На главную страницу движения "В защиту детства"
Исследования

                 Беляев Г.Ю., к.п.н., с.н.с. Центра теории воспитания ИТИП РАО

 

Современные молодежные субкультурные общности как субъекты социализации и воспитания:

 факторы самоорганизации, социально-педагогические ограничения,

риски и потенциальные возможности 

 

К числу факторов, радикально изменивших и меняющих современную школу как базовый социальный институт преемственности поколений, следует отнести такое принципиально новое явление социализации подростков как полисубъектность субкультурных воздействий на процесс формирования индивидуальности. Новизна ситуации заключается как в масштабе, так и в глубине этих воздействий на мироощущение, мировоззрение и образ жизни современных школьников.

Новым для социально-педагогической реальности является массовое распространение неформальных молодежных (детско-юношеских)  организаций, объединений, движений культурного и субкультурного плана, социальной, диссоциальной (маргинально-конфронтационной) и асоциальной (= криминальной) направленности. Они выступают новыми субъектами социализации. Через них, по некоторым данным, проходит в настоящее время до 5/6 всего контингента учащейся молодежи РФ. В целом, их можно охарактеризовать как «неформальные формы» и коллективные субъекты стихийной социализации подростков и молодежи. Их социальное своеобразие заключается прежде всего в том, что, в отличие от «формальных», то есть создаваемых зачастую только по инициативе государственно-общественных органов и структур, «неформальные» молодежные организации, объединения и движения создаются, как правило, «снизу», как бы по инициативе самих подростков, отвечая не на «заданный сверху» социальный заказ, а в ответ на разнообразные потребности самой молодежи.  При этом видимо не следует  забывать о том, что в известной мере эти потребности могут быть социально спровоцированы – скрытыми медиапроектами массовой культуры, веяниями моды или популярного музыкального стиля, а также идеологическими и политическими группами. Как правило, молодежь, объединенная в рядах той или иной субкультурной общности, отличается  от «непосвященных» высокой активностью, идейной мотивацией избранной жизненной позиции, желанием, а иногда и социальным умением пропагандировать свои идеи, ценности, стиль и образ жизни, то есть воспитанными способностями к прозелитизму и вербовке новых сторонников. Как правило, подросток не ощущает себя «втянутым» в группировку или субкультурную общность, считая, что им сделан сознательный выбор, отвечающий именно его потребностям и желаниям. Из набора мотивационных установок, определяющих самоидентификацию подростка через субкультурную общность, преобладает потребность в избирательном общении со сверстниками, потребность в выборе социальной и культурной идентичности, потребность в социальной защищенности.  Статусные и карьерные потребности присутствуют, но в ряде случаев оттеняются стремлением к психологическому самоотождествлению с группой по принципу «свои – чужие», «наши – не наши».  Такая  социальная установка отличает, например, разнообразные группировки спортивных «фанатов» или прополитические объединения молодежи.

Общественное объединение, движение, организацию можно  рассматривать как общественную форму достижения специфических  про-социальных или диссоциальных целей, сознательно конструируемую или стихийно сформировавшуюся группу или общность. Любая организация, как правило, отличается фиксированным членством, уставом и программой деятельности, делегированием полномочий и распределением обязанностей и прав внутри группы. Общественное объединение характеризуется общностью интересов и несколько размытым, нежестким типом социальных связей и отношений деятельности. Общественное движение обычно отличает  программная четкость культурных  установок, социально сфокусированных по достаточно четким ценностным векторам, характеризующим общественное лицо данного движения, его идеальный и, так сказать, общественно-товарный, повседневный образ, облик, имидж.

      Под неформальным видом молодежного движения социологи, занимающиеся проблемами социализации детей, подростков и молодежи, понимают, прежде всего, именно детско-подростковые и молодежные объединения, направленные на проведение досуга, обмен информацией в широком и узком смыслах,  конфронтацию или сотрудничество с обществом и даже попытки создания собственной идеологии. Немаловажным, а часто и первостепенным по значимости является формирование особого стиля жизни общности, собственной субкультуры отношений и ценностей, проецируемых на сферу взрослой практики в пространстве культуры, музыки, религии, спорта, политики, идеологии (И.В. Бестужев-Лада, К.Ю.Мяло, О.Ю. Сорочайкина, С.Ю.Косарецкий, В.Г.Донской, М.В.Шакурова и др).

