На главную страницу движения "В защиту детства"
Исследования

 

 

«Советская Россия». 2008. 20 сентября.

 

 

СОРНЯК ПОРОЖДАЕТ СОРНЯК

Настоятельные советы министру Фурсенко

СОВЕРШЕННО логично, что осеннюю сессию Госдума начала с заслушивания Минобрнауки РФ А.А.Фурсенко, в рамках «правительственного часа», поскольку
1 сентября – День знаний и начало учебного года в средних общеобразовательных школах (в дальнейшем – школы), средних специальных учебных заведениях (ссузы) и вузах страны. И, наоборот, алогично то, что говорил министр и делает Минобрнауки РФ по «модернизации образования», которое якобы «обеспечит инновационное развитие социально-экономической сферы». В самом деле?
Идея Фурсенко состоит в том, чтобы значительно сократить количество  «малых» школ, перевести учеников из них в «централизованные» школы, находящиеся в крупных населенных пунктах, уменьшив тем самым затраты на «ученик-место»,  а также внедрить в «крупных» школах инновационные технологии и улучшить таким образом качество выпускников. Между прочим, она не нова. Такая идея реализовывалась во время правления Хрущёва (1954–1964 гг.), вследствие чего были ликвидированы, в основном в РСФСР, тысячи «неперспективных» деревень вместе со школами.
В качестве основного довода министр приводит то, что в РФ слишком много школ – аж 59 тысяч, из которых в 7,5 тыс. обучаются  менее чем по 100 учеников, так что годовые затраты на одно «ученик-место» достигают 0,5 млн руб., т.е. здесь Фурсенко выступает  в роли хозяйственника, распространяющего «хозрасчет» на образование, а не в роли лидера интеллектуального сообщества, несущего свет людям. Правильно предложили ему коммунисты сменить свою работу, хотя у Путина такие кадры, как Фурсенко, Зурабов, Греф, Кудрин, Чубайс, Гордеев, составляют неприкасаемый «золотой фонд».
Ликвидация школы в населенном пункте равносильна ликвидации самого населенного пункта (кстати, таких «пунктов» за время ельцинско-путинских «реформ» ликвидировано в России порядка 11 тыс., что составляет около 16% от уничтоженных гитлеровцами сел и деревень в СССР), поскольку учителя и чадолюбивые родители, имеющие хоть какую-нибудь возможность, обязательно постараются покинуть его. Те же, которые не имеют таких возможностей, пополнят армию безработных и невежд – потенциальных членов криминальных структур.
Далее, никто не доказал, что в «крупных» школах качество выпускников лучше, чем в «малых». Например, в 1945/46 учебном году, когда европейская часть нашей страны еще лежала в послевоенной разрухе,  в РСФСР было задействовано 113453 школы (почти в 2 раза больше, чем сегодня в РФ), где обучались 15018000 учеников, т.е. в среднем в одной школе учились порядка 132 человека. Было, конечно, немало школ, где училось гораздо меньше. Но из тогдашних учеников «больших» и «малых» школ выросли  люди, двинувшие вперед  реальную экономику, науку и культуру РСФСР и СССР начиная с середины ХХ века. Советскую  школу, которую хает сегодняшний министр образования, окончили такие выдающиеся физики, математики и механики, в некотором роде коллеги Фурсенко, как Алфёров Ж.И., Артоболевский И.И., Арцимович Л.А., Басов Н.Г., Глушков В.М.,  Зельдович Я.Б., Капица А.П., Келдыш М.В., Колмогоров А.Н., Королев С.П., Курча­товИ.В., Ландау Л.Д., Прохоров А.М., Сахаров А.Д., Семенов Н.Н., Харитон Ю.Б., ЭнеевТ.М. и многие тысячи менее знаменитых и известных людей. А учились они в основном в «малых» (больших тогда практически не было) и, запредельно мягко выражаясь, в малокомфортных  вузах, где не только не было компьютеров, но логарифмические линейки и даже таблицы Брадиса были в дефиците. Тем не менее они выучились настолько качественно, что значительно продвинули науку и практику в атомной, космической и других областях не только в нашей стране, но и в мире в целом! Кстати, из этой плеяды вышли те, которые разработали первые отечественные ЭВМ – «родители» современных компьютеров.
Таким образом, качество выпускников школ зависит не столько от масштаба школ и их оснащенности оборудованием, мебелью, техническими средствами обучения, в том числе компьютерами (все это, конечно, нужно сегодня, но оно лишь вспомогательно, вторично),  сколько от внимания к ним государства, обеспеченности обучающих минимумом необходимого для этого, востребованности обучающихся страной. И, конечно же, ответственным отношением всех участников процесса обучения к своим обязанностям, в первую очередь Минобрнауки страны.
Я пошел в 1-й класс в 1943 г. в своем селе, из которого только что прогнали немцев.  Конечно же, наша школа размещалась в неприспособленном здании (в сельском доме, но с черепичной крышей – тогда уважали школу), конечно же, наши учителя были не высокого уровня квалификации (некоторые с 7-классным образованием), конечно же, не хватало элементарного инструментария – учебников, тетрадей, ручек, карандашей. К примеру, вместо тетрадей мы писали кто на чем (между строк газет, на старых обоях, сшитых нитками в формате тетрадей), чернильницами служили разнокалиберные бутылочки, ручки «конструировались» из деревянных палочек, к которым нитками привязывали перья и т.д. Но никто не роптал, главное было в том, что, несмотря на продолжающуюся войну, государство уделяло пристальное внимание учебе детей, а изголодавшимся по работе взрослым людям предоставлялась оплачиваемая деньгами и  натурой (зерно, мука) работа. Это внимание было на виду, потому что на следующий уже год учительницы приодевались, появлялись учебники (да, 1 на 10 человек), тетради (да, не того качества, как позже), чернильницы, деревянные ручки с перьями, а через два-три года было уже почти все необходимое для учебы, т.е. «модернизация» шла не за счет сокращения школ (по Фурсенко), а их совершенствования.
Другой, современный, пример. В нынешней ФРГ учебная нагрузка школьных и вузовских преподавателей или количество учащихся, приходящихся на 1 преподавателя, в 2–3 раза ниже, а зарплата на порядок выше, чем у путинско-фурсенковских в РФ. Вот что позволяет немецким крупным и малым школам и вузам мирно сосуществовать и готовить качественных специалистов. Что касается качества выпускников российских школ, то они такие, по которым, как говорится, порядочным людям за державу обидно.

