На главную страницу движения "В защиту детства"
Исследования

Газ. «Правда». 2008 г. № 102. 19-22 сентября.  

 

Тьюторов нам только не хватало

Когда знакомишься с работой общеобразовательных школ, с программами их развития, которые отражают установки органов управления образованием, складывается впечатление, что четкого представления о том, что нужно для совершенствования общеобразовательной, особенно сельской, школы, у властей попросту нет.

Каким быть выпускнику?

Реструктуризацию образовательных учреждений можно проводить до бесконечности. Что касается малокомплектных и малочисленных сельских школ, то задача, по-видимому, поставлена однозначно — как можно больше их закрыть, что практически и делается. Аргументация известна: большие финансовые расходы на одного школьника, низкий уровень получаемых знаний, ограниченность в общении со сверстниками. На первый взгляд, эти доводы кажутся вполне обоснованными. Но никто при этом не задумывается над тем, как отразится закрытие этих школ на социально-культурной обстановке села, на здоровье школьников, вынужденных тратить гораздо больше времени на дорогу, на занятости во внеурочное время. 

Утверждение, что малочисленность и малокомплектность отрицательно влияют на качество знаний,— надуманное. Как показывает практика, всё зависит от мастерства учителя. Выслушав такого рода сетования одного из чиновников от образования, я спросил его: а как организованы переподготовка и обучение учителей, работающих в малочисленных классах, которых становится всё больше, особенно на селе, и в полностью укомплектованных? Вразумительного ответа не получил. И не случайно. Нет таких методик. А ведь знакомить учителей со спецификой преподавания в классах различной укомплектованности — одна из важнейших задач методических служб.

Нет четкого ответа и на основополагающий вопрос: каким хотят видеть чиновники выпускника школы — человеком жизнеспособным, высоконравственным, духовно богатым или всего лишь усвоившим некую информацию для успешной сдачи ЕГЭ? Целый ряд фактов указывает на то, что предпочтительнее, увы, второе.

Каковы в настоящее время критерии оценки результативности работы учителя, образовательного учреждения или ведомства? Главный, если не единственный,— результаты сдачи ЕГЭ, к которым настойчиво привязывают и материальную оценку труда учителя. С этим невозможно согласиться. Тут уместно вспомнить великого русского педагога К. Ушинского, который рассматривал учение в качестве одного из самых сильных воспитательных средств, как источник общего умственного и нравственного развития. Главную задачу образования он видел не в самих по себе знаниях, а в нравственном применении результатов обучения. Показателями такого применения, по его мнению, являются не столько количество знаний и степень развития ума, а то, на что они окажутся направленными, в какие взгляды и убеждения сложатся, какое окажут влияние на образ мыслей, чувств и, в конечном счёте, поведение учащихся. 

Так почему же высокие чиновники, от которых во многом зависит будущее российской школы, отходят от положений выдающегося педагога России и бездумно принимают всё то негативное, что может принести (да уже и приносит) оценка эффективности работы школы по результатам ЕГЭ? Скорее всего не по собственному злому умыслу или невежеству, а просто выполняют указания министерства. Уверен, что большинство учителей, руководителей муниципальных учреждений образования прекрасно понимают, что истинной оценкой работы школы должна быть личность выпускника, кем он стал в жизни — хорошим ли гражданином, патриотом, тружеником, семьянином, какую пользу приносит обществу. Одним словом, каким выпускник стал ЧЕЛОВЕКОМ.

Надо сказать, что в отдельных регионах страны робкие шаги в этом направлении делаются. Например, в Пермском крае на показатели эффективности воспитательной работы образовательного учреждения влияют правонарушения, совершённые выпускниками даже спустя пять лет после окончания школы. И это правильно: ведь только время дает окончательный ответ, кого же мы обучили и воспитали. Большинство педагогов это понимают, но молчат. Да их никто и не спрашивает.

