На главную страницу движения "В защиту детства"
Исследования

ШКОЛА БУДУЩЕГО: Великий Октябрь и Союз ССР

как символы новейшей всемирно-исторической эпохи

развития человечества

                                                                                                                                         БЕЛЯЕВ Геннадий Юрьевич,

                                                                                                                      кандидат педагогических наук,

                                     старший научный сотрудник Института теории и истории педагогики РАО,

                                                                                 член Московского общества испытателей природы

                                                                                 (секция естественнонаучного образования), Москва

 

Основное значение и ведущие противоречия современной эпохи.  СССР как школа будущего. Союз ССР как символ культурной революции человечества и потенциал его наследия

для решения всемирного кризиса образования.

 

       Завершен двадцатый век – век мировых войн и тектонических социально-экономических сдвигов. Наша эпоха – эпоха глобального завершения капитализма как общественной формации. Главным событием двадцатого столетия явилась Великая Октябрьская социалистическая революция 1917 года в России. Величайшим, воистину эпохальным ее следствием стало образование в 1922 году Союза Советских Социалистических Республик – нашего Отчества – СССР. С этого времени капитализм уже перестал быть целостной и всемирной социально-экономической формацией, а в центр современной эпохи окончательно встал глобальный пролетариат.

        Наивно и бессмысленно абсолютизировать текущие условия социально-экономического бытия и политического устройства – за потерю исторической перспективы придется расплачиваться судьбами следующих поколений. В прямом, физическом смысле. Умение «зреть в корень» бытия, не искушать разум идеологическими провокациями и политиканскими иллюзиями  – основа подлинного обществознания.

       А истина истории проста. И предельно конкретна.

       СССР – ценнейшее достояние человечества. Школа его будущего.

       Великий Октябрь – Веха отсчета нового исторического времени, перспектива которого уходит в самое отдаленное от нас будущее – в двадцать второе и двадцать третье столетия нашей эры. По гениальному прозрению И.А.Ефремова – в Эру Встретившихся Рук, и далее – в Эру Мирового Воссоединения народов планеты Земля. Государственная символика Союза ССР гениальна – земной шар в обрамлении спелых колосьев пшеницы, под знаменем Труда и символом Серпа и Молота. Никаким «орлам», хоть и двуглавым значение этой символики не затмить и не перекрыть.

        СССР сформировал действительно историческую общность нового типа – советский народ, реальную силу истории, сокрушившую мировой фашизм в середине двадцатого века. Пока эта историческая общность была цельна политически, объединена идеологически, экономически, культурно и духовно – она сохраняла, охраняла, укрепляла и развивала СССР, нашу Родину. Заметим, что и русский народ, как народ творческий, как народ труженик, мученик, герой и победитель впервые в своей истории, полностью, всесторонне, духовно, социально, идеологически, политически осознал себя именно в СССР!

        Советскому народу не в чем себя упрекать. Его заслуги неоспоримы и несоизмеримы с отдельными просчетами и ошибками, даже срывами в строительстве невиданного в истории Земли государства, направленного в принципе на построение негосударственной социальной общности народного самоуправления, нацеленного в принципе на полное искоренение эксплуатации человека человеком, на ликвидацию антагонистического классового строя.

        СССР существует сейчас как духовная сила, как свидетельство мировой истории, как культурно-историческая основа реинтеграции союзных республик – стран нынешнего Содружества Независимых Государств на так называемом «постсоветском пространстве» Евразии. Советский народ по прежнему существует – и не только в книгах и кинофильмах, вопреки всем истерическим камланиям по поводу пресловутого «тоталитарного прошлого».      Все, что происходило в двадцатом столетии и происходит сейчас, в современном нам с вами мире, связано не опосредованно, а напрямую с явлением Великой Октябрьской социалистической революции, с образованием, развитием, расцветом и даже с временным политическим перерывом в существовании Союза ССР. Что именно связано?

        Практически все! Все факты, тенденции, проекты, социальные, духовные, научные, технологические, культурные, образовательные достижения современной, новейшей  истории мира.

        Крушение мировой колониальной системы – прямое следствие Великого Октября.

        Построение мощной экономики принципиально нового типа, вне частной собственности на основные средства производства. Масштабное индустриальное освоение крупнейших в мире экономических регионов, структурирование территориально-производственных комплексов мирового уровня. Величайшая по значению в истории культурная революция, увенчавшаяся ликвидацией безграмотности, созданием самой эффективной в двадцатом веке системы народного образования и освоением околоземного экономического(!) пространства ближнего Космоса (спутниковые сети, долговременные орбитальные станции) – это уникальный мировой опыт, всемирно-историческое чудо, духовное достижение СССР, советского народа-победителя как принципиально новой исторической общности людей.

         Вторая Мировая война – уже не просто как предельное обострение межимпериалистических противоречий, но, прежде всего, как попытка реализации плана уничтожения первого в мире государства диктатуры пролетариата.

         Военно-политический, экономический, идеологический, моральный и духовный разгром фашизма как ударной силы мировой империалистической контрреволюции, осуществленный в 1941- 45 годах Союзом Советских Социалистических Республик.

         Разгром фашизма в мировом масштабе есть факт реального превосходства не только военно-политической системы СССР, но и военной экономики СССР – и шире – превосходства социально-экономического строя СССР над всеми остальными капиталистическими государствами середины двадцатого столетия.

         Крах Британской колониальной империи и резкое смещение мирового геостратегического финансового актива (золотовалютные резервы капиталистического мира) в США как следствие Второй Мировой войны. Образование мировой системы социализма.

          Непрерывная борьба мировой финансовой олигархии против мировой социалистической революции, против первого в мире государства диктатуры пролетариата – социалистического государства, против рабочего класса собственных капиталистических стран от  Великобритании до Японии, от США до Индии, от Германии до Чили.

          Непрерывная политическая, экономическая, идеологическая борьба против мировой системы социализма – от интервенции 14 государств Антанты и Германии в Советскую Россию 1918-1922 годов до Второй мировой войны, развязанной Антикоминтерновским пактом Германии – Италии – Японии, до военно-политических интервенций империализма США в КНДР, Вьетнам, Лаос, Кубу, Анголу, Югославию, Афганистан, Ирак, РФ (Чечня).

          Непрерывная и тяжелая идеологическая и психологическая война против СССР – от создания «железного занавеса» в 1946 году до контрреволюционного государственного переворота в СССР в 1991 году и временной ликвидации СССР.

          Интенсивное финансирование глобальных геополитических проектов «сдерживания мирового коммунизма» (1946 – 1961), «отбрасывания мирового коммунизма» (1961 – 1975), «уничтожения мирового коммунизма» (начиная с программы «нового крестового похода» Рейгана – Тэтчер в 1983 году по настоящее время).

