонкой, котом и рыцарем на обложке. Называется "Плутишкина Сказка".

- Это только начало Сказки, сэр Ричард, - усмехнулся Его Светлость. - Если хочешь, я могу рассказать тебе, что было дальше. Но кто такой твой дядя Альфред, у которого ты нашел эту книжку?

- Он самый хитрый и коварный в нашем великом роду! Все интриги, козни и происки против врагов Дома Де Маликорнов строит дядя Альфред. Он и меня обещает научить всему этому! И "стрелялку" эту тоже он подарил.

- Какой замечательный дядя, - грустно усмехнулся Герцог. - Значит, и ты тоже хочешь вырасти коварным интриганом, для которого чужая боль и кровь значит не больше, чем в "стрелялках"? Чтобы никто-никто не любил тебя, а только боялись и ненавидели, и сам ты всю жизнь опасался всех, ожидая лишь подлостей и подвохов? Что же хорошего в такой жизни?

Юный сэр Ричард задумался.

- А разве другая жизнь бывает? - спросил он наконец.

- Еще как бывает! Например, у меня. Это ужасно веселая и счастливая жизнь. У меня куча друзей, которые меня любят, и сам я их всех ужасно люблю, и друг для друга мы готовы на все. А у тебя есть друзья?

- Нет, - вздохнул Дик.

- Если хочешь, я познакомлю тебя со своими. Только сначала я должен им помочь. Послушай, ты говоришь, что дядя Альфред у вас - Самый Главный по Проискам и Козням... А не видал ли ты у него в кабинете бутылку с надписью "Джинн"?

- Видал. Она стоит на столе.

- В этой бутылке сидит один из моих друзей...

- Разве бывают друзья в бутылках? - удивился Дик.

- У меня еще и не такие друзья есть, вот увидишь, - ответил Его Светлость. - Так что эта бутылка мне очень нужна. Только дядя Альфред не должен ничего знать!

- Ладно, я принесу ее. А вы расскажете, что было дальше в этой вашей Сказке?

- Слово Герцога Бульонского и Паштетского, сэр Ричард!

 

16.

После ужина друзья, как им было предписано, явились в Зал Совета и предстали пред Георгом, Альфредом и Хельмом Де Маликорнами.

Эти трое, сидящие в высоких креслах, были похожи на судей. Да они и считали себя судьями, рожденными вершить судьбы всего мира.

- Вы обвиняетесь в заговоре против нашей Короны, - сказал сэр Альфред, глядя на стоящих перед ним десятерых друзей. - Мало того, что вы год за годом чинили препятствия нашим планам, где только могли! Вы и сегодня, когда мы пригласили вас в гости...

Тут Кузя сердито фыркнула, а Солис иронически усмехнулся.

- ... Плетете заговор против нас прямо здесь, в нашем замке!

- Каковы доказательства? - осведомился Вальтер, бросив взгляд на свои часы.

- Ваши Карлсоны с кем-то поддерживают связь!

- Скажите, пожалуйста, уже и погулять нельзя - сразу "заговор", - пожал плечами Карлсон-на-посылках.

- А "белые привидения"? А летающие карлы с бородой? А часовые, пропавшие со стен замка?

- Это не мы! - чистосердечно заявила Кузя. - По кулинарной части претензии есть?

- Прекратите издеваться! - рявкнул сэр Альфред. - Вы говорили, что Лем и Каспар вот-вот будут здесь! Так где же они? Куда исчезли после того, как их "неисправный" танк у Заставы Черо уничтожил нашу собственность на десять миллионов золотых?...

- Вах! - сказала Королева. - Какие убытки!

- Где они, спрашиваю я вас! - стукнул кулаком по столу сэр Альфред.

И в тот же миг, словно эхо этого удара, начали бить часы на башне замка. Однако их бой не смог заглушить другого звука - нарастающего урчания мотора где-то близко за стенами зала.