Слухи о коррупции не преувеличены

Вопреки Закону РФ “Об образовании”, положению “Об общеобразовательном учреждении”, где прописано многое, на что педагоги имеют право, давление на школу со стороны чиновничьего аппарата нарастает. Как и степень зависимости муниципальных образовательных учреждений от вышестоящих чиновников. Стремление ограничить самостоятельное поле деятельности педагогических коллективов и их руководителей явно выражено, скажем, в уставах большинства общеобразовательных учреждений. В них, как правило, записано, что руководитель муниципального образовательного учреждения назначается решением органа местного самоуправления. Именно так трактуют Закон РФ “Об образовании” не только на местах, но и даже, к примеру, в таком солидном документе, как “Типовое положение об общеобразовательном учреждении”, утвержденном постановлением правительства Российской Федерации. Там, правда, есть оговорка: “...если иной порядок назначения не предусмотрен решением органа местного самоуправления”. А он, как правило, “не предусмотрен”. Ну, конечно, так ведь спокойнее: кого чиновникам хочется — назначат, кто не угоден — освободят. Мнение педагогического коллектива им неинтересно. А ведь это явно сужает действие закона “ Об образовании”, где четко указано (ст. 35), что “руководитель государственного и муниципального образовательного учреждения в соответствии с уставом соответствующего образовательного учреждения может быть избран коллективом образовательного учреждения, избран коллективом образовательного учреждения при предварительном согласовании кандидатуры (кандидатур) с учредителем, избран коллективом образовательного учреждения с последующим утверждением учредителем, назначен учредителем с предоставлением совету образовательного учреждения права вето, назначен учредителем и, наконец, нанят учредителем”.

Очень часто попирается право образовательного учреждения самостоятельно осуществлять финансово-хозяйственную деятельность, предусмотренное законом “ Об образовании” (ст. 43). Делается это местными органами самоуправления под предлогом удешевления ремонтных работ, централизованной закупки мебели и оборудования, наглядных пособий для школ. Прозрачности в заключаемых органами образования договорах для большинства руководителей образовательных учреждений, как правило, нет. Часто оказывается, что такую же мебель, оборудование школа могла приобрести самостоятельно и гораздо дешевле. И не случайно рождаются слухи, очень часто вполне обоснованные, о коррупции среди чиновников образовательного ведомства.

Вооружены и опасны 

В настоящее время школа захлебнулась в потоке бумаг — бесконечных указаниях, инструкциях, планах. Чиновники в свою очередь требуют отчетов, объяснений, графиков. Горы бумаг, подчас никому не нужной макулатуры. Ненужной? Ну это как посмотреть.

За последние годы, как известно, резко увеличился чиновничий аппарат, в том числе и в муниципальных органах управления образованием. Так, в одном сельском районе, где мне довелось работать, за последние несколько лет аппарат управления образованием вырос почти в два раза, в то же время число школьников уменьшилось раза в полтора. И такая картина характерна для многих, если не для всех, муниципальных районов по всей стране. Но ведь каждому вновь назначенному чиновнику хочется обозначить важность своей деятельности, незаменимость своей должности, значимость своего кресла. У меня много знакомых среди руководителей как муниципальных органов образования, так и общеобразовательных школ. И часто на вопрос, чем занимаетесь, ответы идентичны: составляем отчет, пишем объяснительную. Словом, трудятся над бумагами. Представление о положении дел в образовательном учреждении, о мастерстве учителя черпается из отчетов, выступлений на совещаниях, конференциях. Объективного представления об истинном положении дел в школах получить таким образом невозможно, как и оценить результативность работы педагогов. Действует другой принцип: сумел красиво отчитаться — значит, работаешь успешно. Руководители при этом из стратегов образования превращаются в простых диспетчеров. 

Традиционный вопрос: что делать? На мой взгляд, необходимо утвердить минимальный перечень документов, которыми должно отчитываться образовательное учреждение, и дополнить кодекс об административных правонарушениях статьями, по которым за превышение этого перечня чиновники будут наказываться. Причем установить чувствительную сумму штрафа.

