На главную cтраницу Движения "В защиту Детства"

               

                                                       Беляев Г.Ю., к.п.н., с.н.с. ИТИП РАО, Москва

 

           Наука как особая форма общественного сознания: XX век и перспектива

 

     Наряду  с философией, искусством, религией, магией, наука  представляет собой одну из форм общественного сознания. Данное утверждение банально. К сожалению, в начале XXI века н.э., (к сожалению для социально ответственных представителей общественного сознания) перестало быть банальностью другое утверждение – о том, что наука не является ни магией, ни религией, ни искусством, ни философией. В широком социальном плане приходится снова, на новом уровне аргументации доказывать то, что еще не так давно для мирового общественного сознания было вполне устоявшейся аксиомой (но отнюдь не догмой).

      Тезисно эти положения звучат примерно так.

      Религия – форма общественного сознания. Философия – форма общественного сознания. Религиозной философии не существует. Существует теология (богословие) как часть религиозного сознания (теодицея, догматическое богословие, клерикализм, томизм и неотомизм (от богословских трудов Томаса (Фомы) Аквинского), религиозный модернизм, фундаментализм и т.д.). К философии (например, идеалистической) теология отношения не имеет. В наши дни этот тезис смазан даже в вузовских учебниках философии, где принято отождествлять с философией изложения по неотомизму и т.п.

       Магия – не религия, а форма фетишизма, разновидность более архаичной, чем религиозная, формы общественного сознания. Процедуры и ритуалы фетишизма унаследованы религией, но в наши дни обрели вполне самостоятельное существование в процедурах деятельности экстрасенсов, колдунов, магов, современных астрологов, гадалок и ведьм. Заметим – современный «ренессанс» магии спровоцирован искусственно и имеет вполне понятные (для неангажированного методолога) после 1991 года идеологические причины.

       Оккультизм – не наука, не религия и не философия, а форма общественного сознания, культурно-генетически исходящая из такого первобытного явления, как анимизм, веры в объективное существование духов, гениев места и времени.

       Наука безусловно связана с философией, но связана опосредованно, через уровень общенаучных принципов и форм исследования, задаваемых, в свою очередь, парадигмой как набором общепринятых в науке норм и процедур, обусловленных философией как прикладным мировоззрением. Философия научного знания правомерна (например, философия образования, философия науки).

       Наука – форма общественного сознания, которая существует в форме непрерывного отрицания отрицания, кумулятивного кризиса доказательности, диалектического обновления системы процедур верификации эмпирического опыта и теоретического обобщения. Наука – не искусство. Наука оперирует логикой символов, мета-языком кодированного отражения объективной реальности (математический аппарат Нового Времени, исходный для логики знаковых систем физики, астрономии, химии, современной биологии, а также для кодовых систем формальной логики,  кибернетики и специального аппарата описания рефлексивных процессов).

        Искусство (все его виды) оперирует системами образов и использует принципиально иной, отличающийся от научного язык описания реальности, не только объективной, но в существеннейшей мере – субъективной реальности.

        Религиозная наука немыслима. Научная религия – неостроумная игра досужего ума. Научная религиозность – предмет конъюнктурной квазикультурной демагогии. Религиозный модернизм, направленный на диалог с наукой, бесперспективен.

        Как продукты человеческого общества, формы общественного сознания существуют рядоположенно, принципиально не смешиваясь по совершено объективным, не зависящим от воли и сознания людей причинам, законам и способам описания или переживания объективной реальности.

      Почему наука выделена в качестве особой формы общественного сознания? В чем ее фундаментальные отличия от других форм общественного сознания? Почему именно наука как особая форма именно европейского общественного сознания Нового Времени стала двигателем прогресса производительных сил общества?

      В качестве наиболее устоявшихся представлений о природе науки, о процедуре научного познания, о структуре научного знания можно привести следующие, достаточно общеизвестные,  рефлексивные утверждения (рефлексия в данном случае означает именно способность  общественного сознания рассматривать феномены своего собственного существования со стороны, с позиции наблюдателя за собственным мышлением и деятельностью).