        В настоящее время педагоги сталкиваются с сильнейшим авторитетом сомнительных с точки зрения морали источников подражания или осознанного выбора жизненных ценностей, что представляет особую проблему для теории и практики воспитания. Известно, что мотивация и нравственные позиции формируются на базе развивающихся динамически положительных воспитательных установок и педагогического воздействия. По данным проведенного нами исследования 25-33% учащихся старших классов (на выборке в 200 человек) имеют положительно мотивированную, морально устойчивую позицию, более-менее гармонично сформированную структуру личности с достаточно четкими нравственными позициями. В то же время, 62-65% старшеклассников имеют задержанную, слабо формирующуюся структуру личности с ярко выраженными чертами подросткового возраста при переходе в ранний юношеский период. Это так называемые kidults – то есть лица, причудливо сочетающие разнообразные проявления подростковой психологии переходного пубертатного возраста, наложенной на вполне физически сформировавшийся конституциональный тип юноши или девушки, иными словами – и ребенок (англ. kid), и взрослый (анл. adult) в одном лице. Мотивационная и смысловая сферы такой личности – относительно слабые, на уровне «я-образов» (даже не «я-концепции») в рамках первичной социализации,  неустойчивые. Кидалтс – люди, которые уже юридически являются полностью дееспособными личностями и, тем не менее, позволяют себе такие слабости, которые обычно характерны детям. Они инстинктивно – именно социально инстинктивно – тянутся к взрослому авторитету – лицу или коллективному субъекту в лице группы или группировки, как правило, с психологически  сильным, волевым лидером. Но таким авторитетом, может стать и педагог. И такие случаи – уже не редкость, например в ДЮСШ (детско-юношеских спортивных школах), или иных формах и видах дополнительного образования детей, подростков и студенческой молодежи.

     И все же, как социальный институт, школа в целом пока еще не успевает ни упреждать, ни даже отслеживать противоречиво-полисубъектный мир современной социализации подростков. Современных субкультурных организаций множество, все они очень разные, как по своей направленности, так и по содержанию и требованиям, предъявляемым к их участникам. В принципе, сегодня любой современный подросток может выбрать группу единомышленников, которые его примут, поймут, но и в ответ могут потребовать определённого поведения, причем не только просоциального, но и диссоциального (варианты – от самоизоляции от общества до конфронтации с обществом), и поведения откровенно асоциального, криминального. Теперь дети взрослеют раньше и раньше начинают понимать, «что к чему», точнее они обычно узнают «что и как», но не всегда понимают «почему», так как ответ на этот вопрос лежит за гранью их понимания по причине социальной незрелости (и невоспитанности). Но, тем не менее те, что повзрослели раньше, также не всегда стремятся также активно вступить во «взрослый мир».

На выбор подростка присоединиться к той или иной группе влияет множество факторов. Таким образом, это далеко не всегда исключительно самостоятельное решение. Ряд факторов внешнего влияния, так или иначе, определяют, а порой и решают вопрос присоединения к определённой субкультурной организации. Так ребёнок из неблагополучной семьи вряд ли попадёт к «центровым» деткам представляющим «золотую молодежь». Сложно представить начитанного юного интеллектуала среди «люберов»  или «гопников». Член молодежной группировки «Антифа» (юные антифашисты) не станет проявлять «толерантность» по отношению к «готу». Во многих случаях, именно социальный фактор – принадлежность подростка к той или иной социальной страте является определяющим для социально-педагогической характеристики субкультурной общности.

Следует отметить, что пресловутая стихийность любой социализирующейся группы людей на самом деле стоит под большим вопросом. Часто под стихийностью формирования молодежной субкультуры маскируется скрытое лидерство взрослой группы, центра скрытого идеологического влияния или комплекса культурных (в том числе – религиозных) установок, хорошо отрефлексированных на уровне public relations PR-агитации и пропаганды.

      Факторами, влияющими на выбор можно считать социальное происхождение ребёнка, его этническую принадлежность, семейное воспитание, отношения в семье, отношения с ровесниками, отношения к взрослым авторитетам, реальным или вымышленным – но референтным, значимым по отношению к субъективному самоощущению подростка. Часто, на выбор и решение влияют и такие аспекты социализации, как литературные, музыкальные предпочтения,  одежда, эталоны поведения, транслируемые по каналам СМИ. Сильнейшим действующим фактором является мнение и указания ровесников, то есть факт конфигуративности культуры и социализации подростка.