Пока же правительство внесло в Госдуму законопроект (мимо Министерства образования и науки он пройти не мог), предлагающий дополнить Административный кодекс статьями, по которым можно наказывать за различные нарушения опять-таки руководителей школ и вузов, а чиновники вновь вне подозрений. Более того, осуществляя надзор и контроль в сфере образования, они теперь могут быть наделены правом при обнаружении нарушений составлять протоколы, на основе которых виновных будут наказывать. Так, за превышение объёма учебной нагрузки директора школы, заместителя директора по учебной работе предлагается штрафовать на 20—50 тыс., а школу — на 100—200 тыс. рублей. За это нарушение смогут также и дисквалифицировать на три — шесть месяцев. Эти поправки могут стать карающим мечом в руках чиновников, причем карающим выборочно, как кому-то заблагорассудится.

Но есть ли четкое определение, например, учебной нагрузки? Как ее трактовать? По количеству уроков в школе, по времени, затраченному на выполнение домашних заданий? А к чему отнести время обучения в профильном, ресурсном центрах, а также затраченное на дорогу, что особенно важно для сельской школы? Как выполнять рекомендуемые учебные планы профильного обучения, рассчитанные на 38—40 недельных часов? 

За использование учебных пособий или материалов, признанных опасными для здоровья учащихся, всю ответственность несут также руководители школы, причем им грозит не только штраф в 10—20 тысяч рублей, но и дисквалификация на срок от шести месяцев до двух лет. А что же производители, продавцы, поставщики? Почему вечным стрелочником является у нас руководитель школы? Применять вышеперечисленные меры наказания можно лишь тогда, когда будет утвержден Министерством образования и науки перечень поставщиков или производителей как учебных пособий, так и материалов для школы. 

Руководители школ, если все дополнения будут приняты, вряд ли должным образом смогут контролировать применение учителем методики обучения, а также методов оценки знаний учащихся, так как покушение на свободный выбор учителя грозит им штрафом от 5 до 20 тысяч рублей. И что же сможет предпринять руководитель, если учитель явно не объективно оценивает знания учащихся, ссылаясь на свою методику, или она негативно влияет на обучение и воспитание учащихся? Есть ли четкие и вполне объективные показатели эффективности применяемых методик, оценки не только знаний ученика, но и его развития? Если же их нет, то как может чиновник объективно оценить действия руководителя школы? Применять законы объективно можно лишь тогда, когда четко прописан механизм их выполнения, а также критерии оценок. Иначе неразбериха, субъективизм и административный произвол.

В петле новаций

Сегодня общеобразовательную школу захлестывают нововведения. Не буду их перечислять. Но если внимательно этот процесс проанализировать, то выяснится, что большинство новаций заимствовано из западной практики, многое же позитивное из отечественного опыта предаётся забвению. Министерство образования и науки уже направило в Министерство юстиции положение о создании института тьюторства (калька с английского слова, обозначающего консультант, советник). С утверждением такого документа в школе появится новая должность якобы в помощь классным руководителям. По словам директора Департамента госполитики и нормативно-правового регулирования Министерства образования и науки И. Реморенко, эти специалисты должны будут помогать учащимся выбирать индивидуальные образовательные программы, определяться с профилем обучения в старших классах и, возможно, с выбором профессии. Плюс к тому тьюторы возьмут на себя часть внеклассной работы — будут выявлять интересы учащихся и направлять их в кружки и секции по интересам. По замыслу чиновников министерства, эти “консультанты” будут опекать творческое и психологическое развитие каждого школьника, работать с маленькими группами и с каждым ребёнком в отдельности, помогать анализировать успехи и неудачи, определять цели на будущее. На вопрос, а нельзя ли эту должность назвать по-русски, И. Реморенко ответил, что так называют этих специалистов в Европе, поэтому излишне придумывать что-то свое. 