       1. Наука начинается с первого принципа Уильяма Оккама (методолога 13 века!), сформулировавший знаменитый тезис о том, что исследователю или рефлексирующему субъекту вообще не следует умножать число сущностей сверх необходимого. Данный тезис известен во всем мире как «бритва Оккама», и используется имплицитно и априори именно как признак научной культуры и процедура описания и исследования реальности абсолютно подавляющим числом людей, причисляющим себя к мировому научному сообществу.

       2. В науке нет и в принципе не может быть догм. Наука ничего и никогда не принимает на веру и не делает предметом веры.

       3. Наука оперирует не артефактами, а фактами, полученными в результате эмпирических методов исследования и теоретического обобщения различного уровня абстракции.

       4.  Наука доказательна и не имеет права на предвзятые утверждения. Фигурально выражаясь, в процедуре научного доказательства задачка не должна сходиться с заранее известным ответом.

       5.  Метод восхождения от абстрактного к конкретному в науке не имеет ничего общего ни с апофатической, ни с катафатической  теологией (богословием). И логика науки, и процедура научного познания кумулятивны, наука развивается по принципу непрерывного отрицания отрицания, сохраняя в снятом или преображенном виде уже достигнутое, включая прежние научные картины мира как частный случай или необходимый элемент развития. В качестве примера здесь уместно привести не только хрестоматийно-известное включение небесной механики Ньютона в общую теорию относительности Эйнштейна, но даже отдельные элементы математического описания движения планет в системе Птолемея в современную астрономию, не имеющую, однако, абсолютно ничего общего с так называемой астрологией и ее постулатами.

       6. Наука – всегда явление развивающееся, хотя и развивающееся неравномерно (иногда даже крайне неравномерно, что понятно, учитывая общий уровень и характер развития производительных сил общества в каждую конкретную эпоху).

      7. Наука (подлинная) отличается научной честностью, не боится признавать собственные ошибки, заблуждения и тупиковые линии развития, и не стыдится признания собственных погрешностей, ошибок и заблуждений.

      8. Процесс доказательности в науке может растягиваться на срок, намного превышающий срок жизни одного или даже нескольких поколений (как в случае с фундаментальным изменением всей картины мира, связанной с построением гелиоцентрической картины мира Коперника – Галилея – Бруно – Кеплера).

      9.  Наука безусловно отражает практику, связана с практикой и направлена на практику, со временем все теснее срастаясь с производительными силами общества. Вместе с тем – теоретическая наука в существенной мере самодостаточна.  Подобно человеческому языку, теоретическая наука развивается по собственным законам. 

     10.  Как общественное явление, наука интернациональна в принципе.  Начиная с традиции средневековых университетов (Болонья, Саламанка, Кордова, Сорбонна, Геттинген, Прага), научные сообщества хоть и делились по землячествам, однако вырабатывали общие правила, процедуры, нормы и институты науки (университетская автономия, процедура защиты научных работ и формальная верификация системы доказательств, присуждение ученых степеней и кодификация форм учебного процесса,  процедура научного исследования, его методы и формы, язык научных докладов и ссылок и т.д.) Нет науки японской, русской, американской, еврейской, узбекской, немецкой и пр. Существуют национальные научные сообщества – но наука не делится по национальным квартирам.

      Здесь остановимся подробнее, потому что  в своей совокупности данные принципы науки (и вместе с тем – ее отличительные черты как особой формы общественного сознания) образуют то, что получило в литературе наименование парадигмы. Понятие это принципиально важно для понимания природы науки и ее эволюции именно как формы общественного сознания. Для понимания перспективы XXI века, особенно в контексте глобальных трансформаций в структуре научного сообщества и его базовых социальных институтов, адекватная интерпретация понятия парадигмы имеет решающее значение.

      Вслед за уже хорошо известным научному миру Томасом Куном, (Т.Кун, «Структура научных революций», 1975), здесь потребуется обратиться к понятию парадигмы в нескольких объяснениях этого термина. Обращение к работам одного из действительных лидеров исторической школы в методологии и философии науки вообще с некоторых пор стало приметой нашего противоречивого времени. Тем не менее, выдвинутое и обоснованное Куном  понятие парадигмы имеет значительную объясняющую силу и выполняет соответствующую ему генерализующую функцию, пригодную для методологического описания рефлексивных процессов в обществе.