       Демонстративно театрализованная форма досуга, разыгрывание социальных ролей является лейтмотивом процесса социализации во всех без исключения субкультурных объединениях молодежи – это их, так сказать, отличительно-родовая черта. По мнению исследователя детско-юношеских неформальных движений О.Ю.Сорочайкиной, в субкультурные общности, объединения и движения подростков привлекает именно факт выполнения социальных ролей по избранному вкусу и выбору. Можем с большой долей уверенности отметить, что многих подростков влекут в неформалы мотивы обучения и научения социальным ролям иногда с проекцией на гораздо более отдаленное личное взрослое будущее, компенсация того, что недодала школа и не выполнила семья в плане внимания, общения и воспитания. Именно здесь скрыт секрет направленной социализации, по которому педагоги могут занять четкую социально-педагогическую позицию и квалифицированно использовать возможности союза с инициативами, порождаемыми просоциальными неформальными объединениями и молодежными субкультурами типа диггеров, поисковиков, ролевиков и особенно волонтеров, отстаивающих методы спасения подростков от «дури», выступающих с яркой и неформальной агитацией здорового образа жизни.

       Проведенное нами исследование выявило тенденции изменения социальной среды, оказывающие непосредственное влияние на феномен субкультурной социализации подростков.

1.     Фактор конфигуративности передачи социально-культурного опыта от ровесника к ровеснику начинает играть роль, сопоставимую с традиционной формой передачи такого опыта от старшего поколения к младшему.

2.     Молодежные субкультурные общности стали фактором полисубъектной социализации – не только в столице (Москва) и крупных городских центрах (Казань, Ульяновск и др.), но и получили уже достаточно широкое распространение в областях и регионах, что  резко актуализирует проблему  выработки согласованной социально-педагогической позиции по отношению к различным основаниям для формирования субкультурных общностей.

3.     Субкультурные общности формируются как организации, объединения и движения и могут быть охарактеризованы с социально-педагогической точки зрения.

      Известно, что сфера культуры традиционно включает в себя введение подростков в мир взрослых половозрастных социальных ролей (иначе – гендерное воспитание), культуру труда, трудовую этику, клише семейного быта, стереотипы поведения мужа и жены, отношение к женщинам, детям и старикам, культуру социальной субординации и культура половых сношений, а также кулинарию, культуру еды и питья (в том числе и спиртного). Но феномен субкультуры еще больше осложняет картину полисубъектности процесса социализации и воспитания подростков.

      Субкультура – это то, что пока еще выступает как «инновация» жизни, сознания и поведения – чаще всего молодежная или подростковая, или нечто новое в виде «проростков» жизненного уклада вновь нарождающихся социальных или этнических групп (или группировок). В ряде случаев субкультура прорастает из формирующегося стиля жизни той или иной социальной страты или маргинальной социальной группы (кстати, маргинальные социальные группы могут возникать не только в «низах», но и в самых социально обеспеченных «верхах» любого общества – так было даже в советское время).

      К примеру, все более модным становится равнение девочек-подростков и юных девушек (от 13 до 19 лет – по американской терминологии – тинэйджеров, teenagers (от англ. teen – ряд числительных от 13 по 19) на так называемый идеал поведения SASSY. Sassy – аббревиатура от англ. Self-assured sexy successful young, что буквально означает: самоуверенная (уверенная в себе), сексуальная, преуспевающая (успешная) юная (особа). Обычным явлением стало явление Boy-friend и girl-friend, добрачные сексуальные эксперименты, добрачное сожительство девушек и девочек с мальчиками и мужчинами, гражданский брак и брачный контракт – в более зрелом возрасте. Здесь каждому педагогу приходится делать свои, индивидуальные выводы, опять же – зависящие от его собственной «включенности» и «погруженности» в ту или иную социокультурную и этнокультурную среду. Например, у русских москвичей, у татар, евреев, азербайджанцев феномен sassy (явно американского – из США происхождения) будет проявляться по-разному.

     Педагогическим коллективам надо иметь это в виду.

     Культурные стереотипы, клише, образы, образцы, эталоны поведения, этики, этикета выступают своеобразными маркерами общественного сознания и поведения, особенно сознания и поведения обыденного, составляя особую социально-педагогическую реальность – ту, в которую включен сам педагог. Но этот феномен принимает любые социально-этические нормативные оценки, положительные и отрицательные.  Любая  субкультура полагает и реализует установочно-нормирующую социальную функцию.