           СССР, коммунизм, социализм, Ленин, Сталин, Советская власть, советские времена, Советская Россия, некое «постсоветское пространство», Россия – все время на политическом и политиканском языке, все время в центре внимания мировой пропаганды, мировых СМИ – от Министерства пропаганды Третьего Рейха до «Голоса Америки», от «Радио Свобода» до «Эха Москвы», от Радио Ватикана до ваххабитских ретрансляторов из Саудовской Аравии.

          

Колоссальные многомиллиардные долларовые вливания в «мозговые тресты», финансировавшие идеологическую войну и авансировавшие «гонку вооружений» против мировой системы социализма (Heritage Foundation, Brukings Institute, «Голос Америки», «Свобода» и «Свободная Европа» от Госдепартамента США и ЦРУ и т.д.)

          «Борцы против коммунизма» – Колчак,  Клемансо, Черчилль, Муссолини, Франко, Гитлер, Геббельс, Бандера, Розенберг, Трумэн, Аллен Даллес, Власов, Солженицын, Рейган, Тэтчер, Пиночет, Ельцин, Жириновский… Колоритная компания! Та же компания изобретателей словца-плевка «совок!». Комментарии, наверное, излишни.

           Налицо всемирно-исторический кризис. Не кризис товарно-сырьевых бирж, не фондовый кризис – это мелко. И не кризис коммунизма (или его кончина, как то видится Бушу-младшему и новоиспеченным «русским» западникам-либералам из бывшей партноменклатуры КПСС, белогвардейцам-колчаковцам из бывших ГосНИИ и монархо-черносотенцам из бывшего Союза писателей СССР). Налицо кризис империализма – как высшей и окончательной, бесповоротной стадии капитализма. На историческом пути возможны остановки, перерывы постепенности, эволюционные скачки, временные тупики, реставрации. Но поступательный ход истории – факт, с которым вынуждены считаться все более-менее умные и более-менее трезвые политики, идеологи, экономисты – от Франклина Делано Рузвельта до Джорджа Сороса.

           Великий Октябрь есть выражение, имя и сущность масштабной всемирно-исторической эпохи, ни в коей мере, не утратившей свой потенциал. Более того – еще только начинающей проявлять себя в двадцать первом веке.

           Великий Октябрь, образование и расцвет Союза ССР есть  выражение классического эволюционного сдвига и революционной смены общественной парадигмы, включая деколонизацию «третьего мира» как составную часть данного процесса. Эпоха капитализма как целостной общественно-экономической формации XVIIIXX веков в XXI столетии подходит к неизбежному финалу своего развития.

         Отметим важнейшие тенденции и проявления парадигмального сдвига осевого времени человечества.

          Во-первых, слухи о смерти мирового социализма оказались явно преувеличенными. Пример удивительной стойкости Кубы как форпоста социализма, ее достижений мирового уровня в сферах науки, медицины, культуры, образования, пример стремительного превращения КНР в новую мировую державу – тому подтверждение. Не собираются умирать ни Социалистический Интернационал и его партии, ни мировое революционное и рабочее движение, ни национально-демократические движения, объединенные альтернативой реакционным формам современной фазы глобализации. Авторитет Маркса и Ленина в мире по-прежнему незыблем.         

          Глобализм (мондиализм) есть фаза господства транснационального капитала над суверенитетом национальных границ. Это есть «ультраимпериализм» (со всеми вытекающими отсюда, совершенно очевидными социально-политическими последствиями). С 1991 года чисто национальные экономики фактически упразднены (за исключением сохраняющейся части мировой системы социализма – Китайской Народной Республики, Корейской Народно-демократической Республики, Социалистической Республики Вьетнам,  Республики Куба, Республики Беларусь). Символом такого упразднения, например, красноречиво может служит утверждение ЕВРО в качестве новой, транснациональной валюты Европы, действительно оппозиционной к доллару, олицетворяющему, как известно, финансово-экономический диктат США в послевоенном капиталистическом мире.

        Следующим этапом отрицания отрицания должно стать упразднение современного политического господства транснациональных корпораций, их реинтеграция в форме государственно-капиталистической национализации.

     (Ярчайшим примером такого рода тенденции стало политическое поведение правительства Республики Венесуэла под руководством Уго Чавеса, даже провозгласившего курс на строительство социалистического общества. Образно говоря, вот перекрыла Венесуэла нефтяной кран доходов ТНК, прежде всего ТНК со штаб-квартирами в США – и ваших нету! Сделать что-то с Венесуэлой, равно как и с Кубой затруднительно, политически не корректно. Ирака с Афганистаном и так хватает.  А тут еще Бразилия, Боливия, Непал…).

         Это значит, что ресурсы и резервы империализма не только уже не беспредельны, но и весьма ограничены, даже сейчас, на фоне лихорадочно-спешного проедания сырьевых ресурсов СНГ.

         Отметим, что рубль СССР был особой, настоящей валютой принципиально нового типа. В чем заключалось принципиальное отличие рубля СССР от доллара США, опирающегося в основном на колоссальную мировую аферу биржевой финансовой спекуляции и интервенции бумажной денежной массы за пределы собственно экономической машины США? Да в том, что рубль СССР был реально обеспечен всем достоянием государственного богатства СССР, его недр, земель в полной и неотчуждаемой государственной собственности, в полной ликвидации частной собственности на стратегически ведущие сферы производства и потребления, в активе всех отраслей промышленности и сельского хозяйства, в экономически рентабельных проектах и общественных фондах потребления, позволявших безболезненно обеспечивать сполна весь бюджетный народнохозяйственный и демографический комплекс культуры, науки, искусства, народного образования. Перед кем, за что и с какой стати нам оправдываться?

         И еще – негоже вслед за пошляками от эстрады отпускать плоские остроты по поводу тезиса о том, что экономика должна быть экономной. А какой она должна быть – в духе Березовского и Абрамовича, Гайдара и Черномырдина, безумно транжирной, с фиговым стабилизационным фондом как замаскированным каналом увода золотовалютных резервов и активов государства за рубеж, в полную и неотчуждаемую уже более собственность транснациональных корпораций? 