- Что это? - обернулся к сэру Альфреду Георг Де Маликорн.

- Это те, о ком вы только что спрашивали, - ответил вместо Альфреда Инженер и снял свой черный шлем.

При виде его лица у сэра Альфреда отвисла челюсть.

В следующий момент все витражи стены за спиной Каспара разлетелись вдребезги со звоном и грохотом, и прямо в лицо трем Де Маликорнам уставилось жерло орудия вползающего в проем центрального витража Черного Танка. На броне его стояли Асэро и Альтерэго с обнаженным Мечом.

Следом во все проемы хлынула целая толпа народу - рыцари Асэро, гномы с боевыми топорами под предводительством Гимли, Леголаса и размахивающего огненным бичом Барлога, вопящая Хунта, ощерившиеся Волк и Медведь с целой сворой жареных кабанов из герцогского леса на поводках, и другие. Жужжа, как рой огромных шершней, влетела и зависла туча Карлсонов с арбалетами наизготовку, в сопровождении Черноморов.

- Каррр!!! - раздался голос Вороны. - Ворррюги! Герррцога на бочку!

- Ну вот, - сказал сэру Альфреду Каспар. - Все в сборе. А вы беспокоились, говорили - вас обманывают.

Георг Де Маликорн медленно обернулся к сэру Альфреду.

- Кажется вы у нас отвечаете за безопасность? Где, позвольте узнать, находится охрана замка?

- Сэр Альфред не виноват, - вместо Альфреда ответила Кузя. - Вся ваша охрана сейчас ужасно мается животами и не может стоять на постах.

- Говорил же я вам, что не следует допускать ее на кухню! - прошипел сэр Альфред, глядя на Георга.

- Да вы не беспокойтесь, - утешила Кузя. - К утру это пройдет!

- Благодарю вас! - саркастически отозвался Георг Де Маликорн. - Ну что ж, неплохая работа. Однако вы рано радуетесь, господа. Капитан Альтерэго может, конечно, пустить в дело свой Меч, но чего вы добьетесь? Дом Де Маликорнов могуч и велик, он владеет многими странами. До тех пор, пока в мире есть власть, основанная на золоте и мече - будем и мы, Де Маликорны...

- Есть и другая власть, - ответил Капитан Альтерэго, спрыгивая с танка и становясь рядом с Каспаром. - Ну а что касается вас троих - убивать вас действительно нет резона - ибо на место таких, как вы, приходят, как правило, еще большие негодяи.

Но без наших друзей мы не уйдем. Где Герцог и Джинн?

- Дорогой Георг, - усмехнулся Альфред Де Маликорн. - Думаю, несмотря на драматизм положения, вы не станете отрицать, что я не ошибся в оценке этих людей? Они готовы на все друг для друга! И поэтому даже сейчас у нас есть еще козыри на руках.

- Господа! - обратился он к Альтерэго и его друзьям. - Моя нога под столом стоит на педали. Даже если капитан пустит в ход свой Меч - я успею нажать ее. И подвал, где сидит ваш Герцог, будет затоплен в течение минуты. Вы не успеете его спасти. Давайте поторгуемся!

- Хо-хо-хо! Жмите эту педаль, если хотите утопить двух ваших олухов, что валяются связанными в подвале! - раздался вдруг откуда-то сверху голос Его Светлости.

Все подняли головы и увидели Герцога Бульонского и Паштетского, стоящего на верхней галерее зала. Рядом с ним клубился Джинн.

- Анри!!! - завопила Кузя.

- Все в порядке, дорогая! - помахал ей рукой Его Светлость. - И вот что еще, господа! Как честный человек, должен сообщить, что ваш юный наследник, сэр Ричард, в настоящий момент находится в Городе Мастеров и играет в чехарду с мальчишками. Он сам пожелал посетить Сказочную Территорию и он гость, а не пленник Города. И вернуться ему сюда или нет - он тоже решит сам. Так он сказал.

Де Маликорны выглядели кисло.