НЕКОТОРЫЕ из моих бывших однокурсников, друзей и знакомых работают в различных вузах (здесь и далее речь идет о государственных вузах, т.е. «фурсенковских» и ведомственных), в том числе в МАИ (вузы называются по-старому), МЭИ, МИРЭА, МГМО, МИИСП, ТСХА, Кубанский и Горский  СХИ, кабардино-балкарские вузы. Мы общаемся и единодушно сходимся в том, что с каждым годом выпускники школ и ссузов, поступающих в вузы, все слабее и слабее по своим знаниям. Приведу несколько примеров из своего собственного опыта. Многие студенты 1–2-го курсов инженерных специальностей не проходили черчение и «забыли» элементарные вещи из школьной математики, физики и химии. Например, они не знают, как решить простейшее квадратное уравнение, что такое синус (sin), косинус (cos), тангенс (tg), как определить острый угол прямоугольного треугольника по известным сторонам, что такое электрические потенциал и напряжение, что такое ион и валентные электроны и т.д., и т.п. Думаю, что по другим дисциплинам у них не лучше. К примеру, я как-то задал вопрос студентам 2-го курса: «Кто такой Оенри?» на что все промолчали, а один из них нерешительно ответил вопросом на вопрос: «Не китайский ли это философ?»
За такие «знания» студентов вузы прямой ответственности не несут, хотя в школьных учителях, завучах, директорах, зачастую, ходят выпускники тех же вузов, куда попадают питомцы последних, т.е. получается порочный замкнутый круг: слабые учителя готовят слабых учеников. Как бы там ни было, прямая ответственность за качество выпускников все же ложится на школы и ссузы. Поэтому Минобрнауки РФ и регионов надо заниматься не «модернизацией» школ, по Фурсенко, под которой понимается ликвидация части из них, и не тем, в каких формах проводить выпускные экзамены в школах (в формах ли традиционной или пресловутого ЕГЭ, формализующего процесс контроля знания учеников и даже мышления), а главным делом – созданием необходимых условий для нормальной работы всех школ («малых» и «больших»), систематическим снижением учебных нагрузок и повышением зарплаты учителям, оказанием им помощи в повышении квалификации и приобретении научно-методической литературы, строгим контролем над их деятельностью по существу – текущим и финишным знаниями учеников, добиваясь в конечном счете прочных знаний у школьников. Вместо такой «черновой» и «затратной» (да-да, затратной!) работы Мин­обрнауки вводит всевозможные  «новинки», снижающие ответственность учителей и требовательность к ученикам, что в конечном счете создает у последних  возможность получения аттестата зрелости без особого труда, а значит с весьма слабыми знаниями.
Во времена СССР, даже после введения всеобщего среднего образования и отмены института второгодников, выпускники школ по своим знаниям в целом были на голову выше, чем сегодня. Почему? Потому что в системе сегодняшнего школьного образования, в отличие от советского (кстати, и российско-имперского), царит круговая безответственность и вседозволенность, которые берут свое начало с  Минобрнауки РФ Фурсенко и кончаются директорами школ, если не уборщицами! Это однозначно и бесспорно! А почему так? Да потому, что правительство РФ «либерализировало» дело образования так же, как цены на хлеб, мясо, бензин, энергоносители и прочее, т.е. пустило это дело на самотек и не занимается им компетентно, со знанием дела.
Надо всегда помнить, что прочные знания выпускников школ – одна из фундаментальных основ успешного развития страны. Поэтому экономить средства на образование не следует, как и на здравоохранение и оборонку. Контролировать, как используются средства, конечно, надо, как и везде, а скупиться – ни  в коем случае! Известный пример. Когда СССР запустил первый спутник Земли в 1957 г., опередив в этом вопросе все страны мира, США отреагировали на это существенным увеличением бюджетных средств на образование! Результат, как известно, не заставил себя ждать. 