      С каким морально-педагогическим знаком эта функция будет протекать, зависит от выбора   доминирующего социально-ценностного вектора.

     Нормативно-ценностный смысл этого выбора разделяет объединения, организации и движения подростков и молодежи на неоднородные и неоднозначные группы и группировки.

     Во все времена подростки находятся в состоянии непрерывного соотнесения мотивации своего сознания, поведения, деятельности с определенными эталонами, или культурно-поведенческими образцами.

     Сегодня эти эталоны особенно противоречивы и неоднозначны.

     Сегодня их транслируют родители, авторитетные для подростков взрослые, учителя, лица, пользующиеся особым авторитетом среди отдельных групп  подростков и молодежи. Рок-звезды и популярные киноартисты, ведущие телевизионных шоу-программ и «топ-модели» демонстрируют образы, стили и образцы поведения, примеры для подражания в манере высказываться, одеваться, общаться. Характерной особенностью современной массовой культуры стала виртуализация значимого собеседника – лица, с которым можно общаться и даже завязывать близкие отношения «в режиме реального времени» телекоммуникации SMS или интернет-кафе, но при этом оставаться анонимным, демонстрируя друг другу образы своего «я» или придуманные культурно-поведенческие маски. Непроизвольно или преднамеренно культурные стереотипы демонстрируют и передают друг другу партнеры заочного общения через Интернет – от реальных до виртуальных, вымышленных лиц и компьютерных игр. Этот виртуальный мир «фэнтэзи», с которыми можно общаться посредством компьютерных видеоприставок, моделирует «особую реальность» – явление абсолютно непривычное и незнакомое для традиционного педагога. Интенсивная трансляция культурно-поведенческих стереотипов идет через аудиовизуальные средства – кино, телевидение, видеопрокат и видеофильмы формата DVD, лазерные аудиодиски CD-ROM MP3 и многократно перезаписывемые СD-RW, флэшки, (уже старинные «для них» аудиокассеты), компьютерные скриншоты, смартфоны, блоги, SMS-ки мобильных телефонов, чаты,  i-pod-ы  и т.п.

     Транслируется мировоззренческие, политические, идеологические, экономические, духовные, религиозные или квазирелигиозные идеалы. Эталоны и стили поведения, предлагаемые традицией в качестве образцов или нормативных предписаний ежедневного поведения в быту. Сюда же входят стили поведения (образцы молодежной моды, манера одеваться и разговаривать), речевые клише разнообразных вариантов молодежного слэнга, ситуации сексуального поведения (кстати, активно продвигаемые на порносайтах Интернета типа Klubnichka.ru., zloeporno.net и др.). В сознание подростков активно внедряется идея привлекательности гей-клубов для «духовно-продвинутых индивидов», популяризируются  идеи сожительства девочек  с девочками, снимается всякое табу на рекламу садомазохистских сексуальных развлечений, делаются предложения обсуждать на чатах самые «прикольные» интимные истории группового секса в студенческих  общежитиях. Дается регулярная реклама молодежных вечеринок типа HARDCORE PARTIES – с фривольным общением полов (служители культа  однозначно определили бы эти мероприятия как «свальный грех»).

      Музыка (как правило) рассматривается как доминанта стиля жизни группы – так приверженцы Heavy Metal, hard rock активно декларируют стиль быков -  яростных металлистов-гопников, фанатов-бонхедов или нарочито грубых, лихих байкеров, в то время как кислотный (резко яркий) стиль музыки acid-house и  techno (пример – молодежь из  фильма «Васаби») демонстрируют так называемые рейверы – мирные и почти что милые детки, любители электронной танцевальной музыки и азартных тусовок-вечеринок в стиле фэнтези. Так называемые эмо-дети считают, что наследуют стиль своеобразного панк-рока середины 1990-х годов с мотивами заброшенности, оставленности, демонстративной музыкально-истерической тоски в духе знаменитого кумира панк-рока Курта Кобейна. В среде этой формирующейся на наших глазах субкультуры популярны идеи бессмысленности карьеры, морального оправдания суицида. Для одежды характерно обилие металлических заклепочек, спущенные на одно плечико кофточки девочек, этот «прикид» дополняет «скорбная прядь» волос на один глаз, и т.п. отличительные признаки.