К сожалению, то обстоятельство, что мы не придумываем ничего своего, сопровождается другим — всё наше с поразительным легкомыслием забывается. Еще в 80-х годах прошлого века в школах России успешно работали воспитатели разновозрастных отрядов, которые практически уже тогда выполняли функции социальных педагогов. Экспериментальная их апробация, особенно в сельской местности, началась в 1989 году в рамках социально-педагогического эксперимента “Школа — микрорайон”. А уже в 1993 году на базе Коломенского района состоялся международный семинар “Исторические корни, современные проблемы и перспективы социальной работы в России”, организованный Ассоциацией социальных педагогов и социальных работников Российской Федерации. Живое общение, обмен мнениями, творческие дискуссии не только позволили ознакомиться с различными точками зрения, но и глубже осмыслить свой собственный опыт в контексте международных стандартов, тенденций и достижений. Зарубежные участники семинара, а их присутствовало более 50 человек (в том числе 30 ведущих специалистов из США), увидели хорошие перспективы дальнейшего развития деятельности социальных педагогов, отметили и оценили особенности их работы в России. Семинар придал импульс дальнейшему развитию этого процесса в стране, вскоре были разработаны и опробованы должностные обязанности социальных педагогов различной направленности — общинных, досуговых, школьных. Особо востребованными они оказались на селе.

Институт социальных педагогов — это личностная служба помощи людям, ориентированная на конкретного человека, конкретную семью и в то же время связывающая их с социумом. Социальный педагог в системе образования соединил в себе функции учителя, воспитателя, психолога. Подготовкой специалистов в области социальной педагогики на допрофессиональном, среднем и высшем профессиональном уровне занимаются уже более 300 вузов, колледжей страны. Но из-за недопонимания роли этих специалистов в формировании жизнеспособной личности многими чиновниками системы управления образованием различных уровней, в том числе и Министерства образования и науки, социальный педагог всё еще слабо востребован многими структурами, где он так нужен.

Внесение некоторых продиктованных сегодняшней спецификой коррективов в учебные планы подготовки социальных педагогов позволило бы готовить специалистов, выполняющих все те функции, которые запланировало Министерство образования и науки для новоявленных тьюторов. Это было бы гораздо эффективнее и экономически выгоднее, чем изобретать зарубежный велосипед.

ЕГЭ до добра не доведёт

Пишу и думаю: дойдут ли все эти замечания, предложения до Министерства образования и науки? Оно ведь, как правило, глухо ко всему, что рождается вне его стен. Сколько было разговоров, обоснованных возражений ученых, видных руководителей вузов, депутатов Госдумы, статей в печати по поводу введения ЕГЭ в его нынешнем виде!

ЕГЭ задумывался как независимая, надежная и объективная система оценки знаний выпускников. На практике же введение ЕГЭ, а вместе с ним и оценки результативности работы учителя через его показатели приводят к ломке всей сложившейся методики преподавания. Тем предметам, по которым необязательна сдача ЕГЭ, перестают уделять должное внимание. К ним уже отнесены, к примеру, астрономия и геометрия. Исключили из перечня обязательных экзаменов литературу, так теперь многие учителя перешли на натаскивание учащихся на тесты по русскому языку. Именно натаскивание вместо развития творческих способностей, в чём российские школьники значительно превосходили, а по данным недавно проведенного международного исследования, всё ещё превосходят европейских. Натаскивание на ЕГЭ, излишнее увлечение тестами (что особенно свойственно молодым учителям) приводят к потере учащимися умения связно говорить, логично мыслить, дискутировать. 

Уроки гуманитарного цикла, которые в основном должны выполнять воспитательные функции, могут превратиться, а кое-где и превращаются в умение ставить нужные галочки в нужных клетках. И всё это под аккомпанемент разговоров, в том числе и первых лиц государства, об усилении духовно-нравственного, патриотического воспитания. Не парадокс ли: одни (вполне обоснованно и взвешенно) призывают обратить внимание на воспитательную работу, другие (от кого непосредственно зависит организация этой работы) сознательно или по недомыслию нейтрализуют школьные предметы, которые должны нести и несут воспитательные функции

В профессиональной среде принято было иронизировать над учителем, который вынужденно ставил “3”, а “2” держал в уме. При введении ЕГЭ в этом году, например, каждому четвертому выпускнику школы по математике и каждому десятому по русскому языку поставили в итоговом документе “3”, хотя по результатам ЕГЭ они получили “2”. Спрашивается, что же изменилось?