А теперь о вузах. Поскольку туда поступает слабый контингент абитуриентов в целом, то вузы должны (вынуждены) были бы, с одной стороны, дополнительно заниматься с ними по математике, физике, химии, языку, литературе,.. восполняя пробелы школ и теряя на этом высокоинтеллектуальный труд профессоров и доцентов, с другой – заставить (да-да заставить или принудить!) студентов работать с двойной нагрузкой, третьей – беспощадно отчислять «неподдающихся», ибо как говорил один из моих высоких учителей проф. Андрианов В.Н. (известный специалист по электрическим машинам и автор одноименного курса): «Сорняк порождает сорняк!» Однако далеко не все вузы придерживаются таких принципов.
В иных вузах проповедуется такая философия: если преподаватели будут ставить много двоек, а администрация много отчислять, то могут сократить, в первую очередь, преподавателей, ибо их число пропорционально числу студентов. Поэтому преподаватели и администраторы (деканы, проректоры, ректоры) солидарно ставят студентам незаслуженные отметки, переводят их из курса в курс и выпускают серость или «сорняк», по Андрианову. Если же иные преподаватели своей требовательностью к себе и студентам не солидарны с администрацией, то им не просто работать в «дружных коллективах» вузов, а то и не нужно, дабы не хватил инфаркт.
Один мой знакомый профессор, ушедший сам из вуза на скудную пенсию, выразился так, что работать сегодня в вузе – аморально. Это, конечно, крайность, но в его утверждении есть доля истины, по крайней мере, в отношении некоторых вузов. Эта доля  заключается в том, что иные деканы вузов, при солидарной поддержке ректоров, оказывают давление на преподавателей, чтобы они не ставили много двоек и ни одной тем, в ком по тем или иным причинам заинтересованы сами. Поэтому получается такое «обучение», когда знания студентов оценивают не те преподаватели, которые их обучают, а фактически администрация вузов. Полное унижение достоинства преподавателей и подрыв их авторитета, а главное – результат: «Оенри – китайский философ!»
В ходу и такие приемы. Студентов, не пересдавших зачеты и экзамены, после нескольких заходов отчисляют, скажем, после зимней сессии и восстанавливают с осени или еще хуже – переводят на следующий курс с условием, что они ликвидируют свои «хвосты» в течение семестра. Таких студентов называют «повторниками» или зачисленными на «повторное обучение». Логика здесь «железобетонная»: студенты, которые не смогли осилить программу, скажем, за 1-й или 2-й курс, числясь теперь на 2-м или 3-м, должны освоить двойную программу – за текущий и предыдущий курсы. И многие… «осваивают»?!
Такие «философия» и «логика», с одной стороны, практически сохраняют контингент студентов и тем самым предотвращают сокращение преподавателей и администрации, с другой – развращают студентов и вырабатывают у них уверенность, что как бы они ни «учились», все равно окончат вуз и получат желанные дипломы. И получают, хотя непонятно, кому такие «дипломированные специалисты» нужны: министерству, администрации вузов или экономике, науке и культуре страны!? Вузы, выпускающие таких «специалистов» пожирают бюджетные деньги зря (вот здесь-то Фурсенко, пожалуй, прав, говоря о необходимости экономить средства), а главное – они подкладывают мины замедленного действия под страну, ибо с ними в перспективе качественную науку и практику не реализуешь. Это значит, что Россия будет отставать и деградировать в своем развитии, а, как известно, отсталых бьют.