         Глобализация – это неизбежность и объективная закономерность развития мирового хозяйства человечества. Антиглобализм есть не что иное, как идеология глобализации – массовой, стихийной, народно-демократической, в противовес глобализму под эгидой транснациональных корпораций США и политического комитета «Большой Семерки» в лице США, Японии, ФРГ, Франции, Великобритании, Италии, Канады. Антиглобализм – это альтернативный глобализм, альтерглобализм, то есть – интернационализм, тот самый ИНТЕРНАЦИОНАЛ трудящихся всего мира, который и был пророчески провозглашен «Манифестом Коммунистической Партии» 1948 года – «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». По существу, в мире началась битва двух глобализмов, народного – против империалистического, против первой фазы глобализма, инициативу которой временно подхватили США и их непосредственные союзники по ВТО (Всемирной торговой организации) и  НАТО (как глобальной военно-наступательной организации).

         Последствия первой фазы глобализации мира кумулятивны, социально опасны и представляют собой экологический тупик, вполне внятно аргументированный двумя декларациями мировых Конференций по устойчивому развитию (Рио-де-Жанейро, 1992, Дурбан, 2001). Указанная выше линия мирового развития зафиксирована даже в работах Ф. Фукуямы («конец истории») и Дж. Сороса («конец традиционного капитализма»). В то же время отметим, что в работах отечественных политологов начала 2000х гг. данный контекст парадигмальных изменений, как правило, игнорируется. 

        Начало 21 века ознаменовано нарастающими симптомами кризиса научного образования, столкнувшегося с ранее латентными, а теперь «прорвавшимися», «неведомыми», острейшими проблемами тотального кризиса общественного сознания, кризиса культуры и образования.

         События ХХI века свидетельствуют в пользу того, что при известной, искусственной консервации архаических общественных отношений частной собственности на основные средства производства, избыточный совокупный общественный продукт, почитаемый за величайшее благо цивилизации, может стать могильщиком человечества.

         Выделим ведущие тенденции и последствия парадигмального сдвига исторического процесса в современном мире:

1.«Первая глобальная революция» как факт состояния мирового сообщества (А.Кинг, Б.Шнайдер) – 1991.

2. «Устойчивое развитие» как проект состояния мирового сообщества (Гру Харлем Брундтланд) – 1992.

3. «Всемирный эволюционный переворот» как тенденция состояния мирового сообщества (А.А.Зиновьев) – 2002.

4. Обострение межимпериалистических противоречий между США – Европейским Союзом и Японией.

5. Выход на арену мировой истории новых политических тяжеловесов и экономических гигантов недалекого будущего – Китайской Народной Республики, Республики Индийский Союз, Мексиканских Соединенных Штатов, Республики Бразилия.

Рассмотрим подробнее:

  1. В XXI веке теоретическая наука – непосредственная производительная сила общества  (феномен «высоких технологий»). По крайней мере, это факт для «центральной зоны» мирового хозяйства, временно возглавляемого США. В то же время этот факт является фактором торможения, подавления и вытеснения экономики (и национальных систем образования) развивающихся стран, пытающихся встать на ноги экономической независимости, без которой независимость политическая – не более, чем пропагандистский блеф.
  2. Формирование феноменов сверхобщества (А.А.Зиновьев). Глобализация мировой экономики. Глобализация мирового сообщества через сетевые структуры.«Global Village» (глобальная деревня) как тенденция и прогноз  развития общества в сфере массовых коммуникаций и индустрии культуры. В формате глобального противостояния двух общественно-экономических систем нынешний сценарий глобализации не проходил (одна из внешних причин ликвидации СССР).
  3. Транснациональные корпорации (ТНК) стали главными субъектами мировой экономической политики и ведущими мета-политическими игроками  процесса социокультурной трансляции во всех без исключения сферах мирового хозяйства, включая – в первую очередь – вторичную социализацию, образование, а также всю индустрию телекоммуникаций и информационных развлечений. ТНК перешагнули все национальные границы и стали основными источниками и субъектами права в сверхобществах по типу ЕС. Национальные бюджеты государств, даже наиболее экономически развитых – уже вторичны.
  4. Мондиализм («всемирность»), как ведущая тенденция образования.
  5. Провинциализация и национал-культурный сепаратизм, локализация и самоизоляция сообществ – так называемая «глокализация» мира. Клерикальный и светский фундаментализм как социокультурная реакция на сценарий «несправедливой» глобализации (феномен «Аль-Джазира» и бутафория «Аль-Каеды» с инсценировкой глобальной провокации «11.09.2001».).
  6. Ускорение абсолютной неравномерности развития регионов и тупиковая ситуация проблемы «Север» - «Юг» на социально-экономическом, культурном и образовательном уровнях. Как следствие – ренессанс идеологии социализма в обширных регионах планеты по образцу Латинской Америки 2000-х гг., в перспективе – радикальная волна социально-политического обновления.
  7. Капитализация технологий «хай-хьюм текс» (High Humanitarian Techs) – управляемых гуманитарных технологий контроля массового общественного сознания (Гарвардский проект и т.п.)Доступность массовых общественно-педагогических коммуникаций, неограниченный потенциал реализации  категории культуросообразности в воспитании  (принцип «мир без границ» посредством образовательной среды  по типу «школа + Интернет + международные связи»).
  8. Рост функциональной малограмотности и неграмотности в экономически развитых обществах(!), формирование устойчивой социальной страты функционально неграмотных рантье, нигде и никем не работающих, живущих на социальное пособие, принципиально «завязанное» на криминал, особенно на рынок наркотиков, на всестороннее наследование асоциальных форм поведения.

9. И относительное, и абсолютное обнищание мирового пролетариата – физического и умственного труда.

        Почему-то среди модных обществоведов самоновейшего времени, включая даже некоторых «тоже-марксистов» (не упоминая даже таких красноречивых, как Т.И.Ойзерман) стало общим местом указывать на процветание «среднего класса» восьмимиллионной Швеции, и как бы между прочим исключать из рядов рабочего класса сотни миллионов пролетариев Индии, Латинской Америки, Африки… да и СНГ – они, стало быть, кто? По мнению таких, как Ойзерман, сейчас вообще в мире нет рабочего класса. Стало быть, все материальные блага общества возникают по божьему велению, по биллигейтсовскому и чубайсовскому хотению, а источником производительных сил являются менеджеры и хозяева корпораций…без рабочих, конечно! Такой блестящей в одном месте клиповой гламурной логике сродни уровень мышления некрасовского персонажа-генерала: « - Папаша, кто строил эту дорогу? – Генерал Клейнмихель, душенька!», Усть-Илимскую ГЭС конечно же построил Чубайс. Ясное дело  – дворцы строили дворяне, а крепостные в них – отдыхали. А батюшка-царь обо всех заботился.

        Кстати, рабочий класс развитых капиталистических стран Европы подвергается сегодня, после «упразднения» СССР точно такому же, не только относительному (наступление на социально-профессиональные права и завоевания), но и абсолютному обнищанию (в уровне жизни, в наркотизации молодежи, в хроническом алкоголизме и профессиональной проституции).