       Первое. Парадигма представляет собой набор предписаний для научной группы, являясь своего рода «дисциплинарной матрицей» (по Т.Куну): «сообщества данного вида – это те элементарные структуры, которые…представлены как основатели и зодчие научного знания», включающего правила, процедуры, методы и методику научного исследования, а также формальные и неформальные системы коммуникации, способы цитирования и т.д.

       Неизменные критерии научной рациональности отсутствуют по той же самой причине, по которой совершает эволюцию общество вкупе со всеми его базовыми (социальными) институтами.

      Проблемы, формально неразрешимые в рамках одной дисциплинарной матрицы с ее совокупностью теоретических стандартов, методологических норм и базовых мировоззренческих установок, под давлением очередной научной «аномалии», разрешаются при переходе в рамки иной дисциплинарной научной матрицы – но с непременным сохранением предшествующего кумулятивного научного знания (примеры – релятивистская физика 20 века, периодическая таблица Менделеева, молекулярная биология и генетика, кибернетика и синергетика).

      Следует особо подчеркнуть полную самодостаточность науки именно в данном, мировоззренческом аспекте – какая-либо необходимость прямого или опосредованного заимствования знания из религиозных или оккультных источников, скажем из писаний Св. Отцов или из Агни-Йоги на самом деле в науке отсутствует. В противном случае, научное сообщество имеет совершенно ненужное ему дело с паранаучными концептами вроде «ускорения радиоактивного распада», «добычи лечебной тяжелой воды cо дна водоемов», «уфологии», переписывания истории по рецептам Фоменко, Мулдашева, Эдгара Кейси e tutti quanti, и т.п. «сдвигами», но отнюдь не парадигмальными.

      Второе. Парадигмы рассматриваются как  общепризнанные образцы восприятия мира – как символические образцы деятельности в рамках общепризнанных общественных отношений. В этом аспекте приемлемым для понимания природы происходящих изменений в науке и обществе становится понятие парадигмального сдвига – описание признаков и тенденций, свидетельствующих в пользу действительной смены парадигмы, а не парадигм. Поэтому, например, для педагогической науки описания и формулировки типа «две парадигмы в исследовании детского развития», «три парадигмы и четыре поколения в развитии образовательной технологии», «две парадигмы на уроках труда», «от педагогической парадигмы к образовательной» являются, в этом смысле некорректными, неверными фактически.

      За многочисленными теоретико-эмпирическими разработками кроется, однако, нечто большее, чем накопление разносторонних описаний и формулировок. В среде «первой глобальной революции» (по терминологии А.. Кинга и Б. Шнайдера, из «Доклада Римского клуба» 1991 г.), в среде так называемой глобализации или в среде «великого эволюционного переворота» (по терминологии А. А. Зиновьева, из работ 2000-2002гг.), категории места, времени, положения изменяют частномножественный и дробно-фрагментарный характер представлений о мире. Процесс этот крайне противоречив и не имеет однозначной перспективы. Изменяется сам характер построения теоретического знания. Оно приобретает вид вероятностных моделей. В него включается субъект-наблюдатель. Принцип неопределенности изменяет  свой статус. 

      Отметим концептуальные научные идеи современного мирового научного сообщества, свидетельствующие о принципиальном изменении статуса научного знания в ХХ веке и оформлении науки как непосредственной производительной силы общества:

1.      Революция в естествознании, связанная с формированием методологического блока общей и специальной теории относительности (ОТО и СТО), отказом от теоретической модели эфира с одной стороны, и квантовой теории – с другой стороны единой дисциплинарной матрицы современной физической картины мира.