      Кстати, ритуализованная театральность, маньеризм поведения – это своеобразный язык общения, отличающий «своих от чужих» как вообще молодежную субкультуру от внешней (для носителей субкультуры) культуры взрослой традиции, и конкретно – стили, направления и группировки уже внутри собственно субкультурного поля.

      Героями, образцами для подражания (источником ценностных ориентаций подростков) выступают верстники и старшие по возрасту подростки и юноши. Рок-звезды и поп-кумиры, «секс-символы» и рекламно-культовые образы так называемой массовой культуры. Авторитетные взрослые, включая родителей и учителей. В традиционно ориентированных культурах авторитетные взрослые, особенно лица старших возрастных групп, по-прежнему пользуются  уважением в глазах школьников именно как носители нормативных культурно-поведенческих эталонов. Герои кино, художественной литературы и театра. Герои массового видеопроката. Герои мультфильмов, «мульты», от миров Уолта Диснея до современных японских  видеосказок-аниме в стиле Хентаи или Манга.

     К числу особых рисков деформации сознания и поведения подростков относится массированная,  специфически ориентированная на подростков молодежная сайт-реклама типа анонсов о продажах стильных «мегастебных» и … «seXуальных» маек (например, от некой  фирмы или организации X-maika.ru) с начертанными на них слоганами-девизами «ДЛЯ ПАДОНКАФ» вроде: «ПЬЮ, КУРЮ, РУГАЮСЬ МАТОМ!» Или: «А ТЫ ИДЕШЬ С НАМИ БУХАТЬ?» Или: «ТВОЯ МАМА ОБ ЭТОМ НЕ УЗНАЕТ!»

        В индивидуальном восприятии подросткового сознания реальные герои и вымышленные персонажи типизированы и виртуализованы. Мир культурных эталонов и поведенческих клише чрезвычайно усложнился. Воспитание приобрело характер противоречивой полисубъектности. Наряду с усложнением этнического и поликультурного разнообразия культурных стереотипов (благодаря смешанным бракам) идет процесс их космополитического нивелирования по неким, не вполне артикулированным стандартам глобальной массовой культуры.

      В совокупности эти стереотипы, образцы, эталоны поведения образуют так называемый lifestyle, то есть не просто моду, а определенный стиль жизни, стиль сознания, поведения, общения, понимания определенных ценностей. Эти ценности составляют социальные идентичности, которые  обязательно разделяются с группой – конкретной подростковой или детско-взрослой общностью как совокупность неписаных, но четко регламентированных социально поведенческих установок и доминирующих мотивов, вносимых в любую, в том числе и в учебную деятельность (М.В.Шакурова). Поэтому в настоящее время культурные стереотипы уже выступают факторами полисубъектности, множественности источников, каналов влияния и центров социализации для процесса воспитания школьников. Отметим неожиданный для педагогов факт, что в последнее время многие современные подростки стали входить одновременно(!) сразу в несколько смежных, не противоречащих друг другу субкультурных группировок, например анимешники фактически сливаются с ролевиками, байкеры могут быть и готами, появились так называемые красные скинхеды, не возражающие против анархистов и Антифы и так далее.

       Видимо следует отнести это наблюдение не только к социально-педагогическим рискам, но и к определенным возможностям для педагогического сообщества проводить более успешную социально-позитивную адаптацию подростков, привлекая их к общественно-полезным делам, используя опыт участия в неформальных объединениях субкультурного плана. Судя по всему, отчасти по этому пути пошли организаторы нового молодежно-общественного движения «Наши».

       Из всего массива культурно-этических эталонов, закрепляемых как поведенческие модели социализации, в молодежных субкультурах сегодня лидируют следующие направления:            

           Во-первых – различные направления культурных традиций США и американской массовой культуры с их образцами нормативной и ненормативной лексики, слэнга, терминологии, зрительных образов, текстов, традиций, стилей жизни и манер общественно приемлемого поведения, эталонов одежды, кухни, кулинарии (фаст-фуд, макдональдс, пицца), бытовых психологических установок, гендерных половозрастных установок – о том, как себя вести и как себя социально проявлять  мужчинам и женщинам, установки по поводу сексуального большинства, сексуальных меньшинств, вопросы толерантности, так называемого сексизма, отношений между этническими общностями и т.п. Этот молодежный брэнд обильно представлен либертарианцами, сектантами, байкерами, значительной частью центровой молодежи и пр.