    И последнее в ряду – но не последнее по значению:

    10. Собственно антропологический фактор новейшего времени: ФЕНОМЕН ИНТЕНСИВНОГО РАСОВОГО ПЕРЕМЕШИВАНИЯ. На наших глазах развертывается процесс широкомасштабного формирования целого ряда зон интенсивной кросс-миграции и активнейшего перемешивания генов, что отражается и на потомстве (К таким зонам следует отнести зоны «всемирного обучения» типа Гарварда, «силиконовой долины» США (Калифорния и др. западные штаты с мощными учебными центрами и передовой микроэлектроникой), зоны интенсивной добровольной или вынужденной экономической и политической миграции (Западная Европа, Московский мегаполис, Юго-Восточная Азия и др. регионы планеты). Отсюда – миграция и перемешивания культур и культурно-поведенческих стереотипов, взаимопересечение или самоизоляция культурных стандартов в семьях и в сфере семейно-кланового и гендерного воспитания и др.

          При определенных условиях глобализации вполне допустим – а, быть может, уже и запущен именно в наши дни – тотальный процесс массового сброса фундаментальной науки и парадигмально выраженной традиции классического типа научной рациональности. К сожалению, это синдром общественного развития не только нашего любезного отечества – это именно общемировая тенденция. Но, стоит это подчеркнуть, тенденция – не фатальная закономерность. Никто не в силах реально «закрыть» ни науку, ни Интернет, хотя навредить – могут многие. И часто – из благих побуждений, главное, мол, накормить народ. Как в 1991.

          Отметим особую роль науки в самом факте существования образования как особого общественного института. В контексте разнообразных общественных диагнозов, на которые претендует современный постмодернизм, эта роль фактически поставлена под сомнение. Принцип научности в преподавании естественных и гуманитарных дисциплин подвергается сегодня иногда утонченной, а большей частью весьма грубой дискредитации – и не только в средствах массовой информации, но и с высоких кафедр академических учреждений, а также институтов повышения квалификации и переподготовки кадров. Это важнейшая тема современного общественного сознания, предмет острейших идеологических столкновений на почве так называемого «хай-хьюма»: high hume, high humanitarian technologies - высоких гуманитарных технологий воздействия (в позитивном и негативном смысле) на массового (и омассовленного) социального индивида.

          Современное учительство – педагогические кадры страны – средней и высшей школы, начального и дополнительного, среднего специального и профессионального образования – все в своей совокупности представляют собой национальное педагогическое сообщество особого типа. Это сообщество – ни в коем случае не класс, не социальная прослойка, не социальная страта, не формальный профсоюз работников образования (незаинтересованный в своих собственных интересах). Все различия в идеологическом, политическом, регионально-социальном плане в этом смысле фактически несущественны. Современное учительство обязано осознать свои коренные, общие для всех интересы как цели профессиональной корпорации совершенно особого типа социальной деятельности, связанного с решением ключевых вопросов общественной и государственной безопасности. Если оно это не сделает, это сделают за него, причем в довольно близком будущем, упразднив ЕТС, обрезав ставки, исключив функции воспитания, фактически расформировав учительство социально и полностью разоружив его идейно.

         Общественная и государственная безопасность рассматривается здесь как совокупность ведущих стратегий социально-гарантированного обеспечения физического воспроизводства новых поколений, обеспечения их физического, гигиенического, психического,  культурного здоровья и полноценного разностороннего развития как в личностном, так и в профессиональном планах.

         В этом и только в этом социальном плане учительство может сохранить на будущее свой социально-государственный статус, и выполнять определенные – обязательные в будущем функции работников сферы социальных услуг, не выродившись при этом до уровня малоквалифицированного обслуживающего персонала (социальной прислуги).

         В течение первых двадцати лет двадцать первого века учитель  средней школы окончательно превращается из предметника в предметника-воспитателя, социального тьютора, наставника, специалиста в передаче основного багажа социального опыта и культурного наследия. Только средняя школа как базовый социально-образовательный институт способна провести культурно-педагогическую трансформацию новых социальных практик и социально-моделирующих игр, опосредованных учебной ситуацией развития. В этом и только в этом социальном плане учитель может быть интересен обществу в будущем. Только в этом статусе он способен отстоять свои коренные корпоративные интересы.

         Для выполнения этих социально-педагогических задач Школа будущего должна принять, сохранить, преобразить и развить коллективистскую деятельностную практику как основу целенаправленной социализации. Специально оговоримся по поводу, может быть, самого расхожего современного социального мифа – о всемерном поощрении приоритета индивидуализма в процессах социализации. На самом же деле  безграничный и безотчетный индивидуализм как социальная ценность – бесперспективен. Он не дает взрослеющей личности практически никакого социального иммунитета – человек с завышенными, даже с гипертрофированно-индивидуалистическими установками еще мог вести некую авантюрно-романтическую робинзонаду в условиях отсутствия монополии и в среде ковбойски-дикого рынка века девятнадцатого. Но в условиях тотализации сферы услуг, в условиях экономики командно-корпоративного типа, задающей некие культурные стереотипы и поведенческие эталоны вторичной социализации именно через малую социальную группу – в этих новых условиях традиционный индивидуализм выглядит  безнадежным анахронизмом. Тем не менее, забота о развитии индивидуальности и школьника, и педагога-воспитателя как партнеров по воспитательной системе должна опираться на процесс некой принципиально новой субъективации, сопряженной с формированием вариативных моделей  выпускника школы – будущего конкурентоспособного специалиста, способного восполнить своими компетенциями «кадровый голод» экономики нового типа. И вот здесь, в этой сфере только школа способна совершить нечто вполне педагогически конкретное и социально-перспективное.

         Именно поэтому проблема оценки качества педагога как воспитателя должна быть связана с парадигмой результата образования, который можно и должно оценивать в терминах квалиметрии – системной оценки результативности воспитания как социально-адаптивной деятельности. В настоящее время уже имеются не только предпосылки и возможности, но и практический опыт подобной, социально-востребованной оценки.

        Проблема выбора стратегии развития для Школы будущего заключается в социальных рисках ответа на принципиальный вопрос – чего мы как учительство хотим и что мы предъявляем обществу как профессиональная корпорация особого типа?