2.      С позиций системного подхода разно­образные функции мозга рассматриваются как динамическая интег­рация различных его отделов (работы П.К.Анохина, А.Р.Лурия). На смену общепринятой реф­лекторной парадигме и линейному принципу распространения воз­буждений по структурам головного мозга в физиологию головного мозга активно внедряется интегративный системный подход, что влечет за собой каскад  концептуальных наработок в донозологии (ранней диагностике заболеваний), морфологии и др. отделах общей и специальной медицины, включая педиатрию.

3.      Двадцатый век вошел в историю как век генетики. В общенаучном плане это означает теоретическое обобщение высшего уровня экспериментального доказательства положения о единстве мира в его материальности. Парадигмальный сдвиг в биологии связан с мировоззренческим скачком, обусловленным  кумулятивным накоплением фактов формальной генетики. В основном завершены важнейшие мировоззренческие переходы к молекулярно-биологическому пониманию сущности гена, его структуры и функции. От теоретических построений о гене как абстрактной единице наследственности  биология как наука перешла к пониманию его материальной природы как фрагмента молекулы ДНК, кодирующего аминокислотную структуру белка. Это делает реальной практическую задачу клонирования индивидуальных генов, создания подробных генетических карт человека, животных, идентификации генов, мутации которых сопряжены с тяжелыми наследственными недугами, разработки методов биотехнологии и генной инженерии, направленной коррекции мутантных генов человека, т.е. генотерапии наследственных заболеваний.  Качественно углублены представления о сущности жизни, эволюции живой природы, структурно-функциональных механизмов регуляции индивидуального развития. Успехи молекулярной генетики сделали намного более реальным решение глобальных проблем человечества, связанных с охраной его генофонда.

4.      Развитие идей кибернетики сделало возможным переход человечества к созданию особой техносферы электронно-вычислительных систем, постепенно приближающейся к формальному решению проблемы искусственного интеллекта через сетевые структуры глобального масштаба компьютеризации человечества (Интернет и т.п.). Именно этот парадигмальный прорыв в микроэлектронике сделал возможным такой принципиальный скачок в развитии человечества, как его Выход в Космос.

5.      С введением понятия «рефлексивная система» (во многом благодаря выдающемуся вкладу в общенаучную методологию деятелей Московского Методологического Кружка (ММК) понятие рефлексии вошло из философии в общесистемное междисциплинарное предметное поле.  Сложился рефлексивный подход, а создаваемый им инструментарий вырос в организационно-деятельностные методологические игры (ОДИ). Посредством ОДИ был совершен принципиально важный методологический скачок-переход от исследования операций в рамках функционального подхода к подходу структурно-функциональному, что, в свою очередь породило рефлексию кризиса традиционных подходов к проектированию и управлению сложными (прежде всего социальными – гуманитарными) системами, а психологию и педагогику вывело прямо на субъектно-деятельностный подход (личностно-ориентированный) (работы В.А.Лефевра, А.А.Зиновьева, С.Л.Рубинштейна, Г.П.Щедровицкого,  В.В.Давыдова).

6.      Продуктивный синтез разнородных знаний в специальных рефлексивных процедурах стал возможен с инициацией идей синергетики для интеграции естественнонаучного и гуманитарного знания (работы Л. фон Берталанфи, Г. Хакена, Ильи Пригожина, Г.Одума, С.П.Курдюмова, Н.Ф.Реймерса, Н.Н.Моисеева,  Г.Г.Малинецкого и др.)

 

      По всем перечисленным выше признакам и тенденциям развития науки можно делать вывод о том, что происходит «сдвиг» научной (по Т. Куну) парадигмы – от  изолированных научных дисциплин – к системным областям знания (экология), вплоть до разработки понятий-конструктов эмпирического уровня (примером может служить рождение «всемирной (информационной) паутины», «сетей», стимулирующих науку. (Ф.Франк (1960), Р. Карнап (1971), Д.-Л. и Д.Х.Медоуз (1972), Дж. Форрестер (1972), Т. Кун (1975), Х. Рейхенбах (1968), А. Печчеи (1979), Г. Хакен (1980), Дж. Гибсон (1988), Б. Шнайдер (1988), Э. Пестель, М. Месарович (1989), М. В. Гусев (1991), Л. Ю. Урсул (1993), В. И. Данилов-Данильян (1994), П.и Ч. Ревелли (1995), Н. Н. Моисеев (1996), А. И. Субетто (1998), С. Браславски, А. Мотиванс (2001), А. А. Зиновьев (2002).

