Публикации на тему защиты Детства


Ю. Терентьев
Школа: класс против класса


Взрослый мир. Его недавняя и новейшая история перестройки и распада. Разделившись на богатых и бедных, взрослые соответственно развели и детей. Появились элитные школы-гимназии. Учебные заведения, не угодившие в элитные, теперь заметно отличаются бедностью помещений, учащихся и педагогов, сохранивших разве что бесценное богатство советской системы образования.

Возникшее и нарастающее неравенство вначале попытались представить как результат конкурсов и собеседований, которые устраивались для поступающих в первые классы. "Элитный" значит "лучший", - утверждали руководители системы образования. - А лучших отбирают". Однако очень быстро всем стало ясно, что элитные школы - это "для избранных", т.е. для богатых. Оказалось, что качество образования, как и качество жизни, напрямую связано с социальным составом учащихся. Чтобы быть богатым, надо заставить работать на себя других. Поэтому бедных гораздо больше, чем богатых. Многие из богатых строят себе элитные дома, обосновываются в историческом центре города, обособляются, но пока еще полностью изолировать "элитных" детей от контактов с миром бедняков не удается. К чему это приводит, раскрывает газета "Московский комсомолец" (19.04.2002, статья "Неумеренная дочка", интервью с Ксенией Собчак): "Я училась в обычных школах, где дети постоянно ставили мне в упрек мое положение. Со мной всегда ходила охрана, родители никуда меня не отпускали, я приезжала и уезжала из школы, естественно, никакие дискотеки и общественные мероприятия не посещала. Я была чужаком. Со мной никто не дружил. Когда я отвечала урок, за каждым моим движением, словом напряженно следил весь класс. Из-за этого у меня выработался огромный комплекс. Я чувствовала, что я не такая, как все, поэтому всеми силами старалась быть ближе к народу. Мне хотелось прокатиться в метро или съесть какую-то жуткую сосиску в тесте вместо того, чтобы нормально пообедать дома. Я мечтала делать вещи, которые для других казались обычными, а для меня были из ряда вон выходящими. Впоследствии меня перевели в частную школу, где учились дети примерно такого же социального положения, как я. Здесь мне удалось найти друзей и понимание, на меня не показывали пальцем и не говорили: "Вон дочка Собчака идет". Именно тогда я пришла к выводу: люди должны общаться в своей среде".

Нынешний год принес еще один сюрприз: комитет по образованию принял решение об отмене всех конкурсов, тестов и собеседований. Теперь каждый ребенок может учиться в любой школе, которую выберут его родители. Возврат к равенству? Но когда, по замыслу чиновников, родители будут выбирать, тут и нужно будет им задуматься о целесообразности направления своего ребенка в среду, к которой он, может быть, совершенно неподготовлен. И вновь открытия: равенство стартовых возможностей невозможно при социальном неравенстве. "Амбиции надо умерить, - советуют бедным родителям специалисты. - Главное, чтобы ребенку было комфортно". И мы, совершив по воле чиновников из комитета замкнутый круг, возвращаемся к исходной предпосылке: качество образования определяется социальным составом учащихся.

Рыночная экономика образование закономерно превратила в предмет купли-продажи. Богатые люди выбирают для своих детей образование, нужное для мира богатых. Из программ элитных школ исчезают темы социальной несправедливости, упор делается на индивидуальное счастье, на осуждение любого протеста, а тем более бунтов и революций. Такой подход соответствует психологическим установкам, которые дети богачей получают в семье от "продвинутых" родителей (бедняки ленятся и пьют, поэтому у них нет денег). В общественных отношениях уже вовсю проявляются не столь отдаленные последствия такой установки, равно как и других, связанных с попытками, отстранясь от чуждого мира бедных, замкнуться в своем прекрасном или избрать "гуманистический" вариант благотворительности, сопряженной с верой в незыблемость (от бога!) сложившегося порядка вещей.

Презрение к бедным подпитывается агрессией. Агрессия вызывает ответную ненависть. Складывается атмосфера страха, в которой присутствует запах крови, алкоголя и наркотиков. Этот запах проникает даже в виртуальный мир, в котором пытаются обособиться компьютерные "наркоманы". Одиночество у компьютера затормаживает способность установления контактов в реальной жизни, делает молодого человека зависимым от поводыря, в качестве которого зачастую выступают уголовные элементы.

Реальная жизнь покушается не только на замкнутый мир пытающихся отстраниться, она с легкостью разрушает установку на незыблемость сложившегося порядка. В семье бедняков детям рассказывают о недавнем советском прошлом, которое разрушили родители богатых детей. И очень скоро в общении со сверстниками элитарный ребенок поймет, что существующий порядок не от бога, а благотворительность - лишь способ, вернув часть украденного у бедняков, оставить себе главные блага и преимущества.

Выберет ли подросток дорогу торную "страстей раба", по которой "громадная, к соблазнам жадная идет толпа", или же, подобно герою "Кому на Руси жить хорошо?", пойдет "на бой, на труд за обойденного, за угнетенного", - во многом зависит от Учителя. Именно он, Учитель, должен внушить детям стремление изменить мир на разумных и гуманных основаниях, чтобы в конечном счете изменить и себя, избавиться от страха и агрессии, от уголовщины и наркомании, от цинизма и одиночества.

Непросто выполнять эту ответственную миссию в условиях рыночного давления на школу, когда переименовываются улицы Гоголя и Салтыкова-Щедрина, когда школьные учебники тенденциозно пишутся в угоду новым господам, желающим забыть уроки истории, чтобы основательно благоденствовать в предыстории человеческого общества.

Учитель тоже стоит перед выбором. Выбрав детей, он выбирает класс. Класс против класса. Учитель против учителя?

(Ю. Терентьев, секретарь ЦК РКРП-РПК, Communist.ru)


Публикации на тему защиты Детства