        Образование в XXI веке – кадроформирующая индустрия с повышенным спросом на конкурентоспособные образовательные услуги, социальная сфера, где социальный индивид выступает априори обезличенным (сетевым) потребителем. Неприятие педагогами этого факта, к сожалению, сам этот факт не устраняет. В этом аспекте образование востребует личностно ориентированный социальный заказ исключительно через проекцию непрерывного образования, в рамках которого критерием профессионально-личностного отбора станут так называемые ключевые социальные компетенции. Воспитание сохранит свою роль общественного явления при условии выполнения функции ведущей структуры социального нормирования. Таким образом, основой воспитания станет вторичная социализация или, иначе, готовность социального индивида к дальнейшему развитию. Выпадение воспитания из этой функции будет означать упразднение школы в привычном, пока все еще условно современном ее понимании как социального института, обеспечивающего базовую социокультурную преемственность поколений. Искусственная архаизация школы  на традициях третьего-четвертого технологического уклада будет означать перерождение школы в институт гувернеров.

       Цели воспитания в Школе будущего должны быть социально избыточны – тогда они будут валидны, нормативны и проективны – а Школа возможно удержит социально-конкурентоспособный  статус.  

       Современное общество все больше напоминает мозаику социально-деклассированных слоев-страт, фрагменты-гетто этнических общностей, а также временные (мез)альянсы профессионально-корпоративных и конъюнктурно-квазиполитических группировок.

       Общество стратифицируется – социально расщепляется, группируется, видоизменяется, и процесс этот идет с заметным ускорением. Для «школы будущего» вопрос ее адекватного существования – в социальной цене такого процесса и в его культурной ценности. Однако не факт, что тенденция к дальнейшей атомизации общества сохранится в ближайшие двадцать лет. На самом деле пока не существует ни одного социологического доказательства того, что подобная социальная фрагментация общества есть некое социальное благо. Это отнюдь не признак либерализма, равно как и тоталитарная тенденция заключена в принципе не там, где массовому общественному сознанию «помогли» ее увидеть в начале 1990-х гг.  Фрагментация общества, его дробление на касты, секты, сословия – признак не диверсификации общества (усложнения его социально-культурного многообразия и разнообразия), напротив – это признак упрощения и архаизации общественной структуры, тенденция уплощения, усреднения и стереотипизации (= примитивизации) жизненно значимых потребностей.  Каста не защищает и не опекает личность – она ее нивелирует и стирает. Атомизация общества объективно ведет отнюдь не к личностному росту членов этого общества, а к их личностному регрессу. При этом управление процессами подменяется манипулированием социальными индивидами на всех этажах искусственно-конструируемой социальной иерархии, с массовой подменой реальной деятельности – симулякрами  этой деятельности, в том числе деятельности педагогической, воспитательной деятельности (то есть формами социального существования, имитирующими деятельность, как правило – бурную и, в основном, бумажную или – виртуально-электронную). Такова, в перспективе, судьба дистантного обучения, не  опосредованного культурой человеческого общения, самой необходимостью присутствия личности в культуре коммуникации, равно как и девальвация единого госэкзамена, превращенного из квалиметрического средства социального нормирования в шаблон социальной селекции.

     Социальная миссия Школы будущего – в дефрагментации общества, в принципиальном недопущении его атомизации, равно как и социального разрастания и культурного доминирования каст, сект и сословий, социально мимикрирующих под квазиисторическое и псевдорелигиозное возрождение.

       Малая группа или команда, не опосредованная социально-позитивным воспитанием – нацеленным на свободу альтруистического выбора, рискует стать заурядной кликой. Но – вопрос: а что есть сегодня норма социально-позитивного воспитания  и есть ли воспитание вообще, кроме семейного?

          В какой степени критерии нормальности и нормативности в современном обществе фактически утратили свою определенность и относительную однозначность? Сформулируем эти критерии так, как обычно их и привыкли воспринимать – по крайней мере, многие из педагогов:  

       «Духовность – синоним доброго и вечного, источник доброго и  прекрасного».

       «Антитеза духовности – бездуховность».

        «Искусство – это нравственность» (эстетика совершенно безосновательно рассматривается как синоним этики).

        «Воспитание – всегда социально положительное явление культуры и нравственности». Отсюда – привычная для педагогов связка «духовно-нравственное» в приложении к явлениям культуры.

         Так ли это? Почему на практике эти формулы много раз не срабатывают?

         Социальная практика подтверждает существование самых изощренных форм бесчеловечной, безнравственной, безобразной духовности в социальной жизни людей, в их общественной жизни и в массовом сознании и поведении. К примеру – СС в гитлеровской Германии был организован как особого рода духовно-мистический орден, на определенных принципах «черной», культовой, «сатанинской» духовности, с «внутренним кругом духовно-посвященных», с мрачной готической романтикой эсэсовских сборищ в грядущей столице Третьего Рейха – Вевельсбурге. Духовность «крови и почвы», духовность религиозного экстремизма и фанатизма, духовность факельных шествий со свастикой, духовность воспитания в Гитлерюгенде, духовность тоталитарных сект, духовность магических культов современности, с приправой из рок-культуры, с демонстративным  разрушением привычной морали    это должно наводить педагога на определенные размышления о том, что с содержанием понятий духовность и духовное  не все так просто, как привыкли считать. Патриотизм Бандеры и Мельника, патриотизм «Нахтигаля» и дивизий СС «Галичина» привел к Бабьему Яру, к резне сотен тысяч советских людей – украинцев, евреев, русских, татар, белорусов… Под стенания о страданиях «ридной неньки Украйны пид бильшовистским  ярмом», под благословение головорезов митрополитом Шептицким.

     На самом деле, синоним бездуховности – не аморальность, а имморализм (принцип исключения всякой морали, в том числе и «ненормативно-маргинальной» морали из общественной жизни), чаще всего связанный

         1) с тоталитарной этической системой «товар – деньги – товар», распространенной на процесс квази-рыночного омассовления социального индивида и скрытый контроль за его сознанием, личной жизнью и поведением (свобода совести тоже является товаром в условиях тотального отчуждения индивида от себя самого);

         2) с тоталитарной системой жесткого (ригидного) идеологического контроля состояния массового общественного сознания и его принципиальной неэффективностью при решении стратегических задач общественно-государственной безопасности и политического развития страны;

         3) с тотальной эстетизацией этики массового потребления;

         4) с дегуманизацией общественных отношений, если оно полностью подчинены системе «товар – деньги – товар», где массовое общественное сознание, в конце концов, превращается в товар информационного общества, не опосредованного элементарной гражданской этикой или чувством общественного стыда (=долга);

        5) с проявлениями так называемого декаданса, авангарда или массовой культуры постмодерна в искусстве, постмодерна, стирающего не только личность, но и социального индивида, уже ненужного более в оцифрованной среде постмодерна (Делез, Фуко, Деррида как живые классики-фиксаторы постмодернизма просто отметили этот пафос дегуманизации как синдром состояния общества, как «смерть человеческого», «уход человека» из мира, где все хорошо – вот только люди мешают, по выражению одного из авангардных, очень ироничных американских поэтов  середины двадцатого века.