     В то же время, уже не только естественнонаучная матрица знания (как – в основном – было  в ХХ веке), но и социальная мифология «гипер-потребительства», религия и оккультизм, обскурантизм, социальный «шаманизм» и «коммерческое шарлатанство» транслируют свои образы мира в образование, следовательно, – в проект содержания деятельности будущего мирового научного сообщества. Это более чем когда-либо актуализирует проблему мета-идеологии науки. Ее мировоззренческое ядро.

      Вопрос стоит примерно так: в какой среде обитания и просвещения будет жить человечество двадцать первого века? Мы с вами? От чего уйдем? К чему придем? А может быть нас приведут – к светлому позавчерашнему средневековью при сугубо элитарной и гиперпроизводительной науке ради «платинового миллиона» космополитических потребителей всего и вся?

      Испытывая очередной, нормальный кризис своего развития, кризис так называемой парадигмы, наука сегодня обязана сохранить самое себя, сохранить сам принцип научной рациональности, сохранить мировое научное сообщество как совокупность уникальных сетевых структур и социальных институтов. В противном случае, культура утратит важнейшие функции нормального социального наследования, а образование потеряет смысл важнейшего социального института. 

     Дело в том, что наука связана с рациогенезом, важнейшей тенденцией социальной адаптации человечества к среде обитания. При дальнейшей системной деформации признаков научной рациональности обязательно (и необратимо) пострадает качество рациональности обыденной, иначе – культура здравого смысла человеческого общества: стихия иррационального при современном уровне техногенного развития вполне способна довести общество до биологической – собственно антропологической катастрофы. Своеобразие современности состоит в том, что невольно или преднамеренно все перечисленные в начале статьи формы общественного сознания предстают в форме видимости, кажимости,  в перемешанной и спутанной форме (что отражается, между прочим, и на качестве учебных пособий, мультимедийных обучающих средств и прочего инструментария образования, например «шестоднев» в качестве пособия по культурологии и т.п.) Так называемый постмодернизм» – это симптом  рефлексивной реакции именно на данное общественное явление.  Утверждаем, что наиболее крупные мировоззренческие потери от такого смешения сегодня несет именно наука. Утверждаем, что и другие формы общественного сознания нисколько не выигрывают – наоборот, проигрывают от такого смешения (например, религия). В итоге, происходит не пресловутый диалог веры и науки (который в принципе бесплоден), а торжество фетишизма на первобытном уровне архаики общественного сознания в лоне культурно-поведенческих стереотипов масскультуры (квазирелигиозные рок-камлания на стадионах, оккультные телепроповеди под видеоряд эталонов общества потребления и т.п.).           

     До недавнего («предпостмодернистского») времени (то есть до середины 1980-х гг.) казалось, что традиция науки Нового Времени (XVIIIXX столетия) способна к саморегуляции и самовоспроизводству в силу закономерных заказов общества на подобную общественно-полезную деятельность. Этой деятельности соответствовала культура и традиция научной рациональности,  в лице таких общественных институтов как средняя и высшая школа, научно-исследовательские и научно-проектные институты, университеты, научные советы, академии (не «народные», и не «коммерческие»), научные фонды и библиотеки и т.д.