Изучая практику применения ЕГЭ, особенно в сельских районах, убеждаешься, что там, где прежде объективно подходили к оценке знаний учащихся, так же поступают и сейчас, при введении ЕГЭ. Всё в конечном счёте зависит, видимо, от нравственного климата в учительском коллективе, от позиции руководителей школы и муниципального органа образования.

Много говорится о пересмотре школьных программ. Да, необходимы дифференцированные программы, учитывающие возможности и способности различных категорий школьников. Введение профильного обучения способствует более полному раскрытию их способностей и наклонностей. Однако это возможно только при большом наборе профилей, что для большинства сельских малокомплектных и малочисленных школ недоступно. В этих случаях необходимо создавать в пределах радиуса доступности профильные и профессиональные центры обучения. Там, где и такой возможности нет, нужно практиковать дистанционные, очно-заочные формы обучения. Но вот вопрос: под силу ли в муниципалитетах, особенно сельских, оплачивать услуги Интернета? 

Для претворения всего этого в жизнь должны быть разработаны соответствующие программы на уровне субъектов Федерации и муниципальных образований.

Трясина “одобрямс

Школьные педагогические коллективы устали от неопределенности, ежегодных непредсказуемых изменений, которые навязываются, как правило, сверху, причём без учета мнений педагогических коллективов. Понятно, почему педагоги нередко остаются равнодушными к тому, что им навязывают. Выслушали, промолчали, иногда лукаво одобрили, чтобы отделаться, и погрузились в повседневную работу. Эта трясина молчаливого неприятия и показного “одобрямс” губительна для отечественной школы.

На состоявшемся в июле региональном совещании руководителей управлений образования районов, муниципальных учреждений образования, обсудившем итоги прошедшего учебного года, еще раз было подчеркнуто, что основным и главным критерием оценки результативности работы как учителя, так и образовательных ведомств являются и впредь будут являться результаты ЕГЭ. “Порадовали” участников совещания и тем, что в следующем году в некоторых регионах обязательный ЕГЭ будет проводиться по пяти предметам. Зал молчал, что руководством было принято за одобрение. А вот на настоящем обсуждении, проходившем уже после совещания — в кулуарах и в автобусах,— не было и следа одобрения начальственных инициатив. Почему же молчали там, в зале? Вопрос риторический. Да потому, что сейчас в ходу монологи, о диалогах уже забыли.

Педагогические коллективы настораживает и ещё одна затея руководства, которая всё чаще озвучивается то в одном, то в другом регионе: сделать школьного учителя этаким универсалом, который будет и уроки вести, и классное руководство осуществлять, да к тому же ещё быть и воспитателем, и педагогом дополнительного образования. Кому-то, видимо, кажется, что наши учителя мало загружены. Но практика давно показала, что не всякий хороший учитель-предметник способен быть хорошим воспитателем или педагогом дополнительного образования и наоборот. Универсалы в педагогике встречаются редко, их единицы, попытка сделать всех универсалами ничем хорошим не обернётся. Мне кажется, источником этой инициативы является идея доступности школы для ученика в течение всего дня — для работы в “продлёнках”, участия в клубах по интересам, секциях, ученических научных обществах. Идея, конечно, перспективная. Но её реализация требует больших организационных усилий, подготовки кадров, да и финансовых затрат немалых. А чиновнику так хочется всё сварганить по-быстрому, сварганить и отрапортовать. Как? Так есть же учитель, который всё выдюжит, выдержит. Выдадим директиву, нажмём. Шуруй, вкалывай! 

Владимир ОРЛОВ.

Заслуженный учитель России, старший научный сотрудник Института социальной педагогики Российской академии образования, член Союза писателей России.

село Нижнее Хорошово,

Коломенский район,

Московская область.

 

Исследования