      А у нас? Вспомним предупреждающие строки Бродского – входит некто православный, говорит – теперь я главный! У меня в душе жар-птица и тоска по государю – дайте мне перекреститься, а не то – в лицо вам вдарю!..  Куда уж духовнее! В определенном смысле.

      Искусство далеко не всегда совмещается с моралью. Какое-либо проявление искусства может быть, например,  в той же степени духовно, как и безнравственно. Школа будущего не имеет права на формализацию воспитания в следующих основных вопросах культуры и социализации:

        Духовное и нравственное не совпадают. 

        Духовность не синоним религиозности. 

        Религиозность не синоним нравственности.

        Прогресс не тождественен господству «техники на грани фантастики».

        Инновации нормальны до тех пор, пока они не разрывают Школу. 

        Традиция – не предмет культа и не культ прошлого для школы.

        Лозунг «Назад к природе!» напоминает призыв «Живо по пещерам!»

        Наука не виновата в том, что «педагоги и пенсионеры плохо живут».

        Интернет не враг, и не друг человека – он его средство, а не цель.

        Недопустимость пропаганды социального и религиозного экстремизма   и клерикализма в любом образовательном учреждении (допуск его в стены государственной школы – антиконституционен),

         ИНН – не «печать сатаны», и не панацея социальной стабильности.
        Рынок – не способ и не цель социального нормирования.

       «Кадры решают всё» только если они воспитаны как люди.

          Так называемое антивоспитание, или – точнее, диссоциальное воспитание порой параллельно воспитанию на фоне стихийной социализации (алкогольный образ жизни родителей, а также наркотизм, криминальная коммерция, культы «имморальной духовности» и т.п.). Принципиально новым для социально-педагогической реальности событием является массовое распространение неформальных молодежных (детско-юношеских) организаций, объединений, движений культурного и субкультурного плана, социальной, диссоциальной (маргинально-конфронтационной) и асоциальной (= криминальной) направленности. Они выступают новыми коллективными субъектами социализации.

         Феномен субкультуры еще больше осложняет картину полисубъектности, то есть множественности центров и источников процесса социализации и воспитания подростков. В совокупности эти стереотипы, образцы, эталоны поведения образуют так называемый lifestyle, то есть не просто моду, а определенный стиль жизни, стиль сознания, поведения, общения, понимания определенных ценностей, четко регламентированных социально поведенческих установок и доминирующих мотивов, вносимых в любую, в том числе и в учебную деятельность. Поэтому в настоящее время культурные стереотипы уже выступают факторами полисубъектности, множественности источников, каналов влияния и центров социализации для процесса воспитания школьников.

         Уже не только естественнонаучная матрица знания (как – в основном – было  в ХХ веке), но и социальная мифология «гипер-потребительства», оккультизм, национал-фундаментализм, обскурантизм, социальный «шаманизм» и «коммерческое шарлатанство» пытаются активно транслировать свои образы мира в проект образования XXI века,

         Дело в том, что наука связана с рациогенезом, важнейшей тенденцией социальной адаптации человечества к среде обитания. При дальнейшей системной деформации признаков научной рациональности обязательно (и необратимо) пострадает качество рациональности обыденной, иначе – культура здравого смысла человеческого общества: стихия иррационального при современном уровне техногенного развития вполне способна довести общество до биологической – собственно антропологической катастрофы.

         С опорой на опыт экспериментальных площадок, апробированных в Москве за последние десять лет по линии Департамента образования, МИОО, АПК и ППРО, ИПИ РАО, НИИ ИСРОО, Центра теории воспитания ИТИП РАО и др. образовательных институтов, целесообразна дальнейшая разработка понятий, вполне применимых к Школе будущего как социализирующей системы:

         1.Воспитательное пространство, включающее структуры дополнительного образования.

         2.Воспитательные системы, включающие детские общественные объединения.

         3.Социально-моделирующие игры.

         4.Надпредметные компоненты содержания непрерывного образования.

         5.Готовность школьника к дальнейшему развитию.

         6.Ключевые (социально-педагогические) компетенции.

         7.Педагогический менеджмент с включением родительских советов в сетевое 

            социально-культурное пространство взаимодействия коллективных субъектов 

            социализации и воспитания.

          8.Адаптивное управление в сфере воспитания.

          9.Социально-моделирующие практики вторичной социализации индивида.

          10.Система общественно-полезного труда как социально-ведущего  компонента воспитательного пространства.

 

Социальные эффекты и последствия, создаваемые институтом образования в плане воспитания и социализации:

      На судьбу Школы как базового института (целе)направленной социализации – воспитания будут воздействовать базовые внутренние противоречия современного образования, отражающиеся:

1.        Между  провозглашенным личностно-ориентированным подходом в обучении, социализации и воспитании – и образованием в целом как современной кадроформирующей индустрией.

2.        Между ЕГЭ (единым государственным экзаменом) – и компетентностным подходом в оценке перспективных профессионально-личностных качеств потенциального специалиста.

3.        Между авторской школой – и подходу к воспитанию с позиций «технологического абсолютизма».

4.        Между воспитательными системами школ (школами как воспитательными системами) – и стандартизацией контроля качества формального образования.

5.        Между неартикулированностью результата деятельности социализации и воспитания –  и «новой», компетентностной «парадигмой результата образования», в частности выраженной через тезисы Национального проекта.

6.        Между инновациями и традициями в Школе как социальном институте, между абсолютизацией инноватики и некритическим, принимаемым на веру традиционализмом.

7.        Между сложившимся укладом школы (некоторой целостностью школы как воспитательной системы) и некритическими заимствованиями, превышающими меру разумности, необходимости и достаточности новаций.

8.        Между синергетикой как становленческой методологией – и системным подходом.

9.        Между содержанием образования – и содержанием воспитания в современной массовой общеобразовательной школе.

10.    Между государственными и частными школами в методах и формах обучения, социализации и воспитания.

11.    Между городскими – особенно столичными – и сельскими (как правило – малокомплектными школами) – их образовательной средой, педагогическими и ученическими коллективами, их материальной базой.

12.    Между тенденциями формирования индивидуальных траекторий обучения, развития, воспитания учащихся – и очевидной формализацией заданности форм внешнего контроля над деятельностью школы как социализирующей системы.