     В настоящее время традиция научной рациональности Нового и Новейшего Времени столкнулась с небывалой угрозой разрушения. Формы его велики и разнообразны – от квазинаучной конъюнктурной деятельности определенных корпораций, направленной на диверсию и дискредитацию конкурирующего и конкурентоспособного научного продукта, до прямых демагогических нападок на науку как «виновницу бед и страданий» массового обывателя, до полной легализации коммерческой деятельности современных ведьм, колдунов, черных, белых и серых магов, мистиков. Именно как особая форма общественного сознания, наука сегодня подвергнута систематической диффамации и популистской дискредитации  со стороны «религиозной науки» (например, в лице «христианской науки», Christian Science, «научного креационизма» (д-р Дуэйн Гиш, Г.Моррис, Калифорнийский  университет, США), идеологии мормонов), со стороны «научного оккультизма» (например, в лице сайентологии Рона Хаббарда, астрологии, парапсихологии и парамедицины), со стороны  «религиозной философии» (например, в лице Международного Общества Сознания Кришны, а также религиозного экзистенциализма, бытового клерикализма и современной теологии «фундаментализма»), со стороны «религиозного искусства» (в лице культового поп-арта, эсхатологического перформанса и т.п. «теле»-каналов образного воздействия на массовое обыденное сознание). В социальном смысле наука не самодостаточна, а традиция научной рациональности нуждается в постоянной и весьма квалифицированной идеологической защите (здесь чураться слова «идеология» бессмысленно – достаточно ознакомиться с весьма агрессивной идеологией Института креационных исследований в США, направленной в принципе  против научной биологии и морфологии).

     Почему это парадоксальное на внешний взгляд явление стало не только возможным, но и массовым, и даже, как выясняется, социально привлекательным и идеологически поощряемым?

      Двадцатый век – век мировых войн и тектонических социально-экономических сдвигов есть выражение классического эволюционного сдвига и революционной смены общественной парадигмы, включая деколонизацию «третьего мира» как составную часть данного процесса. Эпоха капитализма как целостной общественно-экономической формации XVIIIXX веков в XXI столетии подходит к неизбежному финалу своего развития: глобализм как фаза господства транснационального капитала над суверенитетом национальных границ есть ультраимпериализм (со всеми вытекающими отсюда, совершенно очевидными социально-политическими последствиями). Последствия первой фазы глобализации мира кумулятивны, социально опасны и представляют собой экологический тупик, вполне внятно аргументированный двумя декларациями мировых Конференций по устойчивому развитию (Рио-де-Жанейро, 1992, Дурбан, 2001). Указанная выше линия мирового развития зафиксирована даже в работах Ф. Фукуямы («конец истории») и Дж. Сороса. В то же время отметим, что в работах отечественных политологов начала 2000х гг. данный контекст парадигмальных изменений, как правило, игнорируется. 

      Начало 21 века ознаменовано нарастающими симптомами кризиса научного образования, столкнувшегося с ранее латентными, а теперь «прорвавшимися», «неведомыми», острейшими проблемами тотального кризиса общественного сознания, кризиса культуры. События ХХI века свидетельствуют в пользу того, что при известной, искусственной консервации архаических общественных отношений частной собственности на основные средства производства почитаемый за благо избыточный совокупный общественный продукт может стать могильщиком традиции научной рациональности, да и самой науки. При определенных условиях глобализации вполне допустим – а, быть может, уже и запущен – тотальный процесс массового сброса фундаментальной науки и парадигмально выраженной традиции научной рациональности. К сожалению, это синдром общественного развития не только нашего любезного отечества – это именно общемировая тенденция. Но, стоит это подчеркнуть, тенденция – не фатальная закономерность.

      В заключение, отметим особую роль науки в самом факте существования образования как особого общественного института. В контексте разнообразных общественных диагнозов, на которые претендует современный постмодернизм, эта роль фактически поставлена под сомнение. Принцип научности в преподавании естественных и гуманитарных дисциплин подвергается сегодня иногда утонченной, а большей частью весьма грубой дискредитации – и не только в средствах массовой информации, но и с высоких кафедр академических учреждений, а также институтов повышения квалификации и переподготовки кадров. Это важнейшая тема современного общественного сознания, предмет острейших идеологических столкновений на почве так называемого «хай-хьюма»: high hume, high humanitarian technologies - высоких гуманитарных технологий воздействия (в позитивном и негативном смысле) на массового (и омассовленного) социального индивида. Без квалифицированной защиты науки дальнейшая защита дела культуры, образования и воспитания будет бессильна и бесперспективна.

 

  

 

   ЛИТЕРАТУРА

1.                        Блауберг И.В., Юдин Э.Г. Становление и сущность системного подхода. –  М.: Наука. 1973. – 270 с.