             Во-вторых – японское культурное влияние, массированный натиск субкультурного «японизма». Мы отмечаем усиливающееся влияние на молодежь различных направлений официальной и неофициальной пропаганды японского образа и стиля жизни. Здесь и  японская кухня в имитирующих «японские» суши-барах и  ресторанах типа «якитория», всевозможные молодежные клубы, усиленно пропагандирующие японские варианты боевых искусств с соответствующей им этикой и психологией. Следует особо подчеркнуть роль весьма активной молодежной субкультуры, выросшей на почве так называемой ХЕНТАИ и МАНГА – мира японских комиксов и мультов, иначе – АНИМЕ. Уставы анимешников-ролевиков на японской субкультурной закваске множатся день ото дня, а клубы анимешников уже существуют как активная, весьма крепко организованная общественная сила, чем-то явно привлекательная для молодежи, о чем свидетельствуют многочисленные их слеты и «тусовки» – так называемые касплеи анимешников, регулярно проводимые в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге и других крупных центрах страны. Возраст большей части подростков-анимешников – от тринадцати до девятнадцати лет, то есть возраст типичных «тинейджеров», мотивированных поиском смысла жизни и круга общения с себе подобными любителями японской культурной экзотики, хотя бы и в мультипликационном формате. Налицо сложившаяся, организационно оформившаяся, хорошо структурированная, с Уставами и Программами субкультурная общность анимешников, о существовании которой большинство педагогов до настоящего времени и не подозревало.

               В-третьих – это субкультурное движение молодежи на культах русского фэнтэзи-жанра (книги Н.Перумова и др.), активно использующего мотивы обращения в древнейшее языческое прошлое Руси (Сварожичи, перунисты, арийцы и т.п.). Для данного брэнда субкультурных общностей характерны именно ролевики – участники и активные деятели культурно-исторических клубов и объединений военно-исторической реконструкции.

         Так называемый условно средний класс, как самый широкий социальный слой населения, представляет наибольший разброс в различных направлениях субкультур и именно эта группа наиболее ярко представляет возможности и концепции разных видов. Эта группа, как ни покажется странным, представляет самые социально-негативные и жесткие формы подростковых организаций, просто потому что ничего другого, более гуманного или культурного эти дети не видят, не хотят или не умеют видеть. А деньги у них всегда есть. 

       Какие риски и ограничения субкультурной социализации  могут увидеть педагогические коллективы сегодня и завтра?  Какова социальная цена этого вопрса?   

       Какие тенденции изменения социальной среды оказывают непосредственное влияние на феномен субкультурной социализации подростков, то есть вхождению их во взрослый мир через совершенно нетрадиционные двери социального, гражданского взросления? Видимо педагогу-руководителю стоит анализировать этот вопрос, не вдаваясь ни в слишком отрицательные, ни в излишне уж положительные эмоции. А вопрос этот таков, что его последствия  в социальном плане не замедлят сказаться уже в самом ближайшем будущем нашего общества.

          Во-первых. В общественную практику возвратились массовые, но теперь уже электронно-игровых формы досуга подростков и молодежи не через традиционные ди-джей дискотеки или устаревшую культуру кинотеатра, а посредством мультимедийных караоке-интерактивных игровых автоматов (с использованием принципа азартной игры).  

         Во-вторых. Все мы, потребители, являемся свидетелями так называемой диверсификации (усложнения разнообразия и объема) потребительского ассортимента в сфере информационных развлечений и электронных игр, нарастания их интерактивной составляющей, включая виртуальный интерактив вполне доступных по цене электронных игр и видеоприставок к компьютерам и телевизорам. Грубо говоря, техника уже дошла до трехмерного виртуального моделирования полного отключения от объективной реальности – посредством  соответствующего технологического оборудования.

         Мировым сообществом физиологов, школьных гигиенистов и педиатров отмечается социальная тенденция, имеющая непосредственное отношение к качеству здоровья следующих поколений: преобладание зрительно-слухового восприятия с уменьшением значения других информационных каналов головного мозга. Это значит, что восприятие информации строится с доминантным участием подкорковых структур конечного мозга – налицо социальная тенденция формирования доминанты зрительно-слухового восприятия действительности в обход коры лобной доли головного мозга, при этом информация от самого организма в значительной мере игнорируется. Социализация протекает в условиях систематического формирования рефлексов и стереотипов виртуальной действительности. Итог – ранняя дезадаптивность индивида: психофизиологическая и социальная.       