Герцог спустился с галереи и, подойдя к Мадам Де Кузи, взял ее за руки.

- Если б ты знала, дорогая, как тут мерзко готовят! Но главное не это. В здешних подвалах у меня в кои-то веки была масса свободного времени для размышлений и я понял, что был дураком, до сих пор не сказав тебе, что ты - прекраснейшая из женщин. Предлагаю руку и сердце!

И он преклонил колено пред Мадам Де Кузи.

- Да простят меня остальные присутствующие мужчины, - улыбнулась Кузя, - Но и вы для меня - самый Настоящий из них!

- Уррра!!! - завопили Карлсоны. - Даешь Сказочную Свадьбу! Вот когда мы плюшек-то наедимся!

- Ну что ж, - сказал Капитан Альтерэго, когда крики восторга присутствующих наконец стихли. - Полагаю, нам здесь больше нечего делать, можно возвращаться...

- Погодите, - сказал Вальтер. - Некрасиво как-то получается: сидели в гостях, ели-пили, потом довели хозяев чуть не до инфаркта и отчалили, намусорив на прощанье. А ведь мне с Мариной еще и работу поручали, надо же ее сдать заказчикам!

- Действительно! - сказала Марина. - Мы сейчас. Шесть Карлсонов - за мной!

И она с Вальтером вышла из зала.

Через несколько минут они вернулись.

Вальтер положил на стол кинжал в ножнах с чеканкой, а Карлсоны установили три мольберта с завешенными тканью портретами.

- Вот теперь можно и по коням, - сказал Вальтер. - Не поминайте лихом, господа нехорошие!

Объединенный отряд покинул зал. Последним ушел, с лязгом развернувшись, танк, наполнив на прощанье зал сизым выхлопом.

Уже издали донеслась боевая песня.

 

 

           Друзья в беде - играй, трубач, тревогу,

           Отряд уходит в боевой поход!

           Мы вызов бросим дьяволу и богу,

           Такой уж мы отчаянный народ!

            Когда враги грозят родному краю -

            Вперед, на бой - и не считай врагов!

            Пускай клинки и пули их считают,

            И лучше смерть в бою, чем жизнь рабов!...

- Что ж, - вздохнул Георг Де Маликорн. - Еще один раунд остался за ними. Но война не окончена! Тем более, что они создали нам новую проблему - я имею в виду юного сэра Ричарда. И вот что, Альфред! Убедительная просьба: не "приглашайте" сюда более эту компанию...

- Говорил же я - мечом надо, - угрюмо сказал Хельм. - Вот результаты ваших заумных интриг...

- Насчет мечей я бы на вашем месте после нынешнего турнира помолчал, - усмехнулся Георг. - Но поглядим, однако, что же они нам оставили...

Он извлек из ножен изготовленный Вальтером кинжал и увидел надпись на клинке: "Хельму Де Маликорну в память о битве с Каспаром".

- Это вам, - и Георг протянул оружие Хельму.

Тот взял и, прочитав надпись, в ярости попытался вонзить кинжал в столешницу. Это ему не удалось - клинок провалился в рукоятку.

- Это действительно вам, мой друг, - съязвил сэр Альфред. - На случай, если вы с горя вознамеритесь сделать себе харакири. Однако взглянем на картины...

И он, обогнув стол, стянул ткань с мольбертов.

-                      Гм, весьма своеобразное видение! - сказал сэр Альфред, взглянув на портреты. - Георг, вы - прямо как гриф с нашего фамильного герба!

-                      Но и вы, сэр Альфред, здесь тоже во всей своей змеиной сущности! - отозвался Глава Дома Де Маликорнов.

-                      А это еще что за кабанье рыло? - глядя на третий мольберт, осведомился Хельм. Да вы что, любезный друг, себя не узнаете? - саркастически усмехнулся сэр Альфред. - А по-моему - очень похоже!

-                       



вперед

На титульную страницу.