2.                        Бузгалин А.В. Ренессанс социализма. – М.:Едиториал УРСС, 2003. – 512 с.

3.                        Бялко А.В. Торсионные мифы. – М., Природа, № 9, 1998. – С.3-7.

4.                        Волькенштейн М. Биофизика в кривом зеркале. – М., Наука и жизнь, № 7, 1977. – С.62-66.

5.                        Всемирный доклад по образованию 1998 г. // Учителя, педагогическая деятельность и новые технологии. - ЮНЕСКО, 1998. – 175с.

6.                        Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности: пер.с англ. и франц./ Сост. Л.И. Василенко и В.Е. Ермолаевой, вводн. ст. Ю.А. Шрейдера – М.: Прогресс, 1990.–495 с.

7.                        Губин В.Б. О науке и лженауке. – М.: Изд-во РУДН, 2005. – 96 с.: илл. – О деятельностном механизме выделения объектов и формирования теорий. – С. 6-10.

8.                        Давыдов В.В. Теория развивающего обучения. – М: ИНТОР, 1996 – 544 с.

9.                        Зиновьев А.А. Русская трагедия. Гибель утопии. (Серия «Национальный интерес».  - М.: Алгоритм, 2002. – 480 с. С.168-178, 224-227, 260-264.

10.                    Ильин Г.Л. Образование как способ социального нормирования (Два возражения против личностной ориентации образовательной политики). Сб. научн. статей. – М.: ИЦП КПС, 1998. – 156с.

11.                    Кинг А., Шнайдер Б. Первая глобальная революция. Доклад Римского клуба: Пер. с англ./ Вступ. Статья и редакция Д.М. Гвишиани, послесл. – Г.С. Хозина. – М.: Прогресс – Пангея, 1991. – 344 с. – С. 266-269, 270, 273.

12.                     Колесникова И.А. Педагогические цивилизации и их парадигмы.// Педагогика, № 6. 1995. – С. 84-89, - С. 87.

13.                    Корочкин Л.И., Евгеньев М.Б. Эволюционизм и «научный» креационизм. (Книга для учителя).\ Пред. Г.И.Лернера. – М.: Изд-во МИОО, 2003. – 104 с.

14.                    Криворотов В.Ф., Чернышев С.Б. Проблема симметрии в науке о человеке.// – В кн. Чернышев С.Б. Смысл: периодическая система его элементов. М.: Мартис, 1993.- 223 с.

15.                    Кун, Томас Сэмюэл. Структура научных революций / Парадигмы и структура научного сообщества // От логического позитивизма к постпозитивизму: Хрестоматия: Государственный комитет по высшему образованию, РАН, Ин-т научной информации по общественным наукам. – М.: НИИВО-ИНИОН, 1993. – 216 с., С. 154-66.

16.                    Медведева И.Я., Шишова Т.Л. Дети нашего времени: размышления детских психологов.- М.: Информпечать ИТРК РСПП, 2000,- 223 с.

17.                    Моисеев Н.Н. Экология и образование. М: Наука, 1996.

18.                    Реймерс Н.Ф. Надежды на выживание человечества: Концептуальная экология. – М.: ИЦ «Россия Молодая» - Экология, 1992 – 367 с.

19.                    Симкин В.С., Люксембург А.В. Эволюционная катастрофа в России.\ 2-я Российская конференция по экологической психологии. Тезисы (Москва, 12-14 апреля 2000 г.) – М.: Экопсицентр РОСС, 336 с. С 287-288.

20.                    Чернов Ю.И. Наука и «демократия». – М., Природа, № 8, 1992. – С.72-77.

21.                    Щедровицкий Г.П. Философия. Наука. Методология. – М.: Школа Культурной Политики – 1997. – 656 с..

22.                    Шуколюков Ю.А. Об «ускорении» радиоактивного распада, или Анатомия дилетантства. – М., Природа, № 6, 1989. – С.89-94.

 

 

 

Исследования
На главную cтраницу Движения "В защиту Детства"