      Кроме того, в настоящее время педагоги сталкиваются с сильнейшим авторитетом сомнительных с точки зрения морали источников подражания или осознанного выбора жизненных ценностей, что представляет особую проблему, острую актуальность и невыдуманную новизну ситуации для современного педагога  как воспитателя. Известно, что мотивация и нравственные позиции формируются на базе развивающихся динамически положительных воспитательных установок и педагогического воздействия.

        Как субъекты социального и диссоциального воспитания, молодежные субкультурные общности могут быть социально-педагогически описаны (с некоторыми допущениями) по следующим объективным основаниям:

1.     По социально-идеологическим характеристикам -

. Ультралевые типа «Коммуна Джерри Рубина», радикальные экологи, феминистки, либертарианцы, троцкисты, анархисты, «Красные скинхеды» и др.

. ЛевыеАнтифа (юные и молодые антифашисты), АКМ – Авангард Красной молодежи, Трудовая Россия (часто как АКМ – ТР), РКСМ(б) – Российский коммунистический союз молодежи (большевиков), и др.  Следует отметить, что ни организационно, ни идейно данные организации и группировки не связаны с КПРФ, и даже подчеркивают свою оппозицию «зюгановскому оппортунизму».

 . «Зеленые» типа Greenpeace, пацифисты, диггеры, и др.,

 . Условный политический центр типа «Наши», «Мы», движение «Молодая гвардия Единой России» (хорошо структурированные, со свом ВЕБ-штабом и практически превратившиеся в молодежный филиал официальной общероссийской политической партии с соответствующим финансированием). Тем не менее, они могут рассматриваться как новые представители молодежной политической субкультуры.

 . Консервативные и проконфессиональные политические группировки типа Движения православной молодежи, христианские демократы с протестантским конфессиональным оттенком, и др.,

. Правые типа «Соколят Жириновского»,

. Ультраправые и неонацистские группировки, объединения и движения с ярко выраженным праворадикальным национализмом типа бонхедов, черного рэпа, скинхедов, РНЕ(Русское национальное единство), Русский марш, арийские неоязыческие культы, часть готов и др.  откровенно подпольные и полуподпольные группировки. 

      Особняком стоит уже фактически сформированная, идеологически-химерная, позиционирующая себя как боевая левая группа, гибридная субкультурная общность нацболов НБП (национал-большевисткая партия) по историческому типу особой, «революционной» линии немецких штурмовиков Штрассера-младшего, но с «русской идеей».

        Характерно, что такое основание – социально-идеологическое – почти  не затрагивает субкультурные образования среди азербайджанской, курдской, армянской и проч. национальных диаспор по Москве и регионам. У них свои социальные градации, скорее по традиционным признакам замкнутой культурной общины, куда русским путь фактически закрыт. Данная ситуация вполне аналогична европейской (турецкие молодежные группировки в современной ФРГ, Дании, Швеции, алжирские субкультурные очаги во Франции, пакистанские мусульманские сектанты в Великобритании и пр.). Социально-педагогический риск состоит в том, что культурная самоизоляция национальных общин в известной мере провоцирует ситуацию взаимной молодежной нетерпимости, чем активно пользуются в своей пропаганде праворадикальные группировки, усиливая конфликтность на так называемой национальной почве.

 

2.     По культурно-этическим, религиозным и квазирелигиозным характеристикам (готы, хиппи старой генерации, системные, пацифисты, растафари, растаманы, кришнаиты, муниты, раджа-йога, сектанты «новых социальных религий» и др.)

3.     По критерию проведения досуга

 - романтико-эскапистские группировки (типа толкиенистов, ролевиков, Манга, граффити, клайдеры, диггеры, клубы исторической реконструкции и др.),

      -  спортсмены («болельщики», фанаты, байкеры («Ночные волки», «Крылья»), скейтеры, трансеры, доскеры, клубы восточных единоборств, поисковики, коллективисты, экстрим и др.), - меломаны (эмо, бо-бо, попперы, рэйверы (кислотный рок), рэпперы и др.),

     -    компьютерный андеграунд (хакеры, фрикеры, крекеры, киберпанки и др.),

  4.  По критерию диссоциальности и асоциальности поведения (панки, гопники, быки, часть байкеров, скинхеды-нацисты, сатанисты и др.)