          В вышеуказанных противоречиях видимо лежит постановка и решение проблемы реального перехода к иному состоянию отечественного образования, реальных контуров Школы будущего – особенно в вопросах, касающихся преемственности звеньев средней и высшей школы, взаимодействия основного общего и среднего специального образования на перспективу образования непрерывного и готовности общественной среды школы обеспечить эту непрерывность. Это касается также прогнозов развития средней школы и института дополнительного образования, статусности государственной и негосударственной школы и потенциала их взаимодействия и т.д.

           Глобальная культурная революция – со всеми ее идеологическими нюансами  и политическими катаклизмами, с победами и проблемами – тоже следствие Великого Октября 1917 года, сфера влияния достижений Союза ССР во всех отраслях науки, технологии, народного образования, здравоохранения, искусства, культуры. Даже саму методологию марксизма-ленинизма стало модным использовать как бы в снятом виде, фактически цитируя и применяя марксистские тексты, но при этом почти не ссылаясь на источники. Такова судьба, например, марксистских положений о среде, субъекте, коллективном субъекте, отчуждении, разотчуждении, присвоении и – так далее!

Как бы ни заманчиво было для творцов современной педагогической культуры представить средовый подход к образованию средством реализации надклассово-экологической утопии программного доклада Жака Делора «Образование – сокрытое сокровище» ЮНЕСКО, 1998), принципиальный антагонизм труда и капитала неизбежно заставляет педагогические сообщества мира сталкиваться с катастрофами социальных смыслов в рамках формационного кризиса современного капитализма. С 1991 года этот кризис принял глобальный характер временного триумфа товарно-денежного имморализма под авантюрной эгидой наиболее реакционных элементов космополитического финансового капитала. Миф о постмодернизме золотого миллиарда стал своего рода дымовой завесой реализации судорожных попыток продлить агонию капиталистической общественной формации, бессильной разрешить глобальные проблемы по-человечески. Глобальный кризис современного капитализма «иннервировал» и глобальный кризис современного образования.

Глобализаторский рубанок транснациональных корпораций столкнулся с реакцией сопротивления мощнейших культурно-исторических стереотипов сознания и поведения на полигонах общепланетного рынка – с сопротивлением духовно-культурного и социально-политического порядка. На Земле в снятом виде сосуществуют сегодня самые разнообразные хозяйственно-экономические и культурно-поведенческие уклады, осколки исторически доминировавших когда-то общественно-экономических формаций. Убогий буржуазно-глобализаторский рассудок  совершенно не в состоянии их понять, принять, переварить и преодолеть средствами адекватными подлинному гуманизму (например, рассудок Буша, Тэтчер, Бжезинского и прочих провинциально-мещанских  персонификаторов паразитического капитала). Капитал – не личностная, но общественная сила, это отношение товарной стоимости человеческого материала, возведенное в квазирелигиозно-морализаторский абсолют. Миллионам людей это отношение не по вкусу – оно противоречит народным традициям воспитания и нравственности. Отсюда – глобальный кризис современного образования, чреватый катастрофами культурно-этических смыслов жизни, межнациональными провокациями и тотальным отчуждением поколений в быту, в расширенном воспроизводстве материально-духовных благ. А это чревато, в свою очередь, глубинным повреждением принципиальных механизмов наследственности – и культурно-языковой, духовной, и генетической.   

Инструментализм средового подхода весьма ярко и характерно проявляется в организационно-деятельностной (ОДИ) рефлексии по сути педагогического воздействия на формирующиеся социальные общности. По существу, средовый подход в обучении и воспитании школьников, студентов и взрослых специалистов (а также в системе дополнительного, открытого и последипломного образования) представляет собой дальнейшее развитие деятельностного подхода в условиях всемирного кризиса образования в целом и образовательных систем в частности (см. А.Кинг и Б.Шнайдер,  Доклад  Римского клуба, между прочим – 1991 год). А где разработаны ОДИ? Ответ – в СССР! Только в Союзе ССР, в условиях Академгородков и государственных приоритетов на разработку прорывных технологий управления и систем контроля за производством средств производства они и могли быть созданы! Было отставание, торможение? Да, но до мифического «застоя» (тем более в сравнении с социальными провалами 1990-х!) в семидесятые было куда как далеко! А Щедровицкий и Давыдов – такие же знаковые,  символические имена, как и творец культурно-исторической психологии Выготский, как КБ Камова, Королева, Сухого и Туполева. По нашему мнению, исходя из классической триады А.Н.Леонтьева «деятельность – сознание – личность», средовый подход к образованию конца 20-го и начала 21 столетия более всего апеллирует к СОЗНАНИЮ – как субъекту духовно-практической деятельности, имеющему свое собственное, особое, товарно-ценностное, стоимостное измерение. К сознанию, более групповому и коллективному, нежели личностному. К сознанию «омассовленному» (пользуясь термином Г.Л.Ильина, 1998). К сознанию обыденному и массовому как к объекту управления и манипуляции. Как ни цинично может показаться это утверждение, оно представляется нам вполне обоснованным. Цинизм обнаженной социальной тревоги обычно (правда не всегда) проясняет коллективный разум. Достаточно обратить внимание на социально-экономические тенденции глобализма, идущие «бок о бок» и «в ногу»  с  формированием, манифестацией, утверждением, обоснованием и развитием средового подхода к образованию и в образовании.       

Это и так называемая информационная теория стоимости, и философские спекуляции о постиндустриальном обществе, об интеллект-информационной революции, о постмодернизме как  некоем всеобщем смятении научных, экономических и прочих умов и умственных сообществ на путях неолиберально-глобализаторского мейнстрима, когда многим экспертам кажется, что «все смешалось в доме» глобальной деревни, а история по Ф.Фукуяме якобы вообще прекратила свое дальнейшее течение. И именно сейчас «выготскианство за рамками концепции Л.С.Выготского», по весьма остроумно-парадоксальному выражению Ю.В.Громыко (1996), оказалось как никогда востребовано для критериального определения  дальнейших ходов эволюции педагогики в целом и воспитания – в особенности. Пресловутая «деидеологизация» образовательной среды на поверку историческим опытом оказывается продуктом гипер-идеологии современных транснациональных корпораций (ТНК) – опорно-несущей конструкцией такого социально-образовательного пространства, где ТНК становятся единственными реальными игроками, вполне обходящимися без «дорогостоящего» национально-государственного суверенитета. Совокупный бюджет ТНК превышает бюджеты десятков государств, включая Российскую Федерацию. Заметим, в своей политике и идеологии образования, ТНК исходят отнюдь не из интересов «свободного рынка» или «свободы слова и личности», а из стратегических интересов корпоративного финансового капитала, системы тоталитарно-жесткой, системы отношений отчуждения  человека – от мира, от людей, от исторической памяти, от себя самого.