ОСТАНОВЛЮСЬ кратко на некоторых нововведениях в вузах. Минобрнауки РФ в принципе предоставляет свободу действия вузам в выборе форм обучения и контроля знаний студентов, лишь бы они выполняли утвержденные стандарты. Однако оно поощряет всевозможные нововведения в них, особенно заимствованные у Запада, в том числе финансово. Этим пользуются некоторые, если не многие, вузы. «Модными» на сегодня являются такие нововведения, как проверка текущих и рубежных знаний студентов с использованием тестов и компьютеров, прием экзаменов «комиссионно», так называемые Болонская и Копенгагенская системы обучения, интеграция вузовского и ссузовского образования и др.
К примеру, в некоторых вузах текущую успеваемость проверяют балльно-рейтинговой системой оценок, которые проводятся 2–3 раза в семестре.
Я поддерживаю такую систему в принципе, поскольку она при правильной организации, а не зарегулированности (только в форме тестов и только через компьютеры, которыми  «командуют» несколько операторов, знающих правильные ответы заданий!) принуждает студентов заниматься равномерно в течение семестра. Другая новинка. Прием экзаменов комиссией из 2–3-х человек, когда в нее не входит преподаватель, ведущий дисциплину. В принципе это тоже неплохо, но лишь для тех вузов, где один предмет ведут несколько дублирующих преподавателей, что возможно при существующих учебных нагрузках (800–900 часов в год), когда на курсах учатся по 150–300 студентов и более. В провинциальных же вузах (например, в КБР), в которых на курсах числятся менее 30, а то и 15 студентов, эта новинка практически опошляется, потому что здесь дисциплину ведет один преподаватель, а в комиссию включаются некомпетентные лица по данной дисциплине, да еще без того, который ее ведет. Словом, картину как бы смотрят слепые или речь (музыку) слушают глухие. Болонская система, предусматривающая, кроме всего прочего, выбор преподавателей студентами, тоже, наверное, неплохая в принципе идея, хотя у нее много противников. Однако эта система также может быть реализована и  оказаться продуктивной в тех вузах, в которых есть преподаватели, из которых возможен выбор, т.е. опять же для вузов с многочисленными студентами на курсах, в которых одну дисциплину ведут несколько преподавателей (для этого у преподавателей должны быть нагрузки на уровне западных, а не российских!). В провинциальных же вузах с малочисленными студентами на курсах и большими нагрузками один преподаватель зачастую ведет несколько дисциплин (иногда 3–7!) без дублеров, поэтому у студентов никакой возможности выбора преподавателей нет, т.е. хорошая идея дискредитируется, как говорится, на корню.
Еще новинка. Решением властей к некоторым государственным вузам присоединили местные ссузы для интеграции, дескать, их образования. Указанная «интеграция», с одной стороны, лишила ссузы юридического лица и других благ, другой – в вузах появились студенты, окончившие ссузы и обучающиеся по сокращенным программам («сокращенники») и получающие дипломы о высшем образовании наравне со всеми. Между тем общеизвестно, что автономные организации и учреждения, финансируемые адресно, развиваются гораздо лучше, чем бесправные. К примеру, чтобы сделать ремонт помещений, приобрести оборудование, приборы, материалы, вплоть до гвоздей, директора ссузов (они пока сохранились) должны выпрашивать средства у руководства вузов, куда они «органически» интегрированы.
Если к этому добавить то, что ссузы в результате такой «интеграции» зачастую, теряют аудиторный фонд и другое имущество в пользу вузов, которые экспроприируют и обобществляют их, то очевидно колониальное положение первых. Кроме этого, для обучения студентов-«сокращенников» вузовские программы по основным дисциплинам, в том числе профилирующим, сокращают путем изъятия из них целых разделов, которые проходят «несокращенники», т.е. выпускники-«сокращенники» получают не вполне полноценное образование, хотя и учатся дольше, чем обыч­ные студенты, поскольку они должны сначала окончить ссузы, потом вузы. Если проинтегрировать все приведенное и не приведенное, то очевидна ущербность «интеграции» вузовского и ссузовского образований, если не сказать сильнее. Тем более сегодня, когда реальной экономике РФ зачастую требуются рабочие руки выпускников средних профессиональных учебных заведений (ссузов и ПТУ), обучающихся с большим практическим уклоном, нежели теоретическим, университетским (академическим).     
И еще об одной новинке. Современные государственные вузы, особенно провинциальные, с целью предоставления широкого «выбора» специальностей абитуриентам, как в современных универсальных магазинах (маркетингах), раздувают количество специальностей и специализаций, особенно по не требующим больших вложений на научно-методическую базу (лаборатории, оборудование, метрологические средства) или модным на сегодня – юриспруденции, экономики, нанотехнологиям и др. Это приводит к малочисленным курсам и, как следствие, ведению нескольких дисциплин одним преподавателем, что, как указывалось выше, снижает качество выпускников и приводит к другим негативным последствиям.   
Поэтому те вузы, которые кичатся внедрением у себя множества нововведений, в том числе Болонскую и Копенгагенскую системы, интеграцию вузовского и ссузовского образования и т.п. по большому счету  блефуют, приукрашивают действительность, вводят в заблуждение местную общественность, администрацию и ублажают Минобрнауки РФ, от которых заурядные ректоры получают соответствующие имиджи и дивиденды. Эти вузы зачастую внедряют нововведения оттого только, что они внедрены за рубежом или чтобы пооригинальничать, не имея на то объективных условий и возможностей, т.е. подходят под определение мещанина, данное известным классиком литературы.