       5.   По критерию самодеятельной социальной инициативы (волонтёры, гранжеры и др.)

Некоторые социально-педагогические выводы по наметившимся тенденциям субкультурной социализации подростков и молодежи.  

      Какие изменения социальной среды оказывают непосредственное влияние на феномен субкультурной социализации подростков? Фактор конфигуративности передачи социально-культурного опыта от ровесника к ровеснику начинает играть роль, сопоставимую с традиционной формой передачи такого опыта от старшего поколения к младшему. Молодежные субкультурные общности стали фактором полисубъектной социализации – не только в столице (Москва) и крупных городских центрах (Казань, Ульяновск и др.), но и получили уже достаточно широкое распространение в областях и регионах, что  резко актуализирует проблему  выработки согласованной социально-педагогической позиции по отношению к различным основаниям для формирования субкультурных общностей. Субкультурные общности формируются как организации, объединения и движения и могут быть охарактеризованы с социально-педагогической точки зрения. Единственным социальным институтом, способным сегодня выработать четкую социально-педагогическую позицию по отношению к субкультурным общностям является школа. Успешность в реализации моделей и возможностей полисубъектного воспитания зависит от успешности формирования школ как социально-эффективных воспитательных систем, «впитывающих» и социально-позитивно «перерабатывающих» формы социальных заявок молодежных движений, объединений, организаций и социально-позитивного потенциала детско-юношеских субкультурных общностей.

       Как использовать созидательные перспективы молодежных субкультур? Приведем несколько достаточно, на наш взгляд,  убедительных примеров.

       Движение волонтеров………………. Борьба педагогов и учащейся молодежи за «пространство детства», свободное от наркотиков, профилактика здорового образа жизни, яркая и доходчивая – через молодежный слэнг – близкая социально и по возрастным особенностям пропаганда и агитация здоровья и нормального, оптимистического личного будущего.

       Движение ролевиков-анимешников……. Вовлечение подростков в миры мирового театрального искусства в их этническом богатстве и в своеобразии современной творческой интерпретации культурных традиций. Конвенты ролевиков вполне могут рассматриваться в логике со-бытийного подхода в воспитании, в полном и самом точном соответствии с основополагающим педагогическим принципом культуросообразности. То же самое относится и к так называемым толкиенистам («Властелин Колец» и др. в жанре игры-действия-события как со-бытия).

      Движение неформалов-поисковиков……… Подготовка молодежи к службе в Вооруженных Силах, в милиции, историко-патриотическое воспитание на идее преемственности поколений, культ спорта и здорового образа жизни, романтика коллективных походов и экспедиций.

     Объединения дайверов (любителей подводного плавания), диггеров

(исследователей пещер и городских подземных коммуникаций), клайдеров (любителей экстремального городского альпинизма) и т.п………………….     Использование потенциала взрослых военно-спортивных клубов типа бывшего ДОСААФ, спортивно-туристических обществ для подключения энергии молодых к воспитанию профессиональных качеств, необходимых в Службе Спасения и т.п. серьезных и остроактуальных профессиональных сообществах.

       Активная социально-педагогическая позиция по отношению к субкультурным объединениям и движениям молодежи заключается в использовании просоциального потенциала как неформальной общности, так и неформальной организации по принципу социально-ролевого действия, в утрате авторитета социально-опасных неформальных группировок через педагогическое опосредование здоровых молодежных инициатив.

      За школой как особым социальным институтом, несмотря ни на что, сохраняется совершенно особая миссия – социального компаса в бушующей стихии современной социализации. Школа – единственный социальный институт, способным сегодня выработать четкую социально-педагогическую позицию по отношению к субкультурным общностям. Система дополнительного образования детей, подростков и молодежи является важнейшим субъектом социализации и воспитания, но ее эффективность в педагогически успешном разрешении проблемы субкультурной социализации обусловлена, прежде всего, гражданской позицией школы как базового социального института воспитания. Успешность в реализации моделей и возможностей полисубъектного воспитания зависит от успешности формирования школ как социально-эффективных воспитательных систем, «впитывающих» и социально-позитивно «перерабатывающих» формы социальных заявок молодежных движений, объединений, организаций и социально-позитивного потенциала детско-юношеских субкультурных общностей.

 

 

Исследования