Встает исторически новая, не мыслимая ранее проблема агрессивной надгосударственной унификации образовательной среды, образовательного пространства огромных регионов планеты (Болонский процесс?). Его мета-информационного включения в «прокрустово ложе» космополитического стереотипа «нового мирового порядка». Образовательные системы и образовательные среды десятков государств, включая республики СНГ, уже столкнулись с таким, вполне бесчеловечным проявлением этого «порядка» как «закрывающие технологии». Особенно ошеломляющи эти «технологии» в сфере гуманитарной, в измерениях собственно образовательной среды, в плачевной судьбе многих научных школ и направлений образования, списанных в утиль «корзины глобализма» в формате его нынешней версии, избавившейся от конкурента – СССР. Закрывающие технологии закрывают целые отрасли науки, техники, промышленности, НИР-овские тематики, экономическую жизнь целых регионов, наконец, они закрывают будущее целым секторам вступающих  в жизнь поколений, секторам, «не вписавшимся» в форматы  псевдорыночной экономики и массовой культуры агрессивного утилитаризма. Как согласовать личностно-ориентированный подход к формированию образовательной среды с почти тотальным внедрением в педагогический обиход «психологемы» педагогической ТЕХНОЛОГИИ? Много рассуждая о личности, на самом деле педагоги на самом деле пассивно воспроизводят социально-«технологизированного»  индивида-потребителя. В проявлениях своего обыденного сознания такой «омассовленный» социальный индивид часто  не понимает самого себя (но четко выполняет при этом пи-арные команды СМИ – кланов и «мозговых трестов»). Это относится к выбору жизненных ценностей как средств манипуляции окружающими людьми, ширпотребным стереотипам реактивного мышления и поведения. Понятийный аппарат образовательной среды вбирает в себя то, что остается за скобками «типового» педагогического процесса. Но если он вбирает «бессистемно» впитывая любую продукцию, то смысл его и способность к социально-педагогическому прогнозу будут утрачены. В результате – «булькающая» эклектика «образованщины».

Если сознание – массовое, общественное, обыденное, корпоративно-групповое, индивидуально-личностное – стало товаром как и все остальное (а это – так!), то для того, чтобы не расчеловечить педагогику до ее тотальной гуманитарной катастрофы, следует особым образом отрефлексировать культурно-исторический подход – не только в психологии, но и в педагогике, и в вопросах воспитания как общественного явления – особенно. Что мы и наблюдаем – как феномен практики и теории, и не только в отечественном образовании, но и в остальном «секторе человечества». И здесь средовый подход может сыграть действительно неординарную роль кризисной методологии постановки неконъюнктурного (в дурном смысле) аппарата целеполагания и комплексного исследования причин, поводов, условий, механизмов и перспектив дальнейшего движения педагогических сообществ в пространстве и времени их взаимодействия с природной, социально-идеологической и культурной (духовной) средой обитания человечества. И аргументированно противостоять конъюнктурной интерпретации Болонского процесса.

            За школой как особым социальным институтом, несмотря ни на что, сохраняется совершенно особая миссия – социального компаса в бушующей стихии современной социализации. Так где же воспитание?. Его социально-ведущий источник – прежде всего, в основном общем – а не элитарно-кастовом, частном образовании. Педагоги – реальные деятели  (немассовой, не-омассовленной)  культуры. И в этой роли они никем и ничем незаменимы. Сохранение эталонов культуры в виде сети школ, имеющих исторически развитые воспитательные системы  является своего рода культурным генофондом – общественно-государственной гарантией социальной проекции культурных эталонов в эпоху тотального разрушения привычных социальных институтов и общего кризиса системы современного образования.

          Социальная миссия Школы будущего – в дефрагментации общества, в принципиальном недопущении его атомизации, равно как и социального разрастания и культурного доминирования каст, сект и сословий, социально мимикрирующих под квазиисторическое и псевдорелигиозное возрождение. Испытывая очередной, нормальный кризис своего развития, кризис так называемой парадигмы, образование – пожизненное, непрерывное, массовое, народное, прогрессивное, всемирное, национально-демократическое, социально-патриотическое, альтерглобалистское – сегодня обязана сохранитьсвою суть. Наука – обязана сохранить сам принцип научной рациональности, сохранить мировое научное сообщество как совокупность уникальных сетевых структур и социальных институтов. В противном случае, культура утратит важнейшие функции нормального социального наследования, а школа потеряет смысл важнейшего социального института расширенного воспроизводства человека. Политики без идеологии не существует. Не существует школы без идеологии. Парадокс в том, что на уровне человечества как единого родового существа общечеловеческие, всечеловеческие, интернациональные ценности разума, памяти, совести действительно объединяют людей, человеческие сообщества разного типа. В противном случае, ни о какой логике единства форм общественного сознания, например логики науки – не было бы и речи.

         А речь как раз идет о том, что главный пафос Великого Октября, непреходящая ценность всемирно-исторического наследия СССР – в попытке снятии всех форм политического, экономического, социального, культурного, идеологического и духовного отчуждения людей. В отрицании отрицания всей предшествующей предистории развития человеческого общества как общества социально-антагонистического, эксплуататорского. В подготовке грандиозного скачка человечества из «царства необходимости» в «царство подлинной свободы», подводящей черту под самоотчуждением человека разумного как вида.

Впервые в истории проблема смысла жизни гражданина была поставлена и решалась  с подлинно гуманистических позиций в советском социалистическом обществе (советская духовная культура, советская школа нравственно-патриотического воспитания, советская детская и взрослая литература с ее немыслимой для капитализма остротой морального выбора, высотой и глубиной нравственных проблем). Если принято цитировать Бисмарка, который отвел немецкому учителю второй половины девятнадцатого века роль победителя в борьбе за объединение Германии, то насколько же бережно, уважительно, достойно обязаны мы все говорить нашим детям о заслугах Советского Учительства, о значении многонациональной и интернационально-патриотической советской литературы с большой буквы! За то, что люди вырастали, в основном,  людьми и жили – по-человечески!  В этом и есть как исторический урок, так и историческая перспектива Великой Октябрьской Социалистической революции – и ее детища – Союза Советских Социалистических Республик. СССР – это Школа Будущего, со всеми ее негативными и позитивными уроками. Всемирное наследие человечества, работающее на социально-перспективное  будущее всего мира. «Читайте! Завидуйте – я гражданин Советского Союза!»… Эти строки – бессмертны.

                                           

Статья опубликована в № 19 (703) «Экономической и философской газеты», май 2008 г., стр.4,6

 

Исследования