В ЗАКЛЮЧЕНИЕ несколько слов о коррупции в вузах. Коррупция в вузах, прямо или косвенно, имела место всегда. Но если взятки в советских вузах брали, с большим риском для себя, порядка 3–5% преподавателей и в основном на вступительных экзаменах, то в сегодняшних вузах, смею утверждать априори, берут не особо вуалируя, в 10 и более раз больше преподавателей, причем за текущие рейтинги, зачеты, экзамены, курсовые и дипломные работы или проекты. Причин тому  несколько, из которых назову лишь две, лежащие, как говорится, на поверхности: а) из-за низких зарплат преподавателей, которым тоже «хочется жить» комфортно, как, скажем, чиновникам или предпринимателям, устанавливающим себе «скромные» зарплаты и блага, т.е. государство само стимулирует взятки; б) той безответственности и вседозволенности, о которых я говорил выше, допускаемых Минобрнауки РФ, точнее, руководством страны, директорами  и ректорами среднего и высшего образования. Коррупция, я уверен, имеет место и в школе, и среди членов комиссий, проводящих ЕГЭ. Такая уверенность основана на том, что последние не несут никакой ответственности за свои деяния ни перед кем. А это удобренная почва для прорастания «золотых колосков»!
Я умышленно привел в основном факты, не делая развернутых выводов и не давая конструктивных предложений  по ним, в надежде, что читатели, среди которых хотелось бы присутствие коллег, а также кураторов и руководителей обрнауки, проделают это лучше меня. Скажу только  общеизвестное – никакая страна в XXI веке не будет современной в социально-экономическом и оборонном аспектах,     если не имеет своих собственных высоко­квалифицированных специалистов во всех сферах экономики, науки и культуры, а приведенные факты, мягко говоря, не способствуют этому!

Асланбек ШОГЕНОВ,
доктор технических наук.
Нальчик.
 [20/09/2008